Возрождение

      Серебряные лунные лучи заливают двор и рассыпаются по кроне густой, тёмной и непролазной тропической чаще тысячами бриллиантов. Деревья мерно качаются на ветру, который развевает сладкий, дурманящий аромат их цветков. Не осталось и следа от ревущего грандиозного пира в честь освобождения Индии от гнёта Англии и свершившейся революции. Кажется, в эту триумфальную ночь возвращения Аллури Ситарама Раджу в родную деревню вся страна наконец-то погрузилась в долгожданное умиротворение и заснула.       Рама стоит на веранде, оперевшись на резные перила, и наслаждается стрекотанием цикад и приятным послевкусием праздника. Да, пусть заживающие раны ещё ноют и болят после финального боя с губернатором и всей Британской Империей, но это стоило тех усилий, которые он положил, работая под прикрытием офицером полиции. Стоило того, что над всей Индией небо озарилось фейерверками, ненависть перестала течь в их жилах, а его поселение весь день и вечер плясало, устроив карнавал такого масштаба, какого ещё не видывали.       Вдруг он слышит позади себя шаги, оборачивается и, лихорадочно вздохнув, ошеломлённо застывает: его несравненная Сита подкралась совсем незаметно. Раджу не может оторвать восторженный и горящий взгляд от неё, не веря, что наконец-то оказался рядом с ней. Писал редкие письма из казармы, тщательно выводя каждую букву, и лелеял мечту, что когда-нибудь после свершения революции снова с ней увидится. Эта надежда дарила ему силы дальше действовать и спасать свой народ. И тот час, когда они остались наедине, настал. Время замирает, и мир поистине принадлежит только им в это мгновение.       Как же Рама скучал по её большим, вечно искрящимся весельем тёмно-карим глазам, лучезарной улыбке, нежным рукам и поразительной силе, таящейся в душе. Его удивляет, что Сита распустила толстую косу, и сейчас густые, чёрные, как ночь, волосы развеваются на ветру.       — Рам, а что будет потом? — она пронзительно смотрит ему в глаза, отчего дрожь проходит по телу.       — Возрождение нашей независимой Индии. Англия ушла после восстания, и совсем скоро назначат премьер-министра. Вот сейчас-то заживем! — довольно протягивает он.       — А что будет с нами? — её вопрос звучит как-то слишком наивно и взволнованно. — Что мы будем делать?       — Для начала научу Бхима грамоте, поженимся с тобой, покажу тебе Нью-Дели, — с лёгкостью сообщает Рам, и Сита ушам своим не верит: он действительно не шутит?! Он собирается отвезти её в столицу и наконец-то возьмет в жены?       — Только давай ты больше не будешь громить город? — изумлённо смеётся она. — А то второго такого прихода он точно не выдержит.       — Конечно! Это было исключение из правил, — смущается Раджу.       — На самом деле, я очень боялась, что ты забыл про нас и меня, что не сдержишь обещания. Все думала, когда ты не писал мне, что, возможно, ты хорошо устроился в столице и начал новую жизнь, — Сита потупляет взгляд и резко припадает к его сильной груди, крепко обнимая.       — Ну что же ты такое говоришь? Мы же с тобой вместе с самого детства, я не мог тебя забыть, — горько усмехается Рама и гладит её по голове, заправляя прядь за ухо. — Я бился за наше с тобой будущее. Если бы не ты, то меня бы убили. Ты по праву моя спасительница, — после этих слов она обхватывает его лицо руками и рьяно целует, словно вихрь огня, сносящий всё на своем пути.       Четыре года.       