Венера

Саймон лучше всего знает Николь. Ему кажется, что это знакомство произошло еще в XVI веке, когда он наблюдал за натурщицей, что впервые раскрыла свой потенциал красотой. Такого быть не могло, но у него целиком и полностью оформилось это впечатление. Ему часто снится, как он пишет Николь обнаженной в полный рост и его картины собирают массу почитателей. Он без ума от своей жены и не только из-за ее авантюрного характера. — Чего ты на меня так смотришь? — улыбается Николь, сидя напротив него и потягивая кофе. Саймон усмехается, откидывает в очередной раз гордость в сторону и берет ее руку, оставляя на ней поцелуй. — Я любуюсь произведением искусства, — мягко произносит он, стараясь придать своему замечанию оттенок шутки, но шутки никогда не получается, потому что его безумие с именем «Николь» всегда в шаговой доступности. — Ты все еще вспоминаешь ту статуэтку! — ахает Николь и грозит ему пальцем. Все же миллион — огромные деньги и просто так их сорвать с неба не получится. Саймон вздрагивает от ее слов, из его памяти уже давно выветрился этот «кусок гипса», ему кажется обидными предположения жены. — Она тут ни при чем, — твердо произносит он, и его уголки губ опускаются вниз. Все же есть в Николь такое умение и черта, как давить на больное. Саймон никогда не думал, что от озвученных слов будет так неуютно. Он отводит взгляд. Николь же наоборот, пытается его поймать, наклоняя голову и перегибаясь через стол. — Тогда почему ты называешь меня произведением искусства? — тихо спрашивает Николь, поймав его лицо в ладони. Саймон вздыхает, а потом шепчет: — Я просто понять не могу, откуда у меня столь дивное и капризное видение, которое смогло стать моей женой. И никак не могу найти оснований для того, чтобы поверить в реальность. А ты про статуэтку… — Прости, — корчит виноватую рожицу Николь, а потом обнимает Саймона. — Просто подделки — единственное, о чем я могла думать на протяжении целой вечности, пока не встретила тебя. — Есть вещи поважнее запечатленного. Называются моментом, — спокойно отвечает Саймон, вдыхая аромат ее духов и прикрывая глаза. — Не могу не согласиться… — довольно произносит Николь. Для Саймона, как уже понятно, найден идеал Венеры.