Read your diary, Victoria

Первый раз, когда я увидел дневник Виктории — на репетиции в начале октября. Он выпал из её небольшой сумочки, в которой она хранит всё самое нужное, и я сильно удивился: Вик и личный дневник — несовместимые вещи. На вид, розовый блокнотик небольшого размера, в котором кто знает что может храниться; какие тайны и что Виктория пишет там.

 

Италия, Рим

Мы с ребятами решили пожить снова вместе, а если быть точнее — съехаться, чтобы начать усерднее репетировать и вместе думать о песнях для нового альбома, которому мы уже дали название: Rush. Утром я, как всегда, проснулся в десять — в своей спальне, на своей постели. Привстав с тёплой кровати и приняв сидячее положение, я потёр глаза, пытаясь окончательно проснуться.  Дверь открывается, ударяясь о стену, словно кто-то бежал сообщить о начале зомби-апокалипсиса. — Вик! — только завидев светлую макушку, недовольно произнёс я. — Стучаться не учили? — Ну, прости, Дамиа… — она состроила невинный взгляд и слегка улыбнулась. — Я всё время забываю, что по утрам ты не в настроении! — закатив глаза, запыхавшаяся блондинка села на кровать. Оценив её внешний вид, я понял, что Виктория явно проснулась давно. Она была накрашена и от подруги приятно пахло её любимым шампунем. — Какая была причина такому срочному заявлению в мою комнату? — спрашиваю я, чуть приподняв бровь. — Хотела сказать, что мы с парнями уезжаем в магазин за продуктами, — пожала плечами Вик и вперила свой яркий голубой взгляд в меня. Господи, у милой Винченцо всегда были такие прекрасные глазки, в которые можно смотреть вечность? — Меня оставляете за главного? — добавив каплю юмора в довольно напряжённую тишину, самовлюбленно усмехнулся я, переводя взгляд на окно, а после — снова на Викторию. — Ты такой догадливый! — нарочито эмоционально восхитилась Вик. — Да, сегодня у тебя есть небольшое и очень ответственное задание: тебе надо будет покормить Чили. Завтрак стоит на плите, — она поднялась с кровати и осмотрела комнату. — Не скучай, малыш Дами. Такое сокращение из уст любого человека всегда вызывало во мне недовольство, которое проявлялось в виде бесконечного закатывания глаз и сведённых к переносице бровей. Но со временем де Анжелис получила меньшее из зол: я просто недовольно цокаю. Вик покинула мою комнату, а я вздохнул и упал на кровать, раздумывая о чём-то в своем: о туре, об альбоме и о обо всём, что только в голову взбредёт.  Надо было кормить малышку Чили, ведь если я этого не сделаю, то Виктория будет рвать и метать. Поднявшись всё-таки с постели, я взял в руки серые шорты и, надев их, кинул взгляд на скомканные простыни. Заправлять кровать не стал, просто снял телефон с зарядки и, положив его в карман, вышел из своей спальни. Комната Виктории была рядом, поэтому я завернул за угол и буквально попал в мир девочки-подростка. Повсюду висели постеры известных музыкальных групп: Arctic Monkeys, Nirvana, Imagine dragons, Queen. Я, как никто другой, знал насколько сильно Вик любит их музыку. На туалетном столике творился беспорядок: куча разной косметики лежала сверху, а если я бы открыл ящик, в котором хранилось остальное количество девчачьих вещей, то точно бы упал в обморок. Но, как бы сказала сама Виктория: «это творческий беспорядок, ты ничего не понимаешь, Дамиа». Всё же поняв, что я пришел сюда не для наблюдения развития «творческого беспорядка» Де Анжелис, я вздохнул и сел на кровать. Вслед за мной запрыгнула и Чили, которая всё это время ютилась на своем лежаке, следя за моим изучением комнаты хозяйки. — Привет, Чили, — с лукавой улыбкой произнес я, почесав собачку за ушком. Она радостно завиляла хвостиком, довольно прорычав. — Давай тебя покормим, малышка? — чмокнув её в светлую, цвета молочной пенки, гладкую шерстку, я в который раз за это утро встал с кровати. Зная, где находились миски Чили, — когда Вик уезжала в Данию, мне приходилось кормить её питомца, если же Дженис была занята и не могла этого делать, — я достал их и поставил на пол. Милашка мальтипу тут же начала крутиться у моих ног, желая скорее получить свою порцию завтрака. Я подошел к полкам (где также царил хаос в видео обёрток, украшений и безделушек) и взял с одной из них пачку корма. Насыпав небольшое количество в розовую миску, я взял вторую — для воды.  