Четыре проклятых года томления, тревожного ожидания, слёз страха и душевных метаний — сейчас всё растворялось в единственном живительном поцелуе. Когда Сита провожала Раджу в дальнюю дорогу после последней встречи, он превратил сердце в пепел и развеял его вместе с надеждой скоро свидеться над рекой, упокоив, как казалось, их навсегда в тёмных глубинах, а частицу души унёс вслед за любимым порывом ветра. Но сейчас он воскрешает и окрыляет, вознося к богам, заставляя неистово стучаться сердце, а дрожащие пальцы скользят по могучей спине и плечам и отчаянно цепляются за рубашку. Сердце безумно бьётся в такт лихорадочно пульсирующему, повторяющемуся в голове слову «спасительница». Оно разливается по телу, превращаясь где-то глубоко внутри, едва ли не до стонов, в острые осколки боли и страха от осознания…       Если бы Сита не успела и не решила пойти искать его в Нью-Дели, то не нашла бы Бхима и не спасла от смертной казни.       Ее храбрый Раджу бы погиб.       Эта до ужаса парализующая мысль пронзает её молнией и выбивает дух.       Уходя, Рам наказал ей быть смелой, ничего не страшиться и жить дальше, и Сита стойко выполняла завет. Лишь в одном она проявляла слабость… Каждый день она приходила на пристань и преданно ждала, когда появится лодка с почтальоном и весточкой от жениха. Однако сейчас она вновь нарушает наставление, и слёзы блестят на густых ресницах от страха, что Раджу исчезнет. Окажется миражом, её галлюцинацией. Только теперь навеки.       — Эй, почему ты плачешь? — взволнованно спрашивает он.       — Просто… это слёзы счастья. Я боялась тебя потерять, и до сих пор не могу поверить, что всё закончилось, — на одном дыхании выпаливает Сита.       В тот же миг она с ненасытной жадностью, слишком непозволительной для такой юной девы, как она, подается навстречу Раму, пытаясь наверстать упущенное и не потерять больше ни секунды. Кровь закипает от его дразнящих прикосновений к пояснице, незаметно спускающихся всё ниже по юбке сари, а разум затуманивается, растворяясь в едва слышном пении птиц. В какой-то момент он перехватывает инициативу и стискивает в объятиях, осыпая смуглое лицо лихорадящими поцелуями, теряя над собой контроль. Дальше… Больше… Сита едва может стоять на сгибающихся ногах, подчиняясь и безвольно прижимаясь дрожащим телом к нему.       О боги, да простят они, но жгучее желание, чтобы страстные руки и губы Раджу спустились ниже, сводит с ума. Прохладный вечерний воздух вдруг превращается в густое, душное и обжигающее марево и ни капли не остужает разгорячённые фантазии Ситы, а она не может понять, что с ней творится. Ни растекающегося покалывания и странной пульсации меж ног, ни ноющих грудей, ни испепеляющего, порочного и мятежного желания скинуть ткани и показаться Раджу обнажённой — ничего подобного она не испытывала прежде.       Возвращение Раджу перевернуло всё с ног на голову.       — Моя цинния, я очень скучал по тебе, — шёпот Рама звучит настолько чарующе, что Сита забывает обо всём на свете и растворяется в нём.       Низ живота приятно и так сладко тянет, что Сита отзывается стоном, зажмурившись, и трётся о его чёрную, аккуратно подстриженную бороду. Раджу незаметно для неё начинает покрывать шею слишком жаркими поцелуями, оставляющими после себя красные отметины. Безжалостная буря бушует в душе и вместе со спящей столько времени страстью рвётся на свободу, дыхание предательски срывается, а тяжело вздымающаяся грудь наливается напряжением, и сквозь тонкую ткань проступают провоцирующие, затвердевшие соски.       Она не может противостоять захлёстывающему возбуждению, от которого даже коленки начинают дрожать, и утопает в вожделеющем взгляде Раджу. Его чёрные глаза плотоядно, словно у дикого тигра, сверкают во тьме, кажется, ещё чуть-чуть, и Сита сломается. Не удержится и перейдёт запретную грань…       Но ведь до свадьбы нельзя впадать в искушение… Осталось потерпеть совсем немного.       — Мой Рама, я тоже люблю тебя, — она поднимается на мыски и, обвив шею руками, утягивает его в очередной долгий и чувственный поцелуй.       Но как же упоительно он целовался! Сита почти забыла это неземное чувство.       