раскрась своей музыкой мой мир.

тёмные волосы небрежно падают на шею, голос учителя постепенно становится отдаленным. это парень медленно шагает назад или все вокруг, кроме него? скорее всего он сам. ведь казалось, что скарамучча один во всем мире не готов был пойти навстречу изменениям. наверное, потому что было страшно? страшно потерять контроль. жуткая и эгоистичная мания власти или же что-то другое таилось в этом... парень не знал, да и знать не хотелось. страшно быть честным с самим собой, правда? - эй, скара... - юноша почувствовал небольшие толчки в правое плечо. обращать внимание не хотелось, ведь многого это не поменяет, но и оставаться в своих грезах было бессмысленно. надоедливый рыжий сосед по парте умел раздражать окружающих. - какого черта? - юноша поднял голову и с отвращением посмотрел на соседа, который тотчас залился смехом. - что смешного? на его лбу, между бровей, остался красноватый след. это и развеселило тарталью. получив объяснения, скарамучча уже не предпринимал вернуть сон, а лишь глядел в окно, думая о насущном. последний год он активно пишет песни, разучивает новые аккорды и пытается соединить все это в единую картину - группу. их было 3 человека, сама музыка звучала неплохо, но недостающим кусочком был вокалист. найти адекватного человека, готового выделять время на репетиции, при деньгах, ну или хотя бы частичное покрытие аренды за помещение было трудно. ещё труднее стало, когда скара и все остальные участники (почти) группы поняли, что их тематика была странна. панк-рок - признан японцами, но сочетание грубых инструментов, тяжёлых басов с нежным голосом была задача повышенной сложности. уже несколько месяцев скарамучча отчаянно жил в поиске того самого голоса, такого, что при прослушивании по коже пройдутся мурашки. парни были явно прославлены среди остальных учеников и желающих вступить в их "музыкальный клуб" было много. жаль среди них не было достойного. прозвенел звонок и настало время обеда. у парня в рюкзаке валялся сендвич, оставленный матерью. "эта женщина..." — язвительно, но с нотками благодарности подумал скара. несмотря на детство музыкант любил свою мать, даже если не показывал своих чувств. та, в свою очередь всеми силами пыталась сделать все возможное для лучшего будущего сына. в столовой скарамучча незаметно для всех протиснулся сквозь толпу и купил банку колы. в таком людном месте невозможно спокойно поесть, так что парень отправился в свое место. для каэдахары кадзухи обычные дни стали скукой ещё давно, когда лишил себя, наверное, самого сокровенного. с детства его считали талантливым ребёнком, для которого любая область знаний была всего лишь лёгким уровнем в игре. участие в конкурсах, первые места, вклады в обучение новому... но самое главное достоинство был голос. его чудесный нежный голос. маленькому кадзухе пение доставляло удовольствие, как и взрослым, стоило малышу начать петь. конечно, все эти песни были детскими, но какой человек не улыбнётся при видео поющего мальчика с горящими глазами? поэтому старшие возлагали всегда что-то большее — некую надежду на знаменитого певца, чей голос исцеляет и направляет на верный путь. с каждым годом окружающие проявляли все больше внимания, напоминая об усердиии. говорили, что нужно заниматься больше, уделять фортепиано и сольфеджио более чем достаточно времени, а самое главное — дисциплина. музыка стала оковами общества для юного музыканта. его отец не мог не пропустить пару слов о своём талантливом ребенке на званных ужинах, где за большим столом сидели люди в деловых костюмах, масками прикрывающие свое истинное отношение к друг другу. к двенадцати при каждой прихоти своих предков кадзуха испытывал раздражение. несмотря на контроль со стороны юношеский максимализм не обошёл каэдахару стороной. тот иногда прогуливал уроки со своим одноклассником в средней школе. наверное момент, когда они шли вместе поедая мороженое и заливаясь смехом парни запомнили навсегда. тогда они проскользнули обратно в школу через запасной вход, чтобы не попадаться дежурным около главного входа. правда потом классный руководитель высказал свое недовольство. тем вечером кадзухе пришлось несладко. напряжение он почувствовал сразу, как зашёл в квартиру. отец сказал пару предложений об ответственности и распущенности. каэдахара