Семейный ужин

      Флинтхарт Гломгольд стоял перед огромными деревянными дверьми, с нетерпением ожидая пока они распахнуться перед ним.       В «будничных условиях» он бы попытался яростно выбить дверь ногой, громко объявив о прибытии в жилище своего заклятого врага. Затем последовало бы несколько хвалебных фраз самому себе и несколько оскорблений в адрес этого старого шотландца.       Но не сейчас. Флинтхарт Гломголд стоял у парадных дверей поместья МакДак. Его покрытые перьями руки то хватались за трость, то почесывали густую бороду.       В здании доносились переклички домочадцев, торопливые шаги и звон посуды. Яркий свет просачивался сквозь окна, рассеивая холод и тьму снаружи.       С каждой секундой ожидания Флинтхарт чувствовал, как его сердце бьется чуть громче, немного быстрее. Дурные мысли в форме сомнений и вопросов начали забивать его голову.       Когда Скрудж МакДак прислал ему пригласительное письмо, Флинтхарт почему-то с первого взгляда подумал, что оно настоящее. Возможно какой-то дружеский жест.       Да. Они отложили свое соперничество в сторону.       Или это только он отложил свое соперничество в сторону? А Скрудж? Мог ли миллиардер искренне пригласить его на ужин? В свое поместье?       Теперь Флинтхарт подумал, как же глупо было попасться в такую ​​очевидную ловушку.       Синяя волна грусти хлынула в его сердце вместе с холодным зимним ветерком. — «Конечно, это розыгрыш. Какой же я придурок», — пронеслось в голове Флинта. — « Я сам столько раз разыгрывал эту семейку. Я причинил им столько бед. Это просто справедливо, что они делают то же самое с мной...»       Богач опустил взгляд на свои ноги, его глаза затуманились печалью.       «В любой момент они откроют дверь и будут насмехаться надо мной за то, что я действительно подумал, что меня позвали на ужин. А возможно, даже выльют ведро воды или бросят торт в лицо.» — Флинтхарт оглянулся и посмотрел на входные ворота.       Он еще может уйти. Он еще мог покинуть это место, пока дверь не открылась. Он еще мог сбежать, пока не открылась неизбежная правда. Правда в том, что его никто и никогда не примет. Правда в том, что никто никогда не полюбит его. Правда, что… — Мистер Гломголд! Добро пожаловать! — позади селезня раздался хриплый голос, сразу после того, как деревянная дверь все же распахнулась.        Флинтхарт обернулся, мягкий теплый свет осветил его невысокую фигурку. — Извините за ожидание! Просто мы заняты подготовкой к ужину... — позвал Дональд изнутри поместья. Его добрая улыбка была хорошо видна в ярко освещенном интерьере дома. — Пожалуйста, проходите внутрь и располагайтесь поудобнее!       Флинтхарт на мгновение остановился. Его широко распахнутые глаза ясно показали, что он не верит такому теплому приему. Для Дональда это было просто стандартным приемом гостя. И все же это казалось богачу таким странным.       Прямо сейчас он уже не мог убегать, подставляя свою честь и гордость. Но он больше не думал, что хочет сбежать отсюда. — О, все в порядке. Спасибо, Дональд. — Флинтхарт ответил на приглашение Дака собственной улыбкой, проходя через вход в уютную усадьбу.

***

      Флинтхарт повесил пальто на железную вешалку у дверей и вставил трость в подставку для зонтов. С беспокойством он проследовал за племянником своего давнего соперника все глубже в «его логово».       Это был не первый деловой ужин бородатого предпринимателя. Черт, на одной определенной неделе он мог каждый вечер ужинать с семью разными бизнесменами. Иногда они трапезничали в ресторанах, иногда приглашали Флинтхарта прямо к себе домой. Он давно должен был привыкнуть к такому сценарию.       Но потом Флинт понял: это был не деловой обед, ужин, завтрак... Не важно. Скруджа не собирается обсуждать какое-либо сотрудничество или конкуренцию между McDuck и Glomgold Enterprises. Он просто хотел, чтобы его дорогой Флинти пришел на в гости. И именно поэтому второй Даксбургский миллиардер так нервничал: его никогда не приглашали на дружеский, непринужденный домашний ужин.       Потому что, как бы ему не хотелось это признавать, у Флинтхарта не было ни семьи, ни друзей. И именно это делало его хуже этого проклятого Скруджа Макдака.       Хотя вместо гнева теперь Флинтхарт мог чувствовать только стыд и печаль.       Селезень покачала головой, отгоняя «несвойственные» ему пессимистичные мысли. Почему он вдруг стал таким эмоциональным? Возможно он все еще не мог исключить, что это была шутка? Может быть, его будут кормить остатками пищи, в то время как остальные члены семьи МакДак будут наслаждаться изысканными блюдами? Может быть, Дональд сопровождает его к креслу с прикрепленной к нему подушкой, как для малыша?       Флинтхарт очень надеялся, что это не так. В тот момент, когда он увидел письмо, ему очень захотелось поверить в то, что Скрудж искренне приглашает его на дружескую встречу. Это была его первая дружеская встреча. — Пожалуйста, присаживайтесь, мистер Гломгольд. Ужин будет готов через минуту!       Веселый тон Дональда заставил Флинтхарта вырваться из своих мыслей и поднять голову. Они уже были в столовой. Длинный дубовый стол с несколькими стульями по бокам стоял в центре комнаты. Помещение было красиво оформлено и аккуратно убрано.       Дональд подвел гостя к одному из стульев и жестом пригласил сесть. Флинтхарт посмотрел на другой конец стола: прямо напротив него должен был сидеть Скрудж. Опять же, это был не первый раз, когда Флинтхарт сидел на «гостевом месте», но во время обычного ужина, без обсуждения биснесс проектов, ему было как-то неудобно. — Я-я, возможно, могу чем-нибудь помочь...? — кротко спросил Флинтхарт, прежде чем мысленно ударить себя по лбу за то, что «сломал свою репутацию». Он не только заикался, но еще и предлагал помощь? Как остальные отнесутся к этому?       Несомненно, Дак был немного шокирован тем, что Флинтхарт Гломголд сейчас был таким застенчивым и вежливым, но быстро скрыл свое удивление за милой улыбкой. — О нет, вы же сегодня у нас в гостях! Мы со всем справимся сами. Спасибо за ваше предложение!       С этими словами Дональд выдвинул стул из-под стола, предлагая место гостю. Флинтхарт сел, благодарно кивнув, его сердце не могло не радоваться за Скруджа, ведь у него был такой добрый племянник. — Большое спасибо, Дональд. Я рад, что ты тогда стал моим сотрудником, хоть и на один день. — Флинтхарт тихонько усмехнулся, вспоминая день, когда они впервые встретились.       Дональд ответил смущенной улыбкой. Скрудж, должно быть, выщипыл себе все перья из-за того, что племянник осмелился устроиться на работу в конкурирующую с ним компанию. — Н-не упоминайте об этом, мистер Гломголд... Пожалуйста.       С этими словами Дональд удалился в то, что Флинтхарт принял за кухню, оставив его одного в роскошной столовой.