Внезапно она ощущает, что на штанах Раджу появился бугор и упёрся ей в живот. Её пробивает шок от макушки до пят, и она широко распахивает очи, рвано выдохнув.       Рам тоже из последних сил держит себя в руках, одна из которых уже незаметно оказалась на её ягодицах.       Эта мысль чуть не сводит Ситу с ума, а его бархатные губы вновь уносят её в бескрайний океан чувств, заставляя стонать.       Невыносимо терпеть. Это сродни пытке. Как можно не поддаться соблазну, когда их разделяет лишь какая-то жалкая ткань? Какая вообще разница, сейчас она лишится невинности или после свадьбы, учитывая, сколько они не виделись?       Все её нутро изнывает и требует, как голодный зверь, прикоснуться к обнажённой, горячей коже Раджу, оставить хоть один заветный поцелуй на его мускулистом торсе и унять неудержимую жажду. Едва ли не до жалобных всхлипов и мольб. Словно четыре года сейчас выплескиваются в огромную волну цунами.       Зачем ждать и упускать время?.. Огромные невидимые стены рушатся, и она твердо решает действовать.       — Рам, я хочу тебя. Хочу разделить наше ложе этой ночью. Прошу, не издевайся надо мной так, — неожиданно и отчаянно шепчет Сита и берёт его за руку, пронзительно смотря в чёрные глаза. Сильное сердцебиение, стучащее громче ритуальных барабанов, затмевает все звуки, и мир сужается до этих слов. Она затаивает дыхание, ожидая его ответа.       Раджу теряется и широко распахивает глаза, не веря услышанному. Столь удивлённо, совсем не ожидая такого заявления. Воздух вдруг выбивают из лёгких, и он ошеломленно усмехается: о, он всегда знал, что в ней живет отважная и решительная пантера! Сита, как и Бхим, была не жертвенным агнцем, а бурлящим вулканом.       — Ты не представляешь, как я хочу тебя и как долго ждал этого. Наша свадьба и так скоро будет, а потому плевать, когда и где это произойдет, — распалёно рычит Рам и собирается притянуть для поцелуя, но Сита ловко изворачивается из рук и маняще зовет за собой.       Под большой луной сверкают и переливаются завораживающие мелодии колокольчиков на веранде, сливающиеся со звоном множества её браслетов. Рама, как зачарованный, следует за ней и всё пытается поймать, но она, как назло, ускользает и лишь дразнит кокетливым смехом. Он едва ли может здраво мыслить, и жгучий зов так сладок, что он, не в силах сопротивляться, хватается за её миражный обнажённый образ перед глазами, рвано дыша. Она безжалостно разжигает сдерживаемое четыре года пламя внутри, отчего невидимые искры пробегают по телу, вмиг превратившемуся в один оголённый нерв, концентрируясь в паху, и член болезненно ноет, а руки предательски дрожат от мысли, что его несбыточная мечта может осуществиться…       Сита являлась ему во снах тёмными ночами, облачённая лишь в полупрозрачные ткани, через которые искусительно проступала её аккуратная грудь, заставляя мучиться от невыносимого возбуждения, а затем с разочарованием просыпаться в поту и с каменным членом.       Они ураганом врываются в спальню, Раджу, наступая, словно голодный хищник, загоняет её в капкан и неожиданно подхватывает на руки, словно та пушинка.       — Что ты творишь, Рам?! Ты сошёл с ума? Тебе же будет тяжело. Мне страшно, — Сита ошарашенно взвизгивает и с возмущением ударяет его в грудь.       — Не бойся, тебя-то точно не уроню. Я нёс Бхима на плечах, — нахально улыбается он и провокационно кружит вокруг себя, понимая, что сколько бы буйная девушка не сопротивлялась, у неё ничего не выйдет.       — Силач, — сдаваясь, бормочет она и вдруг снова вскрикивает — Аллури внезапно кладет её на кровать.       — И всё-таки я тебя поймал, — горячо шепчет он на ухо.       — Я вся твоя, — едва Сита успевает договорить с плутовской улыбкой, как Рама вновь впивается в уста.       Четыре года.       