Жаркие оковы пустыни

Ореховые дюны нас с тобой связали,

Мраморным огнём цепями повезали.

Гневную рукой заставили остановиться,

Меткою стрелой велели превратиться.

***

В пустыне ясной деревцо живет, В пустыне красной солнышко поет. Поет о запоздалом путнике с востока, Поет о замысловатом ветере. У моря Дальнего, сквозь множество холмов Виднеется домик наш, свободный от оков. В нем хлад и голод исчезали, В нем страх и ненависть пропали. В нем спрятаны обещанья, клятвы, слезы, Которые мы в молодости хранить были готовы. Теперь же все они, как пыль Успели позабыться. А помнишь, штиль? У моря, то, когда-то, Тем вечером нам сон он подарил. Спокойный, вечный наш покой. Который, к сожалению, теперь обходит стороной. Обходит стороной те крошки нашего забвенья, Стеклянными осколками опавшие у ног, Пачкая в крови то златое красочно виденье, Виденье, где и я не одинок. Где я стою на берегу песчанном, За мною — множество холмов. В рванном Вздохе угасают пейзажи и поверья, Воспоминания о главном, о веселье. Они, смеясь отрадно, махали весело нам вслед, Будто зная, чем закончится славный наш обет. Видя, как птицы перелётные уплыли вслед закату, Тобой налюбоваться я не мог — Величественна, стоишь со мною рядом. Но кажется, что все же одинок. Дует ветерок, одаривая снегом. Снегом из песчаных искр вокруг И им ты, завистливым то смехом Специально радостно вторишь. Вторишь речам унылым их, спокойной дюне, Вторишь тому, чему мы удивлялись накануне. Да вторишь ты так, будто это главный твой завет. А я стою, не понимая главного. Стою и глупо смотрю ввысь. Туда, где перьями спускаясь, Фата златого облака в ответ глядит. За мною нет теперь песка и горизонта, За мною — серый день, да ночь. Но это не мешает моему творенью Жить там, где не был одинок. Жить там, где люди, улыбаясь, Надеялись прожить еще чуть-чуть. Где солнце, вовсе не добротное явленье, Где солнце — точно грязна ртуть. Туда, счастливые событьем, мы сломя голову бежали. Туда, где мы, разбитые, свесив надежды, и остались. Где те пески, скудные лавки и легенды В наши сердца оставили заметный след — След из кровавых писем и свершений, Свершений, которых рано кто-то уволок. Не успев родиться в свет, они пропали. Как и мы, Той ночью у камина, когда клялись свободу мы найти, Когда неслышным шепотом последние слова друг другу говорили. Но вот опять — слова свои же сдержать мы не смогли. Восстало солнце, поднималось у холмов, Окрашивая кровью все живое, Оно спалило наши веру и любовь, И души хоронило в сладостном покое. Хоронило их средь тайн и редкостных ожогов, Стеклами разрезало руки все оно. Стеклами — или разбитыми надеждами? Оно похоронило всех чужих кометами. И нет больше тех странных, отчужденных Жителей тех краев лишенных. Где мы с тобой последние деньки справляли. И вот, опять я повторяюсь. Сейчас, смотря на это сквозь ледяную ширму отчуждения Я понять все не могу — да где же провидение? Где то, за что все жизнь свою отдали? Где то, за чем мы посегли в такие дали? То, за чем мы мчались всю незримую дорогу, Прерываясь то на ссоры, на тычки, То на нити хладного веселья, Которое мы и сами когда-то принесли. Не буду трусом — скажу прямо, Тем утренним проступком я разочарован рьяно. Когда посмел не верить, усомниться. А в следствии с душой твоей проститься. Она, гуляя по просторам, наверное Любительница на игры жаркие смотреть — Смотреть, как кто-то, где-то, как-то Отчаянно дрогнувшие руки поднял вслед. Уже мертвец. Охотник, даже не взглянув, Взмахнув рукой, отправился он в путь. На встречу новым опасностям и страхам Но кажется, остановиться он не прочь с размаху. Ведь сердце, закаленное пустынью, Всегда навстречу новому спешит — Но также, из-за света и огня вокруг Оно готово резко становиться. У меня Когда-то подобное явление Заставило ошибку совершить. Лишился я всего и ничего за разом. Поэтому, прошу, остановись. Не знаю, слышишь ли меня, С далекого востока путник. Но если молитвы ты уловишь в миг, За поводья станови коня. Подумай, поразмысли, встречая медленный рассвет, Рассвет, который, может, не каждый и увидеть сможет. Его всю красоту в песчинках тысячах Что мерно на земле лежат, готовясь В волнах пенистых и жизнь, и сердце утопить, Как я когда-то — взмах, и разорвал я нить. Что связывала и душу, и тело бренное мое, Тело, что уже давно уже не дышит полной грудью. Тело, что давно уже изжило самого. Не обращай внимание на красоты — Они, как змеи хитрые, хотят, Чтобы ты остановился поневоле, И тут — они тебя боготворят. Боготворят своими песнями, что ветер донесет, Своими красками, златом и свежим взором Пленят и будь уверен в том, что в миг ты потеряешь небосвод. Как и спокойствие, и все, что дорого. Потом, Как ни старайся, найти не будешь в силах Все то, что забрала в сети свои пустыня. Да и то, что жить останешься на белом свете — Не всем доступное везение. Ведь те, отдавши разум во владение Чертовки, всегда стаются здесь. Моя история тому тебе пример: то горькое суждение, Предположение о том, что вечность — нечто. Недосягаемое, простое. Как жизнь, как люди. Как и все. Ведь все вокруг: и горизонт, и дюны, Да даже замысловатые судьбою струны, Бессмысленно все канет в понятии случайности, Все наши надежды, и любовь, и мысли с тайнами. Остановись и подожди — возможно, где-то рядом И ты найдешь свое убежище, за даром, Как для меня тот деревянный дом на берегу песчанном. Найдешь ты собственное что-то, что, отдаваясь гулкими слезами, Способно будет снять оковы безысходности, С чем мы похоронить тела уже успели поневоле. Цепи эти, правда, разорвать довольно сложно — Но далеко за скалами, на улице среди посудных лавок, живет поверье. Что там, где солнце слепит очи, а птицы продолжают щебетать тревожно, В пустыне красной дерево одно найти можно: Лишь взгляд свой ты на него хоть раз прокинь, Как в миг забудешь ты о жизни бренной нити, Как в миг лишишься тьмы и демонов своих. Лишь раз, мельком, услышав складную историю, Мы вместе поспешили проверять эту теорию, Забыли по пути и о надежде, о любви, И о доверии, что, потерясь среди песка, Нам не хватало в роковой тот день. Тогда, Слепленные сияньем пунктом назначения, Мы перестали видеть все живое. Миг — падение. Добравшись наконец до цели, все силы бросив на нее, Мы под конец не чувствовали и капли облегчения — Лишь холод, голод. А потом, Лезвием отчаяния от незримого забвения, Мы и нашли тот старый дом. Купаясь в отдыхе, в тени и слезных обещаниях, Решили мы бродить по свету вновь — Бесцельно, как всегда, лелея чувства и любовь. Надеждам не случилось сбыться — на утро, Я раскрыл глаза и понял, все не так. Доверия нет, и человека рядом — тоже. Я обернуться не успел — тебя пустыня поглотила в свои ложи Те суеверия, легенды с мифами решили вдруг явиться предо мной — Смеясь завистливо над смертной глупою порой. Возвращаться к дереву тому я не хотел — Боясь увидеть хладный труп среди корней, В день тот же я отправился домой. Комната, кровать и кухня — серость стен, Ничто не было в состоянии стереть То золото, тот дар пустыни, что еще Слабым огоньком смеет теплиться во мне. Теперь, спустя года, я вспоминаю часто, Что вовсе не было тебя — я выдумал, И спутницу-чертовку, что всегда травила, И муки совести тогда. Ведь, кажется, и мифы мне не лгали — о том, что там, среди песков, Лишусь я демонов и крови, лишусь я жизни собственной. И так произошло — прощаясь со скелетами, Мне смогли открыться двери в новый мир. Где нет уж места ненависти, да страху — Все это у меня забрали. Вытягивая с силой Кошмары прошлого, нервозность настоящего. И полной грудью наконец, Я смог вымолвить одно-единственное слово — «Спасибо». И в миг пришел тебе конец. Конец всему, начало нового. Вот то, что мне пустыня принесла. Забрав с собой отчаяние, воспоминания, Она мне новый шанс дала. Я лишь надеюсь, что не зря — не зря я жил все эти годы, Лелея и храня ту старую легенду, что спасла, Что позволила смотреть на мир без темных, серых стекол. Чтобы теперь, немного погодя, я мог с уверенностью сказать — Остановись, пока не поздно. А если поздно — поспеши. Ведь там, где пыль просачиваясь в ткань, Где ветер, не желея силы, Уверенно глаза мне застилал, Где сколки правды сладко выли, Стоял волшебный мир. Мир, который скоро счахнет Мир, не способный больше убивать, Всех монстров, демонов, их тени, Проступков прошлых. Раз ты, как я когда-то Теперь не можешь и шагу сделать из-за цепи, Беги, пока не поздно, по холмам и скалам, Беги, не оборачиваясь вслед, Беги, пока не встретишь солнце — море, И то дерево, что забрало с собой мой бред. И тогда, достигнув цели, чего-то большего не жди, Найди тот дом, где я когда-то слезы лил, Я разрешаю — можешь там остаться, Живи у моря, пока твой спутник не умрет: Пока скелеты прошлых лет не потеряют счёт, Ставайся там. А после, когда последний Груз на корни дерева спадет, Беги обратно, в серый мир — и жди, возможно, Когда-то, как я, ты сможешь поделиться Волшебной сказкой, иль историей. Тогда, точь в точь как мы, случайный человек Придет и похоронит в пылинках золотых все страхи, Постигнет мир, утихомирит сердце. И жить начнет уж снова, так и знай. И так эта история пройдет Сквозь множество веков. И через вечность то древо не падет, Подпитываясь уделом чужих оков. Ведь то, что у кого-то горе, Для другого покажется лишь даром — Так и мы, освободившись вскоре, Дадим и тем возможность опалиться жаром.