Как всегда, вылив старую воду, я заменил ее на свежую на кухне и поднялся обратно наверх. Такая из себя утренняя зарядка — побегай туда-сюда по дому. — Приятного аппетита, — улыбнулся я, поймав себя на мысли от том, что разговариваю с собакой и жду ее ответа. Развернувшись и пройдя до двери, я только занёс ногу для следующего шага, но споткнулся об одну из мягких игрушек Чили, благополучно свалившись на пол у изножья кровати. — Чили, твою мать… — проговорил я, недовольно промычав. Это было самое неожиданное и эпичное падение в моей жизни — я даже не успел осознать, что падаю. Повернув голову вправо, я случайно заглянул под кровать Виктории, и, очевидно, я бы не стал продолжать лежать и смотреть, словно ненормальный, под её кровать, если бы моё внимание не привлек розовый блокнотик небольшого размера. Я где-то уже его видел. Я ошибаюсь во многом, но точно не в этом. Я был уверен на сто процентов, что видел этот блокнот. Мне пришлось сильно напрячь извилины, чтобы понять, когда конкретно розовая обложка попала в моё поле зрения — на одной из репетиций из сумочки Вик выпал такой же небольшой блокнотик. Помню, как она подскочила и быстро подняла его, а на мой вопрос «что это?» Ви отрицательно покачала головой. Тогда её щечки заметно покрылись алым румянцем и в ответ я получил лишь короткое «ничего». Конечно, я не поверил в то, что это была какая-то безделушка. За несколько лет одной из моих способностей стало распознавание лжи Виктории. Пролежав ещё секунд пятнадцать, я пришёл лишь к одному выводу: если Вик узнает, что я притрагивался к её личной вещи, то она меня убьет. А с другой стороны, как она узнает, если её нет дома? — Ну что за чёрт… — тяжело вздохнув, я всё же медленно потянулся рукой под кровать, достав блокнот. Приняв сидячие положение на полу, я долго смотрел на источник возможных секретов Виктории. Хотя, кто его знает? Может быть, там вовсе не то, о чем я думаю; может быть, список покупок в продуктовом магазине. Но, если бы там была написана какая-то скучная информация, вряд ли бы девушка так прятала его, тем более под кроватью.   Собравшись с силами, я медленно приподнял твёрдую обложку, открыв блокнот. Я начал бегать глазами по открывшейся взору странице, посмотрев когда была сделана самая первая запись.  «2017 год, 1 июня.  Мы сейчас находимся на съемочной площадке, работая над клипом Recovery. Я очень сильно переживаю, ведь сейчас мы будем снимать сцену с поцелуем. Чёрт возьми, поцелуй с Дамиано! Я нервничаю, словно малолетка; боюсь, что сделаю что-то не так. Блядство! Я никогда так не переживала. Сейчас я сижу в гримёрной, ребята подготавливают всё к съемкам. Как говорит Марта — клип должен выйти 8 июня, в зависимости от того, сколько продлятся съемки. После того, как все увидят момент поцелуя с Дами, точно начнут думать что мы встречаемся. Итак, дневник, меня уже зовут. Надеюсь, всё пройдет хорошо. Пожелайте мне удачи!» Даже поняв, что это был личный дневник лучшей подруги, я не смог совладать с соблазном прочитать дальше. Тем более, что записи были обо мне. Виктория меня возненавидит. Следующая её запись была размещена на обратной стороне первой страницы и, бегая глазами по строчкам, я всё больше приходил в шок.  «1 июня, после поцелуя с Дамиано. Боже! Это было волшебно! Мы так нежно целовались, это было просто неописуемо… Господи, я готова отдать всё на свете, лишь бы повторить этот поцелуй. Дамиано так прекрасно целуется; он обнял меня за талию, напряжение пропало, как только он шепнул мне на ухо «расслабься, малышка» и после этого нежно, но в то же время страстно поцеловал... Как жаль, что мы отсняли поцелуй быстро и был всего лишь один дубль. Я надеюсь, что когда-нибудь наш поцелуй повторится. С любовью, Виктория.»  Если честно, во мне боролись два чувства: шок и совесть, которая сжирала меня изнутри за то, что я полез в дневник Де Анжелис. Это неправильно, но, чёрт, было так интересно прочитать дальнейшие записи, ведь никто не знает, какие ещё скелеты есть у Виктории в шкафу.  