Четыре года без какого-либо намёка на близость или даже самых коротких объятий.       Он сгорает дотла от желания насладиться каждым её прикосновением. Каждый неугомонный, жалящий и ненасытный поцелуй Аллури возрождает и словно навёрстывает упущенное время. Он рвётся к ней, сгребая в объятия и переплетая пальцы, упивается, будто она его личный дурман.       Её горящие щеки, ключицы, изящная шея — ничто не остаётся без пылающего клейма. Слаще всего только покрасневшие губы разомлевшей Ситы и её срывающиеся томные вздохи. Сердце грохочет в ушах, а напряжённый член твердеет, наливается кровью и до боли трется о мешающие брюки, отчего хочется едва ли не выть.       Что же ты творишь, Сита?       — До чего же ты прекрасна, — с вожделением протягивает Рам и, крепко обнимая, зарывается носом в её густые волосы и вдыхает этот манящий, опьяняющий запах апельсинов, корицы и восточных пряностей.       Весь мир летит в пропасть, вертится и рассыпается на сотни радужных индийских стеклышек калейдоскопа — всё из-за того, что Раджу садится рядом с ней и до того пленительно целует её ладони и пальцы, показывая, насколько боготворит её. Он гипнотизирует, будто умелый факир змею, а она поддаётся, елозит на месте и стараясь унять горячий комок пульсации внизу живота и между ног. Боги, это выше её сил, и она с щемящим внутри чувством стонет, желая вырваться из плена одежды.       — Ну же, Рам, раздевайся. Хватит меня мучить, — хнычет Сита и, приподнявшись, спускает сари с плеча.       Пока она разматывает слои яркой, расписной ткани, избавляется от топа и юбки, от бурлящего в жилах нетерпения пальцы не слушаются Раджу, лучшего полицейского со стальной выдержкой. Плевать — и он, с трудом расстегнув рубашку, отшвыривает её на пол. Вслед за ним летят и штаны с нижним бельем… Рам мешкает и застывает, точно пронзённый самым сильным оружием, когда вновь сталкивается с горящим, возбуждённо блестящим взглядом Ситы.       Её небесной красотой…       Время замирает, и по спальне с бешеной скоростью разлетаются искры ошеломления. Воздух безжалостно выбивают из лёгких, слова — из уст, и он протяжно стонет, кусая губы.       Невероятно. Они впервые в жизни воочию видят друг друга полностью обнажёнными. Если Сита могла случайно застать полураздетого Раджу во время тренировки, похихикивая, то он — никогда. А потому она, не прикасаясь, словно разрывает его на части, заставляя страдать и мучиться от эрекции.       Она прекрасна, как цветущая лилия: лунный свет резвится на её смуглой коже, соблазнительно скользит по бёдрам, а длинные волнистые волосы ниспадают на грудь. Рам хочет припасть к ней губами, возлюбленная кажется такой хрупкой, чистой и миниатюрной на его фоне, и в спутанном сознании мелькают мысли, что он может её раздавить или сделать больно… Однако его самообладание накаливается до предела и взрывается, будто кто-то нажал на спусковой крючок.       И он срывается, набросившись на неё как тигр.       Пусть нарушая все правила. Пусть не в первую брачную ночь…       Но кого это волновало? Если два страстно любящих сердца бешено бьются в унисон в ночной тиши, вожделение свирепо прожигает каждую мышцу, изводит и лишает рассудка. До несдерживаемых стонов. До нестерпимого желания совершить соитие и слиться воедино.       Она внезапно и безвозвратно проваливается вслед за ним в водоворот отчаянных, терпких поцелуев. Теряется в пространстве, вдруг утонувшем в жаркой, алой пелене, окутывающей, как дупатту, и протяжном скрипе кровати. Всё вокруг смешивается и превращается в безумный неразборчивый вихрь, точно грёз или распутного сна, что Сита затухающим рассудком различает среди них лишь страстные губы Рама, поддаваясь навстречу. Он не скупится на ласки и рассыпает поцелуй за поцелуем по её ключицам, шеи, заставляя её скулить и сходить с ума… Так, словно Раджу готов превознести её до небес. Его сильные руки, скользящие по талии, поглаживающие живот, плавят Ситу до основания, что кажется ей таким чуждым и непривычным…       Настолько рьяно желать кого-то.       