***

      Вскоре аппетитный аромат наполнил столовую, а члены семьи МакДака входили один за другим с едой. Некоторые из них были правильно одеты и утонченны, как Дональд и Билли; А некоторые явно дурачились, как Вилли и Поночка, несущие тарелок гораздо больше, чем могли выдержать. И, конечно же, у Дилли в руках была просто маленькая мельница для перца в качестве доказательства того, что он «помогал».       Увидев, что все жители поместья словно прислуживают ему одному, пристыженный Флинт инстинктивно встал, чтобы попытаться предложить помощь, но его тут же опустили обратно. — Пожалуйста, просто присядь, Флинти, — Но на его плечо мягко положил руку сам хозяин и тепло заверил. — Мы сами справимся...       Голос Скруджа неожиданно раздался из-за спины Гломгольд. Он был искренним и приветливым. Флинтхарт, не находя слов, повиновался, кивнув несколько раз.       Вскоре длинный стол был заставлен тарелками в изобилии, и скатерть стала почти не видна. Глаза Флинта расширились от того, сколько явств находилось перед ним. Конечно, у него и раньше были грандиозные ужины, даже более грандиозные чем этот. Но сегодняшний был другим. Совершенно другим.       Все сидели, как и ожидалось: Скрудж напротив своего гостем, а Дональд сидел рядом с Флинтхартом. Все дети сидели в середине стола и весело хихикали.       Скрудж встал со своего места и откашлялся, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Итак, семья, я уверен, что вы все рады, что к нам сегодня вечером присоединился гость. Пожалуйста, поприветствуйте Флинтхарта Гломголда, как пологается.       МакДак-Даки все повернулись к гостю с одобрительным "здравствуйте" и яркими приветливыми улыбками, протягивая руки навстречу. Флинт сильно покраснел от внезапного страстного приветствия, быстро встал и поклонился всем с застенчивой улыбкой. — Н-это не так уж важно, на самом деле… — прошептал Флинтхарт. Он не обращался ни к кому конкретно, но Дональд услышал и успокоил его. — Мы все были рады видеть вас, мистер Гломголд, — Улыбаясь ещё шире, просиял матросс. — С тех пор, как дядя Скрудж сказал нам, что вы приняли приглашение, мы все готовились к сегодняшнему вечеру! Так что не нужно стесняться!       Флинтхарт благодарно улыбнулся словам Дональда, чувствуя, как его глаза начинают немного слезиться, а на сердце становится кисло. — Спасибо, Дональд... Спасибо, — тихо сказал последний, — Для меня большая честь находится здесь. Правда. — Флинтхарт повернулся ко всей семье, улыбаясь им. Он сдержал свои эмоции тихим, тихим вздохом. — Я просто... просто рад приглашению...!       Он посмотрел на Скруджа, сигнализируя коллеге, чтобы тот вмешался в беседу, и МакДак понимающе кивнул. — Хорошо, достаточно разговоров. Давайте скорее ужинать! — объявил глава семьи и званый вечерняя трапеза началась.

***

      Этот ужин был лучшим, на котором когда-либо присутствовал Флинтхарт.       Не было ни 5-звездочных поваров, ни превосходных ингредиентов и деликатесов. Просто длинный стол, огромное количество сытной домашней еды и приятная компания. И это все, что было нужно Флинтхарту. Это было все, чего он хотел.       Глядя на счастливую семью, сидящую перед ним, Флинтхарт вдруг понял...       Это был его первый семейный ужин.       Когда он быль ребенком, его семья едва могла позволить себе буханку хлеба или крошечную порцию анчоусов. Флинтхарт вспомнил, как мать учила его покупать продукты на закате, так как продукты были самыми дешевыми прямо перед закрытием рынка.       С тех пор сразу после школы, в 16:00, юный Флинти быстро возвращался домой и менял свою школьную сумку на бамбуковую корзину и набор для чистки обуви. Первое приспособление использовался семьей для покупки продуктов, а второе было сделано и использовался только Флинтхартом. Поскольку его отец был единственным кормильцем, а Флинтхарт был старшим сыном, он чувствовал себя крайне тяжело и беспомощно, когда дело доходило до семейных финансов. Если к концу дня юный Дюк смог заработать несколько монет от каких-нибудь бизнесменов, нуждающихся в чистке обуви перед ужином, он мог чувствовать, что немного помог своему отцу и своей семье. Хотя это, без сомнения, была тяжелая работа, после школьного дня и похода в магазин. Позже Флинт понял, что ту боль, которую он испытывал, нельзя сравнить с болью его отца.       После долгого школьного дня, подработки и походов по магазинам Флинтхарт возвращался домой в сумерках.       Однако, даже если он мог пойти домой с дешевыми продуктами, он не мог купить достаточно, чтобы накрыть целый стол. Работая шахтером, отец Флинтхарта часто имел ненормированный рабочий день. Нередко он возвращался домой за полночь. Дюк тоже не спал допоздна, чтобы закончить домашнюю работу и ждал папу. Итак, хотя семья всегда резервировала для него место за столом, отец никогда не садился за него, по крайней мере, во время ужина.       Оглядываясь назад, Флинтхарт никогда не видел семейного ужина. Это было что-то непривычное. Ужин с семьей.       После того, как он вырос, путешествовал за границей и в конце концов разбогател, Флинтхарт всегда мечтал о воссоединении своей семьи. Он хотел сказать матери, что ее советы по скромной жизни сделали его успешным селезнем, которым он был сегодня. Он хотел сказать отцу, что ему больше не нужно работать по ночам на этой грязной алмазной шахте. Он хотел сказать своим братьям и сестрам, что наконец-то может помочь осуществить их детские мечты, которыми они с энтузиазмом поделились со своим старшим братом.       Но судьба словно вырастила из бедного Флинти дурака.       Когда он наконец вернулся, дом был просто опустевшим родительским гнездом. Его братья и сестры покинули эту страну, а его родители покинули этот мир. Флинтхарт никогда не забудет тот день, когда он вернулся в родное местт, но это оказалось совсем не так...       В конце концов, Флинтхарт так и не смог накрыть полностью заставленый едой стол для ужина. Были вещи, которые нельзя было купить даже за ведро бриллиантов.

