Диван

      Каждое грёбанное утро, когда Стив уходит на работу в Башню Мстителей, Баки располагался на диване в их гостиной, а потом начинает дрочить. Дрочить на Стива. На своего лучшего друга детства. Пиздец. Но это единственное, что он может себе позволить. Это его, так сказать, островок спокойствия среди моря неозвученных чувств к Роджерсу.       Эти чувства преследуют его уже очень долгое время, лет с четырнадцати… И если раньше его за это могли упечь в психбольницу или вообще убить, то теперь его за это почти никто не осудит. Именно поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься, он изливает свои чувства среди ЛГБТ-комьюнити в твиттере. Конечно же, с фейкового аккаунта. Никто ведь не захочет слушать нытьё хладнокровного убийцы о своей любви к Капитану Америка, да?             Холодное Сердце @frozen             21 июля             я влюблён в своего лучшего друга, который до сих пор сохнет по своей                          подружке, которая погибла 6 лет назад.             Холодное Сердце @frozen             21 июля             мне её жаль, конечно, но блядь. что мне делать?             Мэри @bloodymary             22 июля             Чувак, ты буквально «Холодное Сердце», как тебе может быть жаль?                   Холодное Сердце @frozen                   мне её жаль, конечно, но блядь. что мне делать?             Холодное Сердце @frozen             22 июля             видимо, не настолько холодное…                   Мэри @bloodymary                                Чувак, ты буквально «Холодное Сердце», как тебе может быть жаль?                         Холодное Сердце @frozen                         мне её жаль, конечно, но блядь. что мне делать?       И это продолжается на протяжении трёх недель: он встаёт утром, когда Стив уже покидает квартиру, сидит в твиттере, общаясь с людьми, которые поддерживают его и обещают, что всё обязательно будет хорошо, а потом он дрочит, блядь, на Стива… На того самого Стива, который уже дважды вытаскивал его из лап ГИДРы, а потом вытащил из пятилетнего небытия, а потом поделился своей квартирой…       И этот день не становится исключением.       Сегодня Баки проснулся немного поздно, солнце уже вовсю освещало Бруклин, соседи за стенкой слушали тяжёлый рок, садовник под окнами косил траву. Всё как обычно, если бы не час дня на циферблате.       Но это не остановило Барнса, поэтому он приземлился на диван, стянул с себя спальные шорты, белья под которыми не было. Возбуждение пришло сразу после пробуждения, так что стараться не пришлось. Из спальни он притащил с собой бутылочку смазки, которую плеснул себе на живую руку, который затем поднёс к колечку мышц. Сначала не входит, лишь водит пальцами снаружи, немного давя на дырку, согревая смазку.       От возбуждения сводит ноги, вставший член дёргается и пульсирует, поэтому Баки не выдерживает, вводит один палец до предела, сдержанно стонет, добавляет ещё один палец, двигает ими из стороны в сторону, растягивая себя всё сильнее. Дыхание срывается, мысли затуманиваются. Он сжимает глаза до цветных пятен, представляет перед собой Роджерса. Он в своей сексуальной форме, сжимает большими руками щит, а мог ведь этими руками касаться Барнса, сжимать его…       Добавляет третий палец, стонет громче, двигает ими быстрее. — Блядь…       А потом вытаскивает пальцы, снова берёт смазку и щедро льёт её на бионическую руку. Переворачивается на живот, приподнимается на четвереньки, оттопыривая задницу, теперь вводит в себя металлические пальцы до предела, двигает ими быстро, размеренно. Живой рукой касается наконец возбуждённого члена, из которого сочится естественная смазка, мастурбирует в такт движениям второй руки.       В затуманенных мыслях вновь возникает образ Роджерса. Как тот касается голого тела, шлёпает за нецензурную брань, хватает за волосы. Все эти мечты намного лучше любого порно, они приближают Баки к оргазму, заставляют его стонать во всё горло, а затем шептать имя возлюбленного. — Блядь, Стиви, — хрипло произносить Барнс.       Оргазм уже близко, он снова переворачивается на спину, сильно раздвигает ноги, мастурбирует ещё быстрее, вталкивает в себя пальцы ещё глубже, насколько это вообще возможно.       Как бы Стив произносил его имя во время секса? Разговаривал бы он вообще, либо молчал, лишь громко дыша? Баки представляет… «Не выражайся, Бак!», «Баки, сильнее». А может, он бы сам выражался? «Блядь, Бак». — Стиви. — Бак? Какого…       Барнс распахивает глаза и принимает сидячее положение. Именно в этот момент оргазм накрывает его с головой, он громко стонет, откидывается назад на спину, а из члена несколькими струями прямо на диван брызгает сперма.       