Откашливая лепестки

Скарлетт сидела в тёмной гостиной Санктум-Санкторума и писала записи о прошедшем дне в своём блокноте, чьи страницы освещала парочка свечей, когда из её лёгких вдруг вылетел первый алый лепесток. Её зелёные глаза широко раскрылись от недоумения. Неуверенно, осторожно взяв в бледные пальцы, лежащий на странице дневника, мягкий лепесток, Скарлетт вдруг осенило. Ей было девять, когда она поселилась в Санктуме. Девять, когда Кецилий собственными руками лишил её родителей, защищавших храм, как могли. Девять, когда Вонг — единственный человек, близко общавшийся с родными девочки, взял её под своё опекунство. Девять, когда Скарлетт Рэйвен впервые познакомилась со Стивеном Стрэнджем. — Чаю? Она дёргается, когда над головой раздаётся голос, и прячет лепесток в кулаке. — Прости, не хотел напугать, — Стивен обходит кресло с кружками в руках и протягивает одну Скарлетт. — Прощаю, — буркает та, приняв кружку с чаем. Маг немного посмеивается своим бархатным, спокойным голосом и садится в кресло напротив, а Рэйвен сдерживает своё неожиданное и резкое желание закашляться. — Ты не собираешься ложиться спать? — А ты специально пришёл сюда, чтобы отправить меня спать? — Скарлетт не сдерживается и всё-таки кашляет, прикрыв рот ладонью. — Мне уже семнадцать. — Ты что, болеешь? — Стрэндж выглядит взволнованно. — Наверное, да, — Рэйвен ставит кружку на столик между креслами и, захлопнув свой блокнот, встаёт. — Пойду всё-таки лягу. Спокойной ночи. Чародей хочет что-то сказать, но успевает только недоумённо раскрыть рот, потому что девчонка молнией выскакивает из гостиной. Она забегает в свою маленькую спальню, сделанную в бежевых цветах, и закрывает дверь, разочарованно вздохнув. А ведь ей хотелось посидеть вместе со Стрэнджем в ночной тишине храма и попить любимый мятный чай. Особенно становится хорошо на душе, когда Стивен одет в совершенно обычную одежду, как обычный… Человек. Футболка да шорты, а не эти супергеройские костюмы с плащами. Да о чём она? Рэйвен тоже приходится надевать подобное, когда она приходит позаниматься в Камар-Тадж. Скарлетт знает об этом месте ещё с самого детства. Родители порой водили её туда: они вместе шагали, взявшись за руки, окружённые могущественными чародеями, мягко и дружелюбно улыбающимися уже знакомой девочке. Особенно хорошо Рэйвен помнит осень в этом загадочном месте: везде оранжевые, жёлтые листья; чародеи одеты в костюмы подобных цветов, сливаясь с природой; везде искрится магия, падают её искорки на землю, покрытую плотным слоем листьев; Кецилий; погибшая Древняя. Скарлетт трясёт головой, вытряхивая из неё навязчивые воспоминания, садится на кровать и открывает ноутбук. «Ханахаки», — печатает она слегка холодными пальцами. Рядом валяется красный лепесток, на который Рэйвен периодически тревожно поглядывает. Кашель пропал, но появится ли он снова? А будет ли температура? Судороги? Боль в груди? Удушение? Скарлетт всё больше покрывается холодным страхом, читая симптомы заболевания. Цветы в лёгких просто так ведь не растут, верно? «Можно ли вылечить? — Рэйвен продолжает искать нужную ей информацию. — Только взаимной любовью или инвазивной хирургией?» При вмешательстве врача человек может навсегда перестать влюбляться. Терять чувства не хотелось, но и умирать от неразделённой любви тоже. Скарлетт пришлось потерять Стивена на пять лет из-за щелчка Таноса, чтобы понять, как он стал ей дорог. Но лишь спустя некоторое время чувства приобрели другие краски. Рэйвен надеялась, что привязалась к Стрэнджу, потому что полюбила его, как отца. Она даже шутит на тему, что Вонг и Стрэндж — её приёмные родители, хотя опекуном является только Вонг. Но, увы, оказалось, что Скарлетт питает ко второму некоторую другую… Любовь. Если это любовь, а не просто подростковая влюблённость, которая быстро пройдёт. А ханахаки вообще важно, сильная это влюблённость или нет? Болезнь всегда появляется? У всех ли? Кажется, да… Нет, постойте-ка! Стрэндж, в таком случае, должен страдать ханахаки от любви к Кристине, разве нет? В груди что-то неожиданно сдавленно заболело, заставив Скарлетт чуть сморщиться и обнять себя за плечи, еле слышно всхлипнув. Укутавшись в мягкий плед, потому что находилась она в довольно прохладном здании, так ещё и в открыто-летней пижаме, Рэйвен тянется за дневником, лежащем на тумбочке. Подумав пару секунд, она решает сесть за письменный стол и вклеить лепесток на одну из страниц блокнота. Скарлетт сжимает клей во всё ещё холодной руке и смотрит на недавние записи: Кажется, Вонг скоро выгонит меня из Санктума, потому что я случайно разбила вазу… И уронила горящую свечу, чуть не спалив тут всё к чертям. О боже, о боже, о боже, Стрэндж спас меня от очередного наказания в виде перебирания бесконечных книг в библиотеке, когда Вонг обнаружил, что кто-то взял артефакт без спроса. Стивен сказал, что он лишь рассказывал об их силе и хотел показать мне, как работает один из них. А потом скосил на меня злой взгляд… Ну, зато не влетело. Диану пригласил на прогулку одноклассник, который ей нравится, а она зовёт меня с собой, потому что боится идти одна. Я, наверное, буду чувствовать себя лишней, но бросить её не могу… Вспомнив о своей подруге-однокласснице, Скарлетт хотела было написать ей о ханахаки, но остановилась, поняв, какой переполох та может поднять. А Рэйвен и так было тревожно на душе. Сейчас она вдруг поняла, что Диана никогда не упоминала ни о каких цветах в лёгких. Может, болезнь действительно появляется не у всех? Как… Проклятие.

***

Утро началось довольно-таки обычно. Скарлетт проснулась в семь часов, чтобы умыться, позавтракать чаем с овсяным печеньем, покрутиться у зеркала в недавнокупленной рубашке, собрать верхнюю часть коротких рыжих волос в хвостик, и отправится в школу. Днём же, что-то внезапно пошло не по плану. Диана, которая все предыдущие дни ждала дату встречи со своим возлюбленным, внезапно передумала идти. Сначала Рэйвен подумала, что подруга просто волнуется, и пыталась её как-то подбодрить и подтолкнуть, но позже выяснилось, что Диана просто неожиданно потеряла интерес к парню. Скарлетт пришлось лишь потоптаться на месте в недоумённом молчании, а затем предложить ей прогуляться вдвоём. Выходит, ханахаки действительно появляется не всегда. Может, нужно быть влюблённым в человека больше какого-то определённого времени? Рэйвен прикусила свою и так покусанную и болевшую губу. Наверное, прошло всего пол года, как она приобрела новые чувства к своему сожителю по Санктум-Санкторуму. Они могли усилиться спустя время. Тем более сейчас, когда во всю цветёт весна. «И в моих лёгких, кажется, тоже», — вдруг содрогнулась Скарлетт. — Ты в порядке? — Диана, сидевшая за столом напротив, помахала рукой прямо перед глазами подруги. — О чём думаешь? — О том, что надо заказать ещё газировки. Вечером Рэйвен еле доковыляла до дома, потому что боль в груди стала такой невыносимой, что хотелось расплакаться. А ведь она действительно уже была готова заплакать от своей беспомощности. Забравшись на крышу Санктума по растущим рядом деревьям, Скарлетт наконец-то могла облегчённо вздохнуть и вытащить из рюкзака скетчбук. Она любит рисовать. Особенно гуашью. Планировала даже поступить в какой-нибудь художественный колледж, но доживёт ли она вообще до своего поступления? Телефон почти разрядился, но времени на то, чтобы послушать музыку и порисовать, должно хватить. В панеле уведомлений висело непрочитанное сообщение от Вонга, на которое Рэйвен не хотела отвечать. Она вновь закашлялась, чуть не задохнувшись новыми лепестками… наверное, роз. Почитав в интернете, Скарлетт поняла, что при ханахаки могут расти совершенно разные цветы, но зачастую это те, что больше любит заболевший человек. Вонг присылает новое сообщение, прося девчонку ответить ему. Но та, держа в руке телефон, лишь молча поджимает губы. Обычно, когда Вонг не может справиться со своей подопечной, он просит помощи у Стрэнджа. Тот приходит к ней, о чём-то разговаривает, спрашивает, из-за чего она опять обижена на опекуна, заваривает ей чай… Поэтому сейчас, наверное, Скарлетт хотела, чтобы Стрэндж пришёл снова. Просто пришёл, просто сел рядом, просто посидел с ней до рассвета на крыше храма. — Я знал, что ты будешь здесь. От знакомого голоса, раздавшегося сзади, по телу проходит мелкая дрожь. Рэйвен не может удержать себя от счастливой или нервной улыбки. Чародей садится возле Скарлетт, скрестив ноги так же, как и она. Он снова одет в совершенно домашнюю одежду: серая футбока, чёрные штаны. Его чёрные волосы, на висках переплетающихся с серебристыми, трепает холодный ветерок. Поёжившись от вечерней прохлады, Рэйвен садится ближе и прижимается к Стрэнджу, ткнувшись замёрзшим носом в его тёплую шею. Стивен, не ожидав внезапной волны тактильности от девчонки, на мгновение растерялся, но потом вдруг приобнял её за плечи. — Ты в порядке? Ты опять не отвечаешь Вонгу. — У меня сел телефон, — врёт Скарлетт, вдыхая чужой парфюм полной грудью и сдерживая новое желание закашлять. Глаза начинает щипать. — Ты не ответила на вопрос. — Я в порядке, — хрипло отвечает та, всё-таки закашляв. — Твоё здоровье нужно проверить. Ты же не куришь? — Нет, я… — Рэйвен резко отдаляется от Стрэнджа. — С моим здоровьем всё в порядке и я не курю. Можно тебя кое о чём спросить? Стивен неуверенно молчит несколько секунд. — Спрашивай. — Ты всё ещё любишь Кристину? — К чему это? — Просто интересно. Не хочешь — не отвечай. — Нет. — Нет? — Скарлетт тряхнула головой. — Но… У тебя были боли в груди? Кашель? Судороги там, не знаю? Снова повисает напряжённое молчание. Брови чародея медленно сдвигаются к переносице, хмурясь. — Скарлетт… — Ладно, — та подскакивает, шустро запихав скетчбук, в котором так и не порисовала, в рюкзак. — Я, пожалуй, пойду. — Нет, постой, — Стрэндж встаёт следом и хватает Рэйвен за запястье, не позволяя той опять убежать. — Зачем ты спросила об этом? Что с тобой? — Ничего, — Скарлетт чувствует, что скоро заплачет. — Отпусти. — Я ничего не скажу Вонгу, если ты об этом попросишь. — Ты на мой вопрос не ответил. Ответишь — потом отвечу и я. Стивен поджимает губы, глядя Рэйвен в глаза. — Я болел ханахаки, — медленно произносит он. — Но? — сердце тревожно бьётся. — Но мне сделали операцию. Я сам этого захотел. Скарлетт ощущает, как горячие слёзы скатываются по холодным щекам. — Ты больше не можешь любить, верно? — чуть тише спрашивает она. — Да. Верно. Но это не значит, что ты не дорога мне. — Но это не те чувства. Ты привязался ко мне, потому что видел меня ещё ребёнком. Вы с Вонгом буквально вместе меня воспитали. Но я привязалась к тебе, потому что… — Рэйвен запинается. Стрэндж молчит, прикусив губу. — Мне жаль, Скарлетт. — Жаль? — Рэйвен выдёргивает свою руку из хватки мага. — Я могу умереть, если не сделать операцию. А сделав операцию, я перестану любить. Я так не хочу. — Скарлетт, пожалуйста, только не делай глупостей! Рэйвен уже бежит к краю крыши, спрыгивает на землю по деревьям, ободрав руки в клочья, и забегает за угол улицы, ничего не видя от слёз, текущих ручьём. Грудь сдавливает яростной, удушающей болью, а лепестки, рвущиеся наружу, заставляют задыхаться. Скарлетт сбавляет скорость и шагает по ночной улице, освещаемой фонарями вдоль асфальта. Она вытирает солёные слёзы рукавом бежевой рубашки, морщится от болей в изодранных, кровоточащих руках, и продолжает куда-то идти. Ноги сами выводят её к озеру в парке. Устало присев на холодный песок у дерева, Рэйвен запрокидывает голову кверху и смотрит в звёздное небо. Телефон в кармане вибрирует. Не сразу решившись, Скарлетт включает его и видит сообщение от Стивена: «Пожалуйста, возвращайся. Давай я закажу пиццу и мы вместе подумаем, что делать дальше? Если ты не появишься, я всё равно найду тебя» Но Рэйвен становится так трудно дышать, ибо розы всё гуще заполняют собой лёгкие, что в глазах начинает темнеть от недостатка кислорода. Ей остаётся только сидеть и смотреть то на небо, то на тускнеющий экран телефона, откашливая лепестки.