papilio palinurus

"Кяярия должен быть загадочным — говорит продюссер. — разберись со своими бабочками, тогда поговорим". избавляться от бабочек трудно. их не так много, на самом деле, всего лишь несколько белянок, но каждая убитая бабочка ощущается ножом под ребра. Йере сидит неподвижно, пока его друг ловит сачком неосторожных насекомых и рассаживает их по банкам. бабочки чувствуют нервозность привязанной души, и поэтому бьются о прозрачное стекло, чтобы попасть к ней, повреждая свои хрупкие крылышки и заставляя Йере каждый раз вздрагивать, как от удара. пока бабочки заперты, Йере тяжело дышать, но несколько капель хлороформа делают свое дело, и, после вспышки боли где-то в сердце, лёгкие наконец пропускают в себя воздух. без бабочек очень пусто. часть души, к которой они привязаны, кажется, исчезает вместе с ними, и это ощущается неправильно. Йере знает, что от этой пустоты так просто не избавиться, поэтому он о ней не думает. это слабо помогает. лейбл и его продюссер остаются довольны. "молодец, — говорит продюссер, приобнимая Йере, сидящего на диванчике, за плечо, — это именно то, что нужно твоему образу. старайся сдерживать эмоции, нам же не нужно отлавливать лишних насекомых?" Йере вымученно ему улыбается, пока разглядывает чужих мотыльков. они летают вокруг, садятся на руки, задевают Йере своими темными крылышками. они некрасивые, но не ему осуждать. своих он убил. неожиданную злость трудно сдерживать. ещё труднее сдержать злые слезы, когда вечером он обнаруживает двух новых черных бабочек. в этот раз он усыпляет их сам, не чувствуя ничего, кроме пустоты.

***

нескончаемые репетиции, саундчеки площадок и занятия английским не оставляют времени и сил на жалость к себе. находиться в толпе, на самом деле, помогает: если не приглядываться, никто особо и не обращает внимания на то, что у бешеного активного Кяярии нет куска души. бабочки танцоров и организаторов заполняют все помещение, летают от одного человека к другому, собираются в стайки и снова разлетаются. только вот Йере чувствует, что близко к нему никто не подлетает.

***

после победы на отборе, внимание журналистов ощущается каменной плитой на плечах. их интересует все: его болезнь, яркость образа, его тату, финский рэп и, в особенности, отсутствие бабочек. приходится отшучиваться. — неужели Кяярия никого не любит? — спрашивает очередная журналистка. Йере смеется и разглядывает чужого махаона, летающего совсем рядом, пока пытается найти хороший ответ. — о, — говорит он в итоге, — я люблю выпить, но не настолько, чтобы отдать этому часть души. вообще-то, он уже устал: в помещении прохладно, а болеро ничем не спасает от холода. у него болит голова и, кажется, он натёр себе ногу. а ещё ему надоело подбирать правильные слова, чтобы правильно отвечать на каверзные вопросы и не обидеть относительно тактичную журналистку. но, в конце концов, интервью заканчивается, и Йере в полной мере чувствует божью благодать, когда садится в машину и натягивает старую толстовку. продюссер остаётся доволен. "тебе нужна фишка, — говорит он, — тогда будет высокое место". Йере считает, что у него столько фишек, что можно открыть казино. евровидение ещё не началось, а он уже устал.

