Абеляр нашего времени

      — Доча! — донесся из телефона до боли знакомый и родной голос. Лиза мгновенно взяла трубку: она все эти дни ждала от отца звонок.       — Папа! — она обеими руками взялась за телефон, сжимая его в руках и слушая отца через наушники.       Руки её дрожали от приятного волнения, а к горлу подкатил ком, который Лиза пыталась проглотить. Сейчас не время для слёз.       — Я только-только поймал связь! Ты же прекрасно понимаешь, что у нас тут проблемы с этим… Ну что, рассказывай давай! Как ты? Как учёба?       Впервые за всё время на лице Лизы появилась широкая и искренняя улыбка, её губы дрожали. Она была так взволнована из-за звонка папы, что даже не знала, с чего начать. Тем не менее, попытавшись успокоиться, Лиза пересказала в подробностях всё, что с ней произошло с того момента, когда они последний раз созванивались с отцом до сегодняшнего дня.       — Ты до сих пор работаешь в «Ваниле»? — хмуро спросил Пётр, отец Лизы, — Почему ты не можешь бросить эту работу? Разве тех денег, которые я тебе отправляю, недостаточно?       Лиза сжала сильнее в руках телефон. Она чувствовала в его голосе искреннее беспокойство за неё, и ей вовсе не хотелось расстраивать папу. Конечно же ей более-менее хватало этих денег. Но и сказать истинную причину, почему она мучается и работает в кафе Лиза не хотела, чтобы не расстраивать отца, который и так постоянно за неё болеет.       — Мне нравится. Тем более, что там дают сотрудникам бесплатный вкусный кофе.       Хоть она и не видела папу, но по его вздоху почувствовала, как же ему не понравился такой ответ.       — Мама догадалась о том, что ты отправляешь деньги не только ей, но и мне, — сообщила Лиза, решив сменить тему.       После развода Пётр исправно и добросовестно платил матери Лизы алименты. Однако ей он платил самый минимум, который должен был платить по решению суда, а вот Лизе он отправлял ровно столько денег, сколько ей было нужно.       Конечно же так было не всегда. В первые месяцы после развода Пётр давал Анне, бывшей жене, вдвое больше, чем должен был по решению суда. Но со временем он заметил, что большая часть денег уходит далеко не на нужды дочери… Тогда он и придумал такую хитрость. Конечно, можно было бы и не платить Анне деньги и вовсе, но нести ответственность за неуплату алиментов вовсе не хотел.       — Ох, доча, — вздохнул тяжело Пётр, — Так ведь не может вечно продолжатся. Почему ты не хочешь жить с Аглаей и с Лилей?

* * *

      Лиза проснулась рано утром, в отличие от своей мачехи и сводной сестры. Она приготовила блинчики с клубничным вареньем, причём позаботилась о том, чтобы хватило с лихвой и Аглае, и Лиле. Когда они проснулись ближе к обеду, Лиза в это время читала. Зайдя на кухню, чтобы перекусить и пожелать им доброго утра, она вдруг заметила, что Аглая стояла у плиты и готовила завтрак себе и дочери.       — Я тут приготовила блинчики. Они немного остыли, но до сих пор тёплые.       Аглая молчала, как и Лиля, которая смотрела на мамином телефоне на полную громкость какого-то глупого детского блогера. Спустя несколько секунд после такой шумной тишины она заговорила:       — Ой, правда? Я не заметила.       Но сковородка с блинчиками стояла прямо на плите, накрытая фольгой! Лиза тут же указала ей на неё.       — Так вот же они. Я для вас тоже приготовила. Слышала, что Лиля любