Время вспять

Короткая летняя ночь за приоткрытой балконной дверью дышит полной грудью — в её дыхание шёлковыми лентами вплетаются звуки ночного Питера, гудение приборов в квартире и вздохи спящего Влада, ритмичные, спокойные, самые важные в этой неслышной музыке, которую Игорь готов слушать и слушать без конца — будь у него кнопка повтора, он бы раз за разом отматывал назад, к началу, чтобы она звучала и звучала… Она у тебя есть, услужливо напоминает ему внутренний голос, тот же, что раз за разом требует «думай, думай», но сейчас в его интонациях безжалостная сталь вместе с ядовитым сочувствием. У тебя она есть, эта кнопка повтора, напоминает ему голос, и ты ей пользуешься, ведь эта ночь повторяется уже в четвертый раз, так почему бы сейчас не сделать её чуть длиннее, ведь никто не заметит разницы, а тебе так не хочется, чтобы наступало утро… Нет, с горечью отвечает ему Гром. Сейчас, как бы ни хотелось, нельзя. Сейчас время должно идти своим чередом — идти до той поворотной точки, которая вновь сломает Игоря пополам. Больно, но так должно быть, ведь время всегда получает своё, и должно получить в этот раз тоже — таков их с Игорем негласный уговор. Поэтому сейчас время беспощадно бежит вперёд, не делая Игорю снисхождений, и где-то внутри себя ехидно ухмыляется, зная, что Игорь, единственный из людей наделённый властью над ним, всё равно у него в плену. А Игорь, лёжа на постели, нежно гладит спящего Влада по волосам — и ненавидит время всей душой. Во вторую ночь ему подумалось, что стоило бы отмотать время ещё дальше, в другой солнечный день, и не подходить к пришедшему в участок молодому майору ФСБ — если ничего нельзя изменить в его судьбе, может, стоило бы в своей? Но, покрывая поцелуями белые пятна на его коже, Гром понял, что не стал бы, даже если бы это было ему позволено. Слишком крепко Влад проник ему в сердце, взломав хищной улыбкой все каменные защиты вокруг него — и за все сокровища мира он не захотел бы от него отказаться. Может, поэтому время вместе с судьбой отметили его, чтобы лишний раз показать повелителю времени его место? О да, шептал ему неслышный голос времени в утро после второй ночи. Ты же знаешь, власть над временем не даёт тебе права избежать боли, напротив, она делает её только сильнее — ведь ты не можешь противостоять искушению раз за разом возвращаться, но не можешь ничего изменить… Я знаю, думает Игорь в ответ. Знаю с того чертова дня, когда в миг после смерти отца неосознанно перемотал время назад и попытался исправить свою фатальную ошибку. И тогда же болезненно усвоил непреложную истину — время всегда забирает своё себе. И чем больше ты пытаешься от него ускользнуть, тем больше оно заберёт… Жизнь твоего отца или мир, обречённый сгинуть в прорванной ткани времени. Жестокий выбор для мучимого виной двенадцатилетнего мальчишки — но Игорь знал, что надо выбрать. Впоследствии ему даже стало спокойнее — в гибели отца был виноват не только он. Главным образом было виновато время, которое всегда забирает себе своё — даже у мальчишки, который обнаружил над ним власть, не снившуюся никому другому. Но лучше не стало, ведь вместо боли вины пришла боль бессилия — что толку обладать силой, если родной человек всё равно ускользнёт сквозь пальцы? Что толку раз за разом возвращать себе драгоценные мгновения, если их всё равно суждено утратить? И с тех кошмарных дней Игорь запер силу глубоко в себе и не пользовался ею осознанно — лишь иногда она ненадолго прорывалась, даря немного времени на принятие решений. А время только ухмылялось в ответ, зная, что Игорь не ускользнёт из его объятий. И Игорь смирился и забыл бы, если бы время вновь не отняло у него дорогого человека — мальчишку с трогательными пятнышками под маской сурового майора по имени Влад Войтовский. Даже тогда, в глубоком отчаянии, он не стал повторять прошлых ошибок — но время слишком много ему задолжало, отняв Влада так рано. Всего лишь ещё немного времени рядом с ним, безмолвно оправдывался Игорь, бросаясь в прошлое из того злосчастного солнечного дня. Всего лишь немного времени перед тем, как потерять его навсегда, даже если будет намного больнее отпускать его, не пытаясь ничего изменить. И время снисходительно позволило ему это, зная, что ничто не уйдёт из его власти. Что оно всё равно заберёт себе своё, как и должно быть… И вот время идёт своим чередом — и Игорь только сжимает кулаки, чувствуя, как его всё меньше. А Влад всё так же спокойно спит, не зная, что мирно дышать в ритме ночи ему осталось совсем недолго, и что Игорь, гладя его по мокрым от пота волосам, внутри отчаянно рыдает, не желая отпускать. Но кто-то свыше — время, судьба или Бог — давно решили всё за них. …Утро наступает быстро — кажется, миг, и вот Влад уже спешно одевается, матерясь и ловя по комнате разбросанные вещи, пока Игорь, уже готовый, стоит в дверях. — Не торопись, — он хватает Влада за плечо, не обижаясь на скорченную в ответ недовольную гримасу. — Иди сюда… — Горь, ты чего? — Влад смешно сопит ему в грудь, пока Игорь прижимает его к себе, готового бежать, и нежно целует пятнышки на руках и лице. — Ты… — Ничего, — Гром криво улыбается. — Я просто очень люблю тебя, Влад. — Я тебя тоже, — Влад улыбается, и Игорь знает, что эту улыбку будет раз за разом держать у сердца, когда Влада всё же придётся отпустить. — Мне пора… — Беги, — Игорь выпускает его из объятий. — И… береги себя. Ради меня. Влад кивает — серьёзно и важно, как ребёнок — и дверь за ним захлопывается. «Береги себя» — смешно. Время не позволит ему себя уберечь, ведь путь Влада уже написан. Только вот Игорю всё равно хочется надеяться, что в какой-то момент всё пойдёт по-другому — и днём не будет слёз, пустоты вместо сердца и мира, разбитого вдребезги. Только это напрасно — ведь время так или иначе заберёт себе своё. Всё, что ему остаётся — вновь разбиться на осколки и вернуться в прошлое — однажды в последний раз, чтобы отпустить Влада окончательно. А пока есть ещё несколько часов до боли и возвращения в эту квартиру — опустевшую, как и его сердце. Ещё несколько часов до возвращения в ночные часы, которые так же беспощадно утекут сквозь пальцы. Ещё несколько часов — до крика и ненависти к жестокому времени, которое не может оставить их в покое. Дверь квартиры Влада захлопывается за Игорем глухо, как крышка гроба. «Игорь Константинович… вы указаны как экстренный контакт… мои соболезнования…»