«Смятая бумажка гласит»

Брюнет залетает в комнату в слезах, разгорячённый, громко всхлипывающий, там он и закрывается... Горячие слезы быстро текут ручьём по щекам парнишки, падая и разбиваясь о пол, или впитываясь в ткань. Что так могло расстроить высокомерного и жестокого Сказителя, что всегда холоден?... ... Аякс оскалился и прижал Муччу к стенке, сжав его горло. Честно сказать, парень испугался внезапности в этих действиях. —Слушай, Сказитель, я уже почти чёртов год проявляю к тебе уважение, но ты – высокомерное чмо и ублюдок, что самоутверждается на других, уже всех достал! Делаешь вид, что все остальные тебе не ровня, вот поэтому у тебя нет и не будет друзей, безжалостный меркальтильный ублюдок. И вправду... Да. Да! Чайльд прав... Мучча делает всё только для себя, не подпускает к себе других. Но это не значит, что он тварь! Он всего лишь... Всего лишь хочет тепла, но... Боится... Хочет должного уважения, которого не получал почти никогда... Честно сказать, Тарталья ожидал, пока ему врежут, но совсем не ожидал зеркально чистых, кукольных слёз... Скарамучча высвободился и, агрессивно смахивая слезы, быстрым шагом отправился в комнату. Зачем Аякс так с ним... ... Так всё и получилось. Скарамучча взглянул на листы с неаккуратным, спешным почерком. Там было написано всё о его переживаниях, всё это было свёрнуто, выброшено, а потом снова подобрано, развернуто. «Чайльд немного спокойнее, чем остальные. Он... Интересный...» «Я каждый день пишу о нём и высматриваю этого идиота. Почему так давит в груди, когда я незнаю где он? Человеческие чувства такие бесполезные.» «Из-за мыслей о нём мне становится странно на душе. Удивительно и беспокойно...» В данный момент, листы были разорваны и смяты буквально минуту назад. Всхлипы становились чуть тише, но останавливаться не хотелось. Сколько Скар держал всё в себе? Не помнит, когда в последний раз рыдал. Раздался стук в дверь и тихий, хриплый голос Чайльда. —Мучча... Всё хорошо? Ответа не последовало, только тяжелый прирывистый вздох и всхлипы с новой силой. Послышалось какое-то шуршание, наверное, Аякс устроился у двери. —Я не уйду, пока не буду уверен в том, что ты успокоился. Я хотел извинится и поговорить. Откроешь дверь? —Заткни рот! Свали от сюда! – задыхаясь в слезах, вскрикнул Мучча. —Сказитель.. Перестань.. Не хотел я, чтобы так вышло, хотел поставить тебя на место, а ты... Ты... Не такой, как я думал.. —Слабый?! Убогий?! Жалкий?! Свали, Тарталья! —Нет-нет... Вовсе не так... Сильный, если никто по сей день не видел твоих слез... —Тс... –– почему-то темноволосому стало спокойнее и он вытер слёзы, порой шмыгая носом. —Я могу объясниться? —Начинай. —Нет... Хочу с глаза на глаз. —Чтобы увидеть моё жалкое лицо? Ещё чего! —Я же уже ск... – не успел парень договорить, как послышался поворот ключей. —Заходи, идиотина. – фыркнул парень и сел на кровать. —Я честно думал, что ты какой-то стервятник... Но... Мм.. Нет, ты не такой... Другой, совсем другой... Ты только притворяешься тварью, чтобы оттолкнуть от себя. Да? Ответа не последовало, Аякс продолжил. —Я знаю, тебе хочется друга, но... Все люди такие мрази... И... И я. Я мразь, Мучча. —Я знаю. – отводя взгляд в сторону, прошептал Сказитель. Рыжий заметил какую-то бумажку на полу, она была смята, под столом. Единственная, что не пострадала от рук темноволосого. Тарталья поднял её и быстро пробежался по строчкам, пока Скарамучча копался в мыслях. —Мучча... Ты хочешь, чтобы я был твоим другом? Парень отвлекся от самокопания и поднял глаза, недоверчиво, с опаской. Губы снова задрожали. —Нет, Сказитель. Я... Я же уже сказал, что думаю... И я вправду постараюсь быть твоим другом. Мучча ничего не ответил. Чайльд аккуратно подкрался к нему и обнял, позволяя парнишке зарыться носом в свое плечо. Скарамучча почувствовал настоящее тепло, ему было спокойно и хорошо. Совсем не хотелось отпускать рыжика, но он всё ещё боится... И будет бояться. Голубоглазый подумал про себя, что Куникудзуси действительно ему приятен, и что он хочет помочь. Смятая бумажка, что теперь лежала в кармане Чайльда, гласила: «Мне кажется, я влюблен в одиннадцатого.» ... Ты и не знаешь, Дзуси, как сильно он полюбит тебя... «Я люблю тебя, Сказитель» – послышалось из уст Тартальи, но Мучча уже не слышал, сладко дремал в кровати, замотавшись одеялом.