Мой дом там, где ты

— Ну и какое это по счету «всё»? А то я уже сбился, — вздыхает Тигнари и косится на своего блондинистого друга. Хорошо, что Кавех не знаком с Венти, подумал тот про себя: иначе Дилюк не выгнал бы их из своей таверны и не успел бы производить вино. А архитектор бы спился напрочь. — На этот раз…ик… Сто процентов! Я ненавижу этого…ик…самоуверенного, черствого, малодушного… Такого красивого, — Кавех тут же хватается за стакан и залпом допивает остатки виски, после чего все же заходится кашлем. — Ну до чего же мне не везёт… — Тебе не везет именно потому, что ты слишком сильно паришься, Кави, — Тигнари качает головой. Он практически не пил, и потому оставался выпившим, но не настолько бухим, как Кавех. Каждый раз после ссоры с Хайтамом он напивается, хотя пить не умеет вовсе. — Серьезно, тебе бы относиться проще ко всему, но ты живёшь чувствами и эмоциями. — Вам, учёным, не понять, что значит жить сердцем, — Кави тяжело вздыхает, подперев подбородок рукой. — Не знаю как мне пережить это расставание, ведь я как ненавижу его, так же и люблю. — А он знает, что вы расстались? — уточняет Тигнари. — Я его послал. Собрал вещи и уже три дня как живу в гостинице, — сообщил ему Кавех, снова тяжело вздыхая. — А он что? — А он сказал валить на все четыре стороны, всё равно я сам не справлюсь, потому что я тряпка и не умею жить рационально, — простонал Кави, хватаясь за голову. — Что, так и сказал? — спросил учёный, зная прекрасно как резко может высказаться Аль-Хайтам, но если Сайно отшучивался, а сам он парировал легче лёгкого, то для Кавеха это каждый раз смерти подобно. Ранимой и чистой душе его друга можно позавидовать. А Хайтам никогда не умел выражать нормально свои чувства в словах. Тигнари прекрасно помнит, как Кавех носил Хайтаму обеды в библиотеку, в кабинет в академии, как старался завоевать его внимание, читал те же книги, что и он. И как тяжело ему приходилось, когда он не мог понять, нравится ему или нет. — Вообще, по правде говоря, я удивлен, как вы смогли сойтись, потому что вы совершенно разные, — сказал честно Тигнари, поправляя ухо рукой. Ему стало неловко это говорить, но это то, что он всегда думал. Хотя и был рад за этих двоих. Ведь Хайтаму тоже нужно, чтобы его любили, хотя он всем своим видом это отрицает. — Я тоже не знаю какой черт меня понес к нему… Ну я же говорю, что мне не везёт… Он не заслуживает такого парня, как я, правда? Он даже сказал, что я слишком хорош для него. Видимо, давно хотел меня бросить, но не бросал из жалости, хотя откуда у него вообще может быть понятие жалости? Он же камня кусок, блять, — Кавех уронил голову на сложенные перед собой руки, а Тигнари осторожно стал гладить его по волосам. — Понимаешь, в голове у Хайтама всё очень сложно, поэтому ему полезно побыть одному, — успокаивающе заговорил Тигнари, — я уверен, он приползет к тебе сам, когда поймет, кого потерял. — Я его пошлю нахрен и захлопну дверь так, что отобью его горделивый нос, чтобы он его не задирал тут передо мной, — пробурчал обиженно архитектор, слегка приподняв голову. — Тебе нужно поспать, Кави. Давай я вызову тебе такси? — участливо предложил брюнет. — Д-да… Пожалуй мне хватит на сегодня, — отозвался его друг. Кавех попытался подняться, но тут же пошатнулся, и Тигнари пришлось его усадить обратно на стул, а самому позвонить в такси.

