О фальшивой романтике

—Как тебе игра? —Приятный финал первого стола, - Дима потягивается, поднимаясь с диванчика. Неудивительно, но стоит отметить, что мужчина потратил время на наблюдение за игрой, даже после своего вылета. Серёжа вошёл в тройку лидеров полуфинала первого стола. И Дима искренне был рад этому. Пламя интереса лишь разгоралось. Да и будет ещё возможность ворваться в игру… Матвиенко лениво разводит руки, стараясь вернуть в норму затекшие мышцы. Перерыв, как назло, отменили. Пришлось дальше протирать штаны. Зато какой яркий финал. —Это всё? – спрашивает Серёжа, снимая очки. Всю игру они таинственно и экстравагантно поблескивали на приятном смуглом лице мужчины. Позов слегка улыбается, встряхивает плечами в абсолютном безмолвии, а после снимает со стоящей неподалёку вешалки свою куртку, словно просто идёт перекурить. —Я тебя провожу, - слышится чрезмерно строгий голос Матвиенко, в то время как он хватает свою куртку, лишь кидая её на согнутую в локте руку. Это не вопрос, да и споры бесполезны. Коридоры выглядят мучительно скучно, если сравнивать с игровой комнатой. Стены пусты и глупы. Они отражают силуэты проходящих и блестят от ярких, ядерных ламп. Пол устлан даже на вид холодной плиткой. Дима шаркает в карманах джинсов, непринуждённо стараясь схватиться за пачку сигарет. Серёжа молчалив. Он замечает каждое его отрывистое движение. Молчит и просто наблюдает. Матвиенко сильно изменился за последние месяцы. Поз не видит ничего плохого, это такой же способ защиты от этого непонятного мира. Но чувство тревоги не покидает его. И это молчание из уютного превратилось в колкое, с какой-то стороны даже навязчивое и пугающее. Только выйдя на улицу, в это тёмное пространство, не имеющее конца, он мог сделать вдох полной грудью, за что сразу поплатился порывом кашля. Матвиенко смотрит пристально, пока коллега крючится от судорог и щурится, стараясь скрыть следы напряжения. Старший помогает принять более удобное положение, ударяя по спине несколько раз. —Ты глотать-то не забывай, Поз.. Дима лишь слегка скалится, словно в лёгком непонимании, но холодок пробегает по пояснице, и вот уже всё снова в порядке. Дорога до дома выглядит как сон. Лишь приглушённый шум на фоне и серые здания в поле зрения. Матвиенко потирает нос, когда ноздри щекочет едкий дым от сигареты приятеля. Огонёк мелькает в темноте, мгновениями освещая бледное лицо дантиста, в том числе достаточно влажные глаза. Дима не против, когда они вместе доходят до дома. Он лениво протягивает тлеющий окурок старшему, на что его небрежно кидают в мусорное ведро с долей раздражения. Позов также не возражает, когда Матвиенко уже почти в квартире, уже разувается и ногой поправляет пару ботинок, отодвигая в сторону коврика. Младший стаскивает с головы шапку, следом ставя обувь на коврик, но уже аккуратнее. Спокойствие внутри этого человека принадлежит каждой вещи в его доме. Пусть эгоизм овладел им на пару минут, Серёжа не робеет, нарушая личное пространство врача, при этом просто напросто заходя в его спальню. Дима лежит на диване, почти скомкав одеяло под собой. И он спиной чувствует, как на край кровати скованно приземляется тело друга. Казалось бы, какое чувство мог испытать тогда Позов? —Не садись на кровать.. Даже не видя лица старшего, Дима видит в глазах Матвиенко немой вопрос, но не спешит давать ответа. Балкон запускает в просторную комнату прохладный ночной ветер, что позволяет дышать в полную грудь. Главное вновь не задохнуться от своей свободы. —Просто не надо садиться сюда. – отметая аргументы, щебечет Поз на усталом выдохе. Серёжа усмехается, вешая очки на ворот своей рубашки с помощью душки. Он знает, чего делать не стоит. Именно поэтому он слегка отодвигает Диму к стене, ложась на кровать с краю, постепенно прижимаясь к тёплой спине младшего грудью. У Димы не хватает воображения, чтобы ответить на этот жест. Но хватает сил, чтобы в очередной раз, усмехаясь, отметить способность Серёжи выкручиваться из неудобных ему ситуаций. Удивительно, как его руки, обхватившие руки Димы, осталось тёплыми, несмотря на уличную прохладу. Губы нежные и тонкие оставляют влажный поцелуй на загривке Позова, а тот мнётся, слегка задирая ворот футболки, потому что щетина второго мужчины сильно щекочет и слегка колется. Дима поворачивается так быстро, что даже сам пугается их близости. На лице первого ощущается жаркое дыхание второго, а взгляды автоматически встречаются в темноте. Благодаря балкону в спальне не так мало света, так что оба могли разглядеть друг друга практически чётко. Дантиста это не устраивало, так что прохладные руки накрыли глаза старшего, вызывая у него удивительно добрую и искреннюю улыбку, которой так не хватало в последнее время. —Сейчас ты ещё лучше, чем в эфире, - продолжает Матвиенко, почти мыча, а затем вновь приподнимает уголки губ. Врач убирает ладони, осторожно переползая через Сергея, а затем, стекая с дивана, плавно осел на полу, спиной опираясь на его каркас. —Ты чего, словно после мышеловок? – старший не открывает глаза. Он и без этого ощущает, что у Димы на душе, без этого знает, что виноват. Но его девиз: «в любой непонятной ситуации – шути. Не получается веселиться – пей, а затем шути». —Тебе пора, - говорит также спокойно Поз, словно игнорируя слова коллеги. Он прекрасно знает, что они не могут давить друг на друга своим состоянием. Он не хочет становиться зависимым. Серёжа не понимает многих тонкостей, потому что видит мир по-своему. Он удивительно убежден, что близким давно на него плевать, а насмешки со стороны публики уже стали нормой для импровизатора. Одиночество заполнено самоиронией и шутками, слишком правдивыми, чтобы понимать их суть. Дима опускает голову, теряясь в пространстве вокруг себя. Прекрасно слышит, как покорно хлопает дверь, как за ней скулит Матвиенко. Но не может пошевелиться. Лишь смех вырывается из его бледных уст, как средство борьбы со слезами. К чему эта влага?