Пациент №Пси

      Этот дом выше нашего. Ну и больше, конечно. Сколько здесь этажей? Три, четыре… шесть. Я сбиваюсь со счета, пока мы к нему приближаемся. Мама торопится, дергает за руку, тащит меня за собой и останавливается лишь у входа.       – Оуэн. – Она присаживается передо мной на корточки, и теперь ее голова находится ниже моей. – Оуэн, солнышко, веди себя хорошо. Ладно? И не забудь про сон.       Я киваю, чтобы на ее лице появилась улыбка, но она почему-то не появляется.       – Мы справимся. – Мама закрывает глаза и долго-долго выдыхает. Наверно, ей тоже трудно так быстро шагать. Я жду, пока она отдохнет, и смотрю на ветвистое, как оленьи рога, дерево. Вот бы испробовать его прочность.       Дверь открывается в тот момент, когда мама рядом со мной выпрямляется. Длинный мужчина в коричневом пиджаке и коричневых брюках кланяется, приглашает пройти внутрь. Его черные волосы блестят, будто он только вышел из душа и не успел как следует их просушить; под белой рубашкой торчит галстук шарфиком – темно-зеленый, мутный, под цвет глаз.       Мама заходит. За ней я. Вспоминаю ее слова, что первым здоровается тот, кто лучше воспитан, и протягиваю вперед руку.       – Привет, я Оуэн. – И добавляю: – Чай, пожалуйста. – Быть вежливым хорошо и правильно. Я очень стараюсь. Для мамы тоже.       Лицо мужчины поочередно принимает два или три выражения, которые мне непонятны.       – Оуэн, – мама ахает от неожиданности, и стук каблуков, звенящий и быстрый, разносится по этажу. – Простите. Оуэну свойственна непосредственность, – говорит странным голосом мама, сжимая мою руку.       – Мистер Блейлер ждет вас на втором этаже, – отвечает мужчина. – Третья дверь справа. Я принесу чай, – говорит он, а потом уходит.       Мы поднимаемся с мамой по лестнице. Толстый ковер скрадывает каждый шаг, и я сосредотачиваюсь на запахе. В узком коридоре пахнет деревом и смолой. Дом-дупло с корнями-проходами, расширенными для людей, украшен цветными тканями и портретами. Я тоже хочу такой дом, и целое облако бабочек рвется из сердца наружу.       – Один, два, – мама считает вслух.       – Три, – говорю я. – Пришли, – и толкаю дверь.       Эта комната мне не нравится. Белые стены, светлая мебель, безукоризненная чистота. У окна стоит доктор – потому что в белом халате. Он кажется мне знакомым.       – Оуэн, Салли, – доктор подходит к нам, предлагает сесть. – Рад нашей встрече, – говорит он и тоже садится, но в кресло напротив. Длинный мужчина в коричневом разливает по чашкам чай и расставляет пиалы с конфетами и печеньем.       Мама с доктором обсуждают соседского мальчика. Слишком долго. Я не особо их слушаю, но замечаю перстень с трезубцем на тоненьком мамином пальчике, после – на пальцах мужчины и доктора. Он похож на знак из библиотечной медицинской энциклопедии.       – Ваш новый дом лучше прежнего, – делает комплимент мама и улыбается доктору, но губы ее дрожат. – Здесь очень уютно.       – Значит ли это, что вы решились?       – Нет. Пока нет, – отвечает мама.       Доктор бросает взгляд в мою сторону и обращается к маме:       – Выпишу вам рецепт. Но... Оуэн, скажи, тебе снятся кошмары? Что ты чувствуешь, когда просыпаешься?       Мне становится не по себе от его вопроса. Бабочки умирают в груди и падают вниз. Я отвечаю, что, кажется, голоден. ----------       1. Алекситимия – это неспособность выражать свои переживания и распознавать чужие. Иногда ее называют эмоциональной глухотой или бесчувственностью. Человеку с алекситимией сложно отделить эмоции от телесного ощущения, например, тревогу от чувства голода. Люди с алекситимией почти не видят снов.       2. Эйген Блейлер – психиатр, наиболее известный своим вкладом в понимание психических заболеваний и введением термина «шизофрения». Блейлер также ввёл понятие аутизма.