Перелистывая следующую страницу, я наткнулся на распечатанную фотографию со дня рождения Виктории. Это было примерно пять лет назад (может чуть меньше), ей исполнялось восемнадцать лет, но для меня она всё равно была крохой. Моей малышкой. «2017 год, 28 апреля, мой день рождения.  Эту фотографию мы сделали с Дамиано, когда праздновали мой восемнадцатый день рождения. Этот день навсегда сохранится в моей памяти — мы с Давидом веселились, танцевали (хоть он и не любил такие места, но приходил ради меня), он подарил мне просто чудесный подарок — чокер от Dolce Gabbana, который я так давно хотела! Он исполнил мою хотелку; знал, о чём я мечтаю.  Я безумно его люблю, хочется расцеловать каждый миллиметр его лица, хочется крепко обнять и рассказать о своих чувствах, но я сама составляла правила и одно из самых главных — это никаких отношений между участниками группы.» Я читал это, бегая глазами по аккуратному почерку. Мой рот, словно на автомате, открывался от информации из дневника басистки, а когда я дочитал, то челюсть вовсе валялась уже где-то на полу. На секунду прикрыв розовый дневник, я вздохнул и потер глаза, словно пытаясь отойти от прочитанного. Конечно, я был рад что наши чувства взаимны, но… я точно не ожидал этого — не ожидал того, что я узнаю о симпатии Вик не из её уст, а из дневника. Но, в любом случае, сейчас это было неважно.  Я читал дневник Виктории долго, так как он был исписан полностью. В какие-то дни Винченцо не писала ничего, а потом появлялись новые записи: «мне стало лень рассказывать здесь обо всём, дневник, но сейчас ты узнаешь о нашей репетиции…» Вик начала длительный рассказ об одной одной из наших репетиций с упоминанием моментов, когда я посмотрел на неё и улыбнулся. Она была рада, словно маленькая девочка.  Я узнал обо всех её секретах. Каждая страничка была посвящена мне или же я постоянно где-то упоминался.  Читая уже середину и увлекательно рассматривая различные наклейки, блёстки, цветные текстовыделители, я оценивал то, насколько сильно она заморачивалась с каждой записью. Виктория украшала странички, рисовала сердечки, даже оставляла поцелуи на бумаге. Зачитавшись, я не следил за временем, глубоко погружаясь в каждое слово, написанное Ви, пока не услышал знакомый девчачий голосок, доносившийся снизу.  — Дамиа! Мы дома, где ты? — хозяйка комнаты поднималась наверх, продолжая молвить краткую форму моего имени.  — Ох, блять, — тихо и быстро проговорил я, закрыв розовый дневничок Виктории и быстро закинув его под кровать, где он и лежал. Встав с пола, я засунул выпавший мобильный в карман и принял максимально беззаботный вид. Направившись к двери, я открыл ту и почувствовал преграду в виде полутораметровой Вик, что въехала своим лбом мне по груди. — Дамиано, ты оглох? — потирая свой лобик, она смотрела мне в глаза, а я глупо улыбался, наблюдая за её милым недовольством. — Я покормил Чили, лег на твою кровать и заснул, представляешь? — уверенно произношу я, а девушка прищуривается и подозрительным взглядом пытается что-то прочесть на моём лице, из-за чего я слегка занервничал. — Какой ты молодец, Дами! — улыбнулась она. — Спасибо тебе большое за то, что не оставил малышку Чили голодать, — почувствовав, как худые ручки обвили мою талию, я улыбнулся. — Обращайся, Ви, — мы стояли в объятиях друг друга, а время будто замерло, ведь оба думали далеко не о Чили. Нам было хорошо молча стоять, при этом согревая друг друга своими телами, но всё хорошее быстро заканчивается и всё же первая отстранилась Вик. — Я пока переоденусь, а ты спускайся вниз к парням. Сегодня Этан будет готовить пасту, а потом мы все вместе посмотрим фильм, — она снова мне улыбается, а я будто начал таять от её прекрасной улыбки. — Хорошо, — напоследок оставив ей поцелуй на светлой макушке, я спустился вниз, а в глазах и мыслях до сих пор витали страницы её личного дневника.  — Эй, Дэм, ты в порядке? — спросил Томас, когда заметил, что я облокотился о кухонный гарнитур, сложив руки на груди и переодически тяжело вздыхая. Почувствовав мужскую руку на плече, я вышел из своих мыслей и посмотрел на друга.  —Да-да… Всё хорошо, просто задумался, — получив в ответ кивок, я был рад, что Томас не стал приставать ко мне с вопросами, ведь тогда бы я точно раскололся и рассказал бы всё.             