молчал. и молчание это длилось достаточно, пока мать внезапно не бросила фразу: "сынок, ты стал намного меньше петь." —да ладно? — с пренебрежением ответил тот. огонь внутри начал закипать. — ты серьёзно? — не разговаривай с матерью в таком тоне. пальцы начали сжиматься, щеки горят. кадзуха испугался сам себя. он редко видел себя в подобном состоянии, кажется, что вот-вот и ногти оставят следы на ладонях. — разве это не вы повлияли на меня? вы просто уничтожили все, что у меня было. — этот малец... — мистер каэдахара хотел было продолжить, но его сын встал из-за стола и прошёл в свою комнату, закрываясь от ненавистных лиц. со временем парень все больше отстранялся от мира, забывая о том самом сокровенном и важном. о том, что заставляло его душу трепетать. из счастливого маленького певца он превратился в закрытого человека, которому уже стало все равно на свое будущее. хотя, может быть и на настоящее тоже? предыдущей ночью его снова посещала бессонница, поэтому сейчас он дремал сидя на запасной лестнице. это место он открыл для себя совсем недавно, но уже понял, что здсь редко кто бывает. прячась от лучей солнца кадзуха зарывался головой в сложенные руки, со стороны его поза выглядела забавной. внезапно внутри что-то кольнуло. захотелось промычать разные мелодии, захотелось петь. это желание просыпалось редко, как будто в его голове была периодичная спячка. игра - подави свои желания. и в данный момент он проиграл. сначала слышится тихое мычание, а через несколько секунд сонным голосом каэдахара позволяет себе чуть-чуть открыться. мягко и с некой заботой он поет о чем-то недоступном, но желанном. хотя бы рассмотреть это с разных сторон, потянуться подушечками пальцев в попытках дотронуться, зная, что тотчас это исчезнет. голос становился все более уверенным, макушка немного приподнялась, внутри разливается приятное тепло, смешанное со страхом. кадзуха забывается в собственном пении, он даже чувствует себя живым. не обращая внимания на внешний мир, юноша знакомился с самим собой, как будто навстречу пришел старый друг, который очень сильно изменился, но их дружба нет. и даже так, в голове все равно появлялись мысли. одна за другой в конечном счете заставили его замолчать и открыть глаза. и сейчас кадзуха был даже признателен своим кошмарам. перед ним стоял парень — прославленный гитарист, чей друг был знаменит количеством поклонниц среди девушек. — прости, ты не заметил моего присутствия, а прерывать мне тебя не хотелось, поэтому я.. — незнакомец замешкался. он явно не собирался смеяться над каэдахарой. последний был благодарен. — ничего. — ответил кадзуха, — я уже ухожу. — сказал тот, но заметив в руках незнакомца сендвич, добавил — приятного аппетита. и он уходит. уходит с надеждой, что тот парень не заметил то странное смешанное чувство на лице кадзухи. смущение, но в то же время неприязнь к себе за проигрыш перед собой. ужасно. стараясь забыть всё произошедшее он возвращается в класс. скарамучча в свою очередь стоял в ступоре. кажется он упустил то, что так долго искал. когда гитарист пришел в свой тайны уголок он сначала не заметил сидящего здесь светловолосового парня. поначалу хотелось прогнать его, сказав привычное "проваливай", но он заметил этот весь... жалкий вид. кто-то явно плохо спал предыдущей ночью. да и скарамучча заметил красную прядь волос среди этой светлой макушки. подумал: кто вообще осмелился прийти сюда с цветными волосами? свой пирсинг приходилось прятать, цепи снимать и чуть-чуть изменять своему комфортному стилю из мешковатой темной одежды. а этот парень плевал на администрацию. похвально. но в следующие секунды внимание привлекало не отношение к правилам, а голос незнакомца. гитарист вздрогнул от неожиданности, но прислушался к пению. то был бархатный с ноткой хрипоты голос, ещё сонный, но приятный. подача и чувства с которой этот голос звучал... скарамучча замер. в тотчас все мысли рассыпались, хотелось все больше и больше слушать, хотелось слиться воедино, создать музыку, которой люди будут наслаждаться. опомнился гитарист слишком поздно. незнакомец скрылся, как только коротко ответил на извинения скаре. странное чувство сожаления нахлынуло, хотелось урвать для себя этот драгоценный цветок. и гитарист пообещал себе поймать и не отпускать никогда.