***

      Через несколько минут Флинтхарт понял, что он смотрел на свое отражение в металлической ложке, хоть изображение было сильно размытым.       Слезы текли по щекам селезня, падая на белые перья и рубашку.       Его клюв дрожал, все тело тряслось от переполнявших его воспоминаний и эмоций. Отражение на посуде размылось еще сильнее от движения.       Флинтхарт медленно огляделся, увидев потрясенные лица членов семьи МакДака. Второй миллиардер ахнула от страха, когда вспомнил где он сейчас находился. Он быстро снял очки и вытер слезы рукавом пиджака. — Э-это не то, что вы подумали… Ничего страшного… — Флинтхарт попытался притвориться, что с ним все в порядке среди вечно текущих слез, заверяя домочадцев, что ничего не произошло. Он встал со стула и обернулся, пытаясь скрыть свое растроенное лицо от чужих взглядов.       Но когда Гломгольд вдруг заплакала у всех на глазах, кто мог поверить, что все в порядке?       Флинтхарт уже собирался извиниться и пойти в уборную, как вдруг почувствовал знакомое тепло и комфорт. Чувство, которого ему так долго не хватало, с тех пор как он впервые покинул свой родной город в Южной Африке: это было словно нежное объятие его семьи.       Подошедший сзади Скрудж обнял плачущего селезня, мягко похлопав его по спине. Ему было больно видеть, как кто-то плачет от всего сердца. А видеть разбитым его бывшего самого заклятого врага, горестно плачущего, причиняла МакДаку еще большую душевную боль. — Я… прости, Флинти. — медленно произнес Скрудж. — Я не должен был насмехаться над тобой, когда мы впервые встретились… Я не должен был давать тебе дайм. Если бы я только знал, насколько тебе нужен был тот несчастный доллар… Я был таким дураком, Флинти. Мне так жаль... Я бы отдал многое, чтобы исправить это.       Флинтхарт уже был на грани срыва, но когда он услышал искренние извинения Скруджа, он больше не мог сдерживать свою печаль. Столько лет Флинтхарт просто хотел, чтобы его соперник понял, что он чувствовал тогда, на улицах Южной Африки. Ощущение, что ему недоплачивают за его тяжелую работу, при этом у него пустой желудок и семья, которую нужно кормить — было ужасным. Всего лишь доллар был счастьем для его семьи, и он просто хотел, чтобы Скрудж понял это. Даже зажим с кучей банкнот, которую он украл у миллиардера, пошла на то, чтобы накормить его голодающую семью.       Флинтхарт уткнулся головой в красный пиджак напротив, крепко прижимаясь к МакДаку и издавая горестный вопль. Теперь он не обращал внимания на переполнявшие его слезы, позволяя им падать на свою одежду и одежду селезня рядом. Сейчас ему казалось, что он вернулся домой. Дом, милый дом в южноафриканских трущобах, где он мог свободно выплескивать свои эмоции, не нуждаясь в их маскировке или подавлении.       Где всегда было тепло, даже в самые холодные и темные ночи.       Где была любовь его семьи, даже в самые тяжелые времена.       Спустя много-много лет Флинтхарт наконец вернулся домой.