***

с открытием сезона евровидения, Кяярия притягивает внимание. кислотные цвета, харизма, загадочность — все это заставляет людей крутиться вокруг него. он, вроде как, вливается и начинает получать удовольствие от происходящего, но близко подпустить к себе не получается никого. Йере посещает все необходимые мероприятия, разрешает фотографировать себя во всех локациях, что только можно, отвечает на одни и те же вопросы и много пьет. на всех вечеринках он заливается по гланды, а потом лезет обниматься к тем, кого более менее хорошо знает. ему повезло, что пьяным он не становится агрессивным. после пары таких вечеров, он, сидя в номере, вспоминает, как любил разглядывать своих бабочек, вечно крутившихся где-то рядом. слезы снова накатывают неожиданно, но сейчас в них совсем нет прежней злости, лишь скорбь по собственноручно вырванному куску души. Йере устал пытаться избавиться от ощущения пустоты под ребрами. на следующий день он почти не притрагивается к выпивке, а сидит в стороне и полусонно наблюдает за остальными участниками и их бабочками, пока к нему не подходит словенец, с которыми они раньше не особо пересекались. вокруг парня летает целая стайка бледно-розовых цитериасов и он начинает разговор с какой-то шутки, так что Йере приходится вслушиваться, чтобы не пропустить игру слов на английском. ему немного стыдно за свой уровень языка, но парень — Боян — его, вроде как, неплохо понимает, поэтому все нормально. весь вечер они смеются и развлекаются, и пустота под ребрами ощущается не так сильно. с Бояном легко. с ним весело, интересно и он понимает ломанные объяснения Йере на английском. с ним пустота за ребрами сужается до размеров точки, из которой, кажется, может появиться целая вселенная. Боян смотрит на него, и внутри Йере что-то умирает, чтобы родиться заново. Боян улыбается ему, и в мире появляется новая бабочка. вечером в номере Йере обнаруживает ее рядом с собой. в комнате он один, поэтому она не может быть чужой. это нехорошо. у бабочки бледно-розовые крылья и она летает вокруг Йере, пока он растерянно наблюдает за ней. с ней надо что-то сделать, но он не может заставить себя усыпить ее, как сделал с остальными. бабочка садится к нему на ладонь и он понимает, что это нечто большее, чем убитая чистота и усыпленная злость. это — любовь. бабочка доверчиво ползает по его ладони, пока Йере думает о том, что он мог бы прихлопнуть ее прямо сейчас и избежать проблем в будущем. рука так и не поднимается. а утром бабочек оказывается три: две зелёные и одна бледно-розовая. сегодня Йере не выступает, поэтому приходится надеятся на то, что его бабочки затеряются среди чужих. весь день он не отлипает от Бояна и, вроде, никто не говорит о новых палинурах, зато к вечеру весь твиттер забит фотографиями зелёных бабочек. послезавтра финал и с ними нужно что-то сделать, но убивать их, как прежних, Йере не хочет: с ними пустота за ребрами почти совсем исчезает. ложась спать, он лишь надеется, что к утру их количество не вырастет. надежды не оправдываются и весь следующий день проходит как в тумане, а к вечеру Йере насчитывает семь насекомых. это все ещё меньше, чем у среднего взрослого человека, но больше, чем нужно образу Кяярии. в день финала Йере все утро проводит за отловом бабочек. он сажает их в единственную коробку от обуви, что нашел, а затем долго сомневается, нужны ли в ней отверстия для кислорода. убить бабочек можно, это он знает наверняка, но сами по себе они же не умрут? в конце концов, он всё-таки проделывает в крышке несколько дырок, чтобы никто не пострадал, и выходит из номера. держать бабочек взаперти оказывается больнее, чем казалось. весь день в глазах переодически темнеет, а лёгкие отказываются нормально работать. пару раз Йере кажется, что он на грани панической атаки, но все обходится. чем ближе к вечеру, тем хуже. странное тянущее ощущение под сердцем не то что не исчезает, а становится лишь сильнее. во время собственного выступления у Йере так мутнеет в глазах, что он едва не врезается в натянутые веревки на сцене, но в последний момент уворачивается. после выступления он сидит на диване, в окружении танцоров и друзей, в ожидании голосования. горло сдавливает от плохого предчувствия. предчувствие оказывается верным. второе место это неплохо, второе место это повод для гордости, но чувство вины перекрывает весь кислород, а в глазах снова темнеет. кажется, люди думают, что он просто плачет, но грохот сердца не даёт ему расслышать ничего, что говорят вокруг. Йере чувствует болезненную пульсацию под сердцем. наверняка, это бабочки бьются о стенки коробки. он с трудом досиживает до момента, когда можно уйти в номер, но по дороге его уже ловят другие участники. надо быть дружелюбным и вежливым, но там, где до этого была пустота, болит так, что тяжело стоять на ногах. Йере доходит до Бояна и на своем ломаном английском пытается объясниться, но получается плохо. "i need my room" — повторяет он, пока Боян не подхватывает его за плечо, и не помогает дойти. к моменту, когда они добираются до комнаты, Йере не может нормально двигаться, и Бояну приходится тащить его на себе. чужие розовые бабочки судорожно мечутся вокруг, непроизвольно отражая нервозность хозяина, пока Боян открывает дверь в чужой номер. первое, что бросается в глаза — это дергающаяся коробка из под обуви на столе. Боян оставляет часто дышащего Йере на кровати и подходит к ней. когда Боян замечает дырки в крышке, догадка осеняет его, и он поднимает крышку. бабочек много. часть из них начинает метаться по комнате, мешаясь с бабочками Бояна, пока другая начинает кружить вокруг Йере. одна из них — единственная нежно-розовая, среди ярко-зеленых — садится Йере на приподнятую руку, а Боян смотрит на них обоих. а затем Йере в глаза. и где-то за ребрами у Йере рождается целая вселенная.