***

        С момента прочтения личного дневника прошло несколько недель. Репетиции продолжались, мы писали альбом, но чувство совести не покидало меня. Я ощущал себя виноватым, может даже придурком. Каждый раз, стоило мне посмотреть на Викторию, я сразу же вспоминал её дневник. Казалось бы, прошло уже полтора месяца, но я не забывал страницы и то, что было там написано. Я не спал, придумывая песни, записывал свои идеи в ежедневнике, чтобы ничего не забыть, сидел на балконе с сигаретой между губ. Я проводил так половину своих ночей, постепенно создавая песни и стараясь отвлечься от собственных мыслей, но ничего не помогало. И вот, в очередной раз я сижу на балконе, закинув ногу на ногу, держа между пальцев уже не знаю какую по счету сигарету — я их никогда не считал. В другой руке у меня была ручка, а на коленях разместился ежедневник, где я делал различные записи.  Я был не совсем трезв, ведь вечером мы с парнями выпили по стакану виски. Томас пошутил, сказав что это снотворное, чтобы крепко спать, но для меня это было далеко не так.  В голове роились три вопроса: что добавить в альбом, как избавиться от чувства совести и как признаться Де Анджелис в чувствах. В один момент, из-за того что в голове было слишком много мыслей, они все начали мешаться, пока мне не пришла одна: почему бы не написать песню о том, как я прочитал дневник Виктории? Чёрт, это гениально! Я был уверен, что мне станет легче, совесть перестанет мучать меня, да и в любом случае это прекрасная идея. Я думаю, что ребята будут вовсе не против. Схватившись за блокнот, я будто бы оживился и начал придумывать название.  Read your diary — пронеслось у меня в голове, и я в очередной раз убедился в том, что я чёртов гений.  Остаток ночи я провел на том же балконе, с ручкой и блокнотом в руках, исписывая его своим корявым почерком.  На следующее утро я проснулся от женского голоска — очевидно, это была Виктория. Она зашла ко мне в комнату, спрашивая готов ли я к репетиции. Было видно, что та была довольно зла, но это типичная Вик по утрам. Она ходила туда-сюда по моей комнате, активно жестикулируя руками и ругаясь, а я лишь глупо улыбался, в ответ получая подушку в лицо.                          *** С момента написания «Read your diary» прошло почти три месяца. Альбом «Rush!» вышел на всех площадках, на календаре было уже двадцать третье февраля. Начался тур, перед которым нам пришлось пройти через многое: с ребятами мы сыграли «свадьбу», я подстригся налысо, но только вот  Виктория так и не догадалась о прямом посыле песни. С одной стороны, я даже рад этому, а с другой, было бы интересно увидеть её реакцию.  Теперь всегда, при исполнении этой песни, я пою и смотрю на Ви, улыбаясь своим мыслям. Порой мне так и хочется спеть: «read your diary, Victoria!», ведь благодаря ей и её дневнику, я смог написать песню, которая точно запомнилась всем.