Пару секунд Баки лежит, пытаясь отдышаться. Пальцы всё ещё в нём, рука на члене, а мысли потихоньку возвращаются в голову, и он вдруг всё осознаёт. — Бля-я-ядь.       Он вновь приподнимается на локтях, теперь освободив руки. Стив стоит на пороге их гостинной, на его лице шокированная гримаса, а руки с силой сжимают щит. Он то открывает рот, чтобы что-то сказать, то вновь закрывает.       Баки вдруг понимает, в каком положении вообще находится: диван стоит прямо напротив двери, поэтому обзор у Стива очень… ужасающий, Баки полулежит на диване с широко раздвинутыми ногами, его член ещё стоит, а его дырка сильно растянута.       Он быстро вскакивает, хватает шорты и натягивает их на себя. — Я… всё могу объяснить, — хрипло произносит он, вытягивая пред собой руки в защитном жесте. Стив стоит неподвижно. — Ты мастурбировал на меня? — Это риторический вопрос? — Барнс пытается отшутится, выдавливая из себя нервный смешок. — Почему, Баки?       Не лучшее время для признания, но… — Потому что я в тебя влюблён? — Что? — Да. С четырнадцати лет. Ты чуть не погиб от сильной простуды, а я сидел на твоей кровати и понимал, что если ты погибнешь, то моя душа и сердце погибнут вместе с тобой. Наверное, это была любовь. И до сих пор я это понимаю. Каждый раз, когда ты уходишь на миссии, то я понимаю, что моя душа и сердце, если они до сих пор у меня есть, они погибнут вместе с тобой. — Почему ты молчал? Баки, нам уже не по четырнадцать, — у Стива строгий голос, он буквально кричит. — Мы не в прошлом веке, нас за это никто не убьёт и не осудит. Почему ты молчал? — Потому что ты до сих пор любишь Картер. Ты до сих пор рассматриваешь её фотографии, плачешь по ночам, часто говоришь о ней! — Боже мой… Пегги… — Стив одной рукой трёт свои глаза, откидывается головой о стену. — Пегги была хорошим человеком, отличным товарищем, прекрасным бойцом. Но я никогда, слышишь? Я её никогда не любил! Она мне была подругой. А в тот день, когда я летел на «Валькирии», мы договаривались не на свидание пойти, а искать твой… труп. Потому что я любил не её, а тебя! — последние слова он говорит тихо, но Баки всё слышит. — А ты-то почему молчал? — Баки не верит в его слова. Это ведь просто невозможно! — Боялся всё испортить. Ты так много лет провёл в заточении, потом ещё пять в небытие. Я не мог грузить тебя своими чувствами, потому что нужно было дать тебе время адаптироваться в современном мире. А потом как-то смирился, что не суждено нам быть вместе. Но я не переставал тебя любить, я наблюдал за тобой каждое утро, пока ты спал, боролся с желанием подойти и поцеловать. — Так целуй!       Роджерса не надо уговаривать, он бросает щит, в два шага преодолевает расстояние между ними и целует. Терзает зубами чужие губы, руками начинает блуждать по телу, хватается то за задницу, то за талию, то за вновь вставший член. А затем роняет их обоих на диван, стягивает с Баки шорты, откидывая куда-то в угол комнаты, прикасается рукой. Аккуратными движениями водит по чужому твёрдому члену. Потом хватает смазку, лежащую рядом, щедро льёт на руку.       Барнса даже просить не приходится, он сам широко разводит ноги в стороны. Стив подкладывает под задницу парня диванную подушку, а сам усаживается между его ног. Размазывает по члену смазку, приставляет к анусу головку, и резко входит до самого конца, сразу же попадая по простате, и слышит громкий стон. Стив вытаскивает член, затем ещё раз входит полностью, снова выходит и вновь погружается также глубоко, и так несколько раз, после чего начинает двигаться быстрее, от чего Барнс задыхается, громко стонет, насаживается ещё глубже. — Блядь, — ругается Баки. Думает, что в ответ услышит характерную фразу, но Стив вместе этого ладонью закрывает Баки рот.       От этого стоны становятся приглушёнными. Последним толчком Роджерс вновь проходится по простате. Баки от этого приближается ко второму оргазму, а Стив начинает в такт толчкам надрачивать чужой член. Уже через несколько движений кончает прямо внутрь.       Резко наступает тишина, прерываемая редкими тихими вздохами. — Господи, — через несколько минут отвисает Роджерс, вытаскивая из Баки опавший член и убирая руку с его рта. Большое количество спермы тут же выливается прямо на диван. — Ты испачкал нашу мебель уже второй раз за час, — шутит блондин. — Завали, придурок.       Баки не торопится вставать, его не волнует даже высыхающая сперма на его теле. Стив ложится рядом с ним, и вновь наступает тишина.       Наверное, именно об этом и мечтал Баки, пока дрочил каждое утро на их общем диване.             Холодное Сердце @frozen             18 августа             мы признались друг другу в любви, а потом потрахались в нашей гостиной             Холодное Сердце @frozen             18 августа             всем спасибо за поддержку!