***

      Конечно же, на «позвони как доедешь» ответа так и не последовало. Кавех не помнит практически ничего, кроме того, что его, кажется, рвало пару раз… Во всяком случае, во рту гадко, будто плесенники поселились, а голова словно вот-вот взорвется. Архитектор потёр ноющие виски, не открывая глаз, и в голове появились обрывки разговора с Тигнари. Кажется, он опять жаловался на чертового бывшего. «Господи, я хоть не писал ему? Или не звонил?!» — тут же пронеслось в голове у Кавеха. Парень вскочил на кровати, и замер… — Блять, — вырвалось из глотки с хрипом. Нееет, может, это галлюцинация от похмелья? Интоксикация? Ну пожалуйста, — мысленно взмолился Кави, глядя на стоящего перед ним Аль-Хайтама. Тот усмехнулся, глядя на него, лежащего, сверху вниз. — Что ты здесь делаешь? — спросил Кавех, нервно сглатывая подобие слюны в пересохшем горле. — Вообще-то, я здесь живу, — парировал Хайтам, не сдерживая уже довольную улыбку. — Что?.. — и тут архитектор огляделся. Поняв, что он в спальне Хайтама, парень тут же рухнул на постели, закрывая лицо руками. — Вот эту таблеточку выпьешь сейчас, — раздался голос рядом с кроватью, прямо над ухом Кавеха. Тот от стыда даже побоялся открыть лицо. — А я приду через минуту.       Кавех убрал руки от красного лица только тогда, когда услышал, как шаги Хайтама удалились. Что он делает здесь и как вообще теперь смотреть в глаза этому нахальному? Ведь они же расстались, Кави поставил точку в их отношениях. И ясно дал понять это. Неужели Тигнари сдал его?.. Так, надо, чтобы голова прошла, он обязательно разберется с ушастым. Задаст как следует, если только они в сговоре! Да!       Не успел Кавех запить таблетку, как в дверях показался Хайтам в кухонном фартуке. В том самом, который ему и подарил Кавех однажды. Кажется, когда они обустраивали общую кухню… Неужели теперь всему этому не бывать? И куда девается его гордость, когда глаза смотрят в эти зелёные напротив?       В это же время Аль-Хайтам подошёл к тумбочке и водрузил на нее поднос с тарелкой горячего супа. То, что нужно с похмелья. У Кавеха тут же заурчало в животе. Выебываться или нет: вот в чем вопрос. — Спасибо, я не голоден. Вызови мне пожалуйста машину, — всё равно сказал Кавех, но вышло как-то совсем не твердо. — А вчера ты говорил совсем другое, Кави… — театрально вздохнул Хайтам. — Не придумывай, — тут же возразил архитектор, но это никак не остановило ученого. — Аль-Хайтам, ты подонок последний, но знаешь, я не могу без тебя, — тут же передразнил его Хайтам, довольно усмехаясь. — Я не мог такое сказать, — взвыл Кавех, про себя понимая, что ещё как мог. — Возьми меня прямо здесь, — продолжал Хайтам, пока у Кави розовели щеки всё сильнее и сильнее. — Правда, тебе почти сразу стало дурно и мне пришлось тебе нести тазик, а потом выводить на улицу и сидеть почти до утра, — вспомнил Хайтам, встав в задумчивую позу. — А почему ты вообще это делаешь? Кто тебя заставляет? И вообще, как я оказался здесь? — Меня разбудил сигнал машины. Я сам ничего не понял. Выглянул в окно, потом увидел, что это такси. Подошёл ближе, и тут на меня вываливается пьяное тело. Ну кто бы сомневался. Хотя ты не умеешь пить, и это вообще-то вредно доя здоровья. И каждый раз тебе плохо как в первый. — О боже… То есть, я сам назвал твой адрес? Но я был не в адеквате, — тут же оправдал себя Кавех. Во всяком случае, попытался оправдать. — Наш адрес, — поправил его Хайтам. Знаешь, а ведь что у трезвого на уме… Твое подсознание считает так, что это всё ещё твой дом, как бы ты ни обманывал себя. И это и есть твой дом. Наш дом, — снова подчеркнул Хайтам. Мозг и сердце не обмануть. Я вот даже не пытался обмануть себя, что мне не больно… Потерять тебя. Кавех уставился на Хайтама, тут же забыв обо всем на свете. Неужели… У него видны какие-то сильные эмоции? Это Аль-Хайтам или Фатуи разработали его клон? Что происходит, неужели… — Я люблю тебя, Кави. Я нечасто это говорю, но ты знаешь, что я не умею в слова. Вообще не умею, я всегда думаю, что это так нелепо звучит, когда я пытаюсь, — учёный горько усмехнулся, опуская глаза. — Меня не учили этому, да и раньше мне никто не был нужен. Но сейчас я знаю, что без тебя ничего не хочу. Я хочу, чтобы ты остался. Дома, — прохрипел последнее слово Хайтам, вне себя от волнения, и поднял взгляд на Кавеха. — Мой дом на самом деле там, где ты, — ответил ему Кавех, чувствуя, как глаза немного щипает. Кровь уже вовсю прилила к щекам, сердце быстро и гулко забилось в груди, а мысли спутались. Так всегда, когда Хайтам говорит о нем, очень редко, но чертовски метко, и поэтому бабочки начинают порхать в животе, как в самый первый раз, а его слова о любви долго живут в мыслях и крутятся там раз за разом на невидимой пластинке. — Кхм… Поешь обязательно. Я приготовил твою чистую одежду. И твой любимый кофе не успеет остыть, — смущённо проговорил Хайтам, мысленно благодаря вселенную за то, что в ней есть Его Кавех.