***

      Вопли постепенно перешли в рыдания, а рыдания превратились в хныканье. Флинтхарту потребовалось пятнадцать минут, чтобы дать волю своим эмоциям, и этого времени как раз хватило для того, чтобы он успокоился. Тем временем принимающая его семья терпеливо ждала, при необходимости поднося своему гостю салфетки.       Флинтхарт голубого вздохнул, позволив нахлынувшим эмоциям утихнуть. Когда его разум очистился от фрагментов прошлого, он медленно осознал, в каком положении находился: гость, в доме своего бывшего врага, ещё и обнимающий его... Здорово.       Когда Флинтхарт открыл глаза и увидел перед клювом красный пиджак Скруджа, он поспешно отпрянул, густо покраснев. — Я-я-я... так... извини...! Я не знаю, что н-на меня нашло...! — запинаясь произнес Гломгольд. — Эй, это всего лишь объятия... С другой стороны, — Скрудж, похоже, не был удивлен сложившейся ситуацией, — Может хочешь ещё? — Он широко распахнул руки, приглашая Флинта к себе. —У-у-у... Н-нет, т-спасибо... — румянец на щеках Флинтхарта стал еще гуще.       Богач повернул голову и увидел семью Даков, которая все еще находилась в столовой и смотрела на него с улыбками поддержки. Он почувствовал, как его сердце снова сжалось, когда он повернулся ко всем со слезящимися глазами. — Я… я так благодарен за то, что вы все меня приняли. Я действительно рад… Я никогда не думал, что этот день наступит. Что мы сможем быть друзьями, даже после всего, что я вам сделал… Я действительно не заслуживаю ничего из этого… Я…       Взгляд Флинтхарта переместился вниз и он почувствовал, как Скрудж снова осторожно положил руку ему на плечо. — И мы благодарны, что ты здесь, Флинти. Ты это заслужил. Все это. Мы теперь не только друзья.       Гломгольд удивленно посмотрел на бывшего врага через плечо, на что более высокий селезень любезно улыбнулся. —Добро пожаловать в семью, Флинти.       Слезы снова покатились из блестящих глаз Дюка. Он повернулся ко всем и кивнул в знак благодарности. Дети приветствовали его бурными аплодисментами. Возможно, он не связан с ними кровью или узами, но они наверняка отдадут такое же количество любви своему новому дяде Флинти.       Потому что это то, что делают семьи. — Так, хорошо. У нас еще есть десерт, чтобы закончить ужин! Давайте отложим объятия на потом. — весело заявил МакДак. — Конечно, дядя Скрудж! Я пойду за ним! — сказал Билли, вставая с места. — Это гонка! — объявил Вилли. — Я буду первым! — Помедленнее, мальчики! — крикнули Клювдия и Делла в один голос.       Увидев окружающую его обстановку, Флинтхарт почувствовал, что наступил новый этап его жизни. И он обещает быть потрясающим. Потому что вечно недовольный селезень больше не был один.       Наконец огромный стол будет полностью занят улыбками, смехом и теплотой за ужином.       Глядя в окно на полную луну, Флинтхарт молча обратился к родителям: наконец-то он нашел свою семью. Это не случилось в ЮАР. Не случилось в его особняке. Это случилось в самом неожиданном местаеи доме его бывшего врага. Но Дюк Приманка и не жаловался.       Где тепло, там и дом.       Ведь дом там, где сердце.       И Флинтхарт наконец нашел того, кому принадлежало его сердце.