Она не может поверить, что они правда обнажены и разрываемы страстью на клочья. Впервые за столько лет ладони жадно проходятся по сильным, стальным мускулам рук и спины Рама, касаются каждого шрама.       Сколько же он прошёл и буквально принёс в жертву себя ради великой цели и её будущего? Сколько боли стойко вытерпел? Сколько крови пролилось? От этой мысли нутро начинает ныть и сворачиваться в тугой жгут, будто на мгновение перенимая капли его страданий, но Сита отчаянно старается успокоиться. Он здесь и будет с ней всегда, а сейчас её час подарить ему все забытые удовольствия.       Она едва не падает в бездну, когда ощущает… напряжённый, горячий член, прижатый к её бедру. Впервые в жизни. Навалившееся безжалостной лавиной возбуждение вырывает девушку из тумана и теперь ошеломляюще точно даёт понять: происходящее — правда, однако это совсем не пугает. Сита рвано вздыхает, чувствуя, как всё сильнее сочится между ног смазка, а в голове возникает лишь одно желание, чтобы Рам проник в неё.       Она тяжело дышит, невольно сминает постельное бельё, но это, похоже, лишь заводит Раджу сильнее. Он словно читает её мысли и быстрее, чем Сита успевает сказать, припадает к груди. Стоит его языку дотронуться до чувствительных сосков, начать их лизать и играть с ними, как от кончиков пальцев до ног её безбожно прошибает дрожь, словно после маленьких разрядов тока.       — Я мечтала об этом все годы нашей разлуки, мой махараджи, — она стонет, гладит лицо Аллури, запускает пальцы в волосы, выгибаясь навстречу его губам.       Кожа возлюбленного пахнет легким ароматом бергамота, кружащим девушке голову, и заставляет её снова и снова с упоением вдыхать его, отдаваясь мареву бушующего внутри огня. Во всей вселенной остаются лишь его сказочные ласки. В бесконечном круговороте на кожу сыпятся поцелуи Рама, спуская ниже, словно Сита — самый желанный трофей, до того жадно, упоительно, что ещё чуть-чуть — и она не выдержит этого ноющего жара внизу живота. Ведь он дразнит, издевается над ней, растягивая собственное удовольствие, наслаждаясь её телом, будто оно — произведение искусства, и незаметно касается членом, на который Сита поглядывает с удивлённым вожделением. Лишь мысль, что через пару мгновений он окажется в ней, взрывает сознание, и от этого перехватывает дыхание.       Волшебный звон колокольчиков на ветру обволакивает и сквозь дымку проникает в сознание, кроме них, его махарани слышит лишь их громко бьющиеся взволнованные сердца, лишь его шёпот — развратный и жгучий. В один миг Раджу вырывает её из сладкого, опутывающего мира грёз, — его пальцы скользят по чувствительному, напряжённому клитору, влажным половым губам и неожиданно проникают внутрь. Из лёгких Ситы тотчас выбивают воздух, она распахивает глаза и вздрагивает, подаваясь навстречу. Живот сводит в тугую пружину, разнося мощное пламя по телу, что ей остается только жалобно скулить.       Происходящее походит на запретный сон, не иначе, ведь ничто до этого мгновения не взвинчивало её до такого предела… Ни поцелуи, ни объятия. Только это необычайное, сумасшедшее ощущение двигающихся горячих пальцев.       — Люблю тебя, моя спасительница. Никакая революция больше не разлучит нас, я жил для неё, но теперь пора для нас двоих, — сквозь зубы, тяжело дыша, сбивчиво говорит он, лежа рядом с ней. Эти слова становятся бальзамом на душе Ситы.       — Рам! Пожалуйста… Как же приятно, — молит она и проводит ладонью по его щеке, сталкиваясь с пылающим, кипящим похотью и пожирающим взглядом чёрных глаз.       Так жарко, что некуда деться, и девушка мечется, кусая губы и сминая груди, пытаясь доставить себе ещё больше наслаждения. Чувствует, что сейчас Раджу имеет над ней такую власть, какую она бы никогда в жизни не позволила. Готова отдаться ему, лишь бы он продолжал массировать клитор и задевать самые чувствительные точки.       Но вдруг Аллури прекращает! Сита недовольно шипит, но быстро остывает, понимая, что сейчас будет самый долгожданный этап.       — Рам, я надеюсь, ты будешь аккуратен… Всё-таки ты не маленький и можешь меня придавить, — усмехается она, и тот игриво выгибает бровь, словно ему бросили вызов.       — О боже, конечно же буду! И зачем нам такие банальные позы, когда можно придумать что-нибудь своё. Для этого и дана смекалка, — он заговорщически подмигивает и устраивается между её ног. — Закидывай мне ноги на плечи.       Девушка удивляется такой задумке, но послушно исполняет приказ, подкладывая подушку под спину. Время застывает, и их жаждущие, напряжённые взгляды сталкиваются: плещущееся в них волнение невозможно скрыть.       Огромная, мощная фигура Раджу возвышается над ней, Сита лихорадочно и тяжело вздыхает, чувствуя его воспламеняющей жар от дразнящих рук, скользящих по бедрам. Будет ли больно? Что она ощутит? Рам заботливо переплетает их пальцы и смотрит на неё с такой уверенностью, что волей неволей ему хочется довериться.       Раз.       — Ты готова? — он спрашивает так, словно одно её слово против — и всё тотчас закончится. От его голоса пробегают мурашки по коже, и Сита смакует его, не сразу осознавая смысл сказанного.       Два.       — Да, милый мой, — с полным благоговением отвечает она и расслабляется, отдаваясь предстоящей неге.       Три.       Мгновение — Рам проникает внутрь, и ночную тишь разрывают долгожданные протяжные стоны, проникающие под кожу и разносящие сумасшедшей волной по венам лавовый жар.       Господи!       Сколько бы Сита не готовилась, все равно это происходит слишком внезапно. Она распахивает глаза и беспомощно выгибается, чувствуя, как в неё погружается и растягивает горячий, твёрдый член. Кажется, такой большой и совсем не похожий на пальцы, что она боится пошевелиться и пытается привыкнуть к щекочущему свербению…       Эти несколько секунд ослепляют её, а после от ещё нескольких толчков живот сладко скручивает, пронизывает искрами возбуждения и прокатывается дрожью по всему телу, превратившемуся в один оголенный нёрв. Сита всхлипывает и пытается глубоко вдохнуть, но воздух, как назло, превращается в душную, вязкую и опутывающую толщу. Тонкие и изящные пальцы сильнее впиваются в руку Раджу.       — Боже… Тебе не больно? Говори мне, если что-то будет не так, — он стискивает зубы, едва сдерживая себя, и с ненасытным упоением скользит ладонью по ее стройному, соблазнительному бедру.       — Да, это необычно, но мне ещё никогда не было так хорошо… Ах! Продолжай, — рвано роняет Сита, отпускает Рама, и её пронзает более сильный толчок, а потом ещё и ещё…       Её слова нажимают спусковой курок его терпения, и он срывается, словно дикий и изголодавшийся зверь, с головой отдаваясь омуту первобытной страсти. Аллури набирает темп, двигая бёдрами активнее, всё больше отпуская эту реальность. На свете в эту минуту нет никого более желанной, сексуальной и прекрасной, чем она, купающаяся в лучах лунного света, обнажённая и трепещущая.       Её манящая, точёная фигура и сотрясающаяся грудь, за чем Раджу готов следить до бесконечности. Слушать её сладкие стоны, перерастающие в крики, и касаться разгорячённой смуглой кожи, наслаждаясь тем, как откликается его Сита. Длинные чёрные волосы путаются и размётываются по кровати, создавая вокруг неё ореол, а браслеты на руках и ногах игриво звенят.       Мышцы сжимаются вокруг пульсирующего члена и сводят Рама с ума, одновременно превращая его существование в невыносимую муку и дарованное богами блаженство, что ему приходится прикладывать силы, чтобы не кончить раньше времени.       Революция закончилась, но его махарани вновь пробудила то яростное, бушующее пламя внутри.       — Ну же, кричи для меня! Не держи чувства в себе, — заведённый до предела, буквально молит Раджу, и Сита в очередной раз всхлипывает.       В порыве они практически забывают, что их могут услышать её родители, а время будто останавливается. Девушка отчаянно тянется к груди, сжимая и выкручивая соски, добавляя ещё больше жгучих и острых ощущений, молниями разлетающихся по телу.       Она с трудом может поверить, что они столько времени отказывались от такого неземного удовольствия, и, не выдерживая такого напряжения в клиторе, начинает его массировать. Кажется, что между ними горит такой же неукротимый огонь, как сегодня на празднике во время танца, когда руки Рама едва дотрагивались до живота Ситы, выписывающей восьмерки бедрами, лишь скользящими движениями слегка задевали его. Хотя нет… Гораздо сильнее, ведь теперь они настолько близки, насколько возможно. Сейчас его проникновения обжигают сильнее, чем поцелуи и прикосновения, и она растворяется в этом удовольствии.       Сквозь пелену Сита не может оторвать глаз от своего статного и сильного воина, любуется его натренированным прессом, плечами и красивым лицом с правильными чертами, не пострадавшими в боях. Счастье растекается в душе от расфокусированного, разомлевшего взгляд Рама из-под полуприкрытых глаз. Он витает где-то между двух миров от наслаждения благодаря ей!       — Я устала, давай сменим позу. Ложись ко мне, — сбивчиво сообщает Сита, и Раджу с неохотой останавливается. Его потряхивает, и он, тяжело дыша, падает рядом с ней, прижимая к груди, как самое ценное сокровище.       — Ещё чуть-чуть, и я дойду до пика, — слабо улыбаясь, интригующе шепчет он на ухо, но та возмущённо хлопает его по плечу:       — А я нет. Помоги мне, — она заправляет выбившийся локон Рама за ухо и целует в лоб, а после закидывает ногу на бедро.       Аллури ухмыляется, и его рука скользит вниз по животу, через несколько мгновений касаясь клитора. Сита довольно всхлипывает, когда он вновь входит в неё, и крепко обнимает. В мыслях проносится осознание, что после свадьбы они смогут повторять такие ночи столько раз, сколько захотят, и ликование тёплой патокой вслед за толчками разливается по телу.       Рам только её!       Всё-таки вспомнив про опасность быть пойманными, она пытается глушить каждый стон в поцелуях. Напряжение всё сильнее концентрируется и наваливается снежной лавиной внизу живота и промежности, а ловкие пальцы Раджу дразнят всё изощреннее, заставляя её отчаянно сильно сжимать его плечи.       Кажется, он окончательно теряет контроль и теперь рвётся за своим наслаждением, двигаясь в мощном, удобном для себя темпе. Кровать скрипит громче, предательски выдавая их, но в этот миг затуманенному рассудку все равно.       Сита дрожит, до скрипа стискивает зубы и, не в силах сдержаться, хрипло вскрикивает — долгожданная волна оргазма ослепляет её и шокирует. Она никак не ожидала, что с Рамом все ощущения будут настолько яркими, как и он сам.       Звуки затихают, и слышно только оглушающее сердцебиение в висках и ушах. Секундное блаженство, растекающееся по венам, тянется вечность, и девушка приходит в себя, когда чувствует горячее семя Раджу на животе.       Он сбивчиво, тяжело дышит и, устало улыбаясь, проводит ладонью по её щеке.       — Нам больше никто не помешает? — шепчет Сита, смотря на него большими жалобными глазами.       — Никто. Пусть огнём революции горит наша любовь, — уверенно и безоговорочно заверяет Рам, а она абсолютно ему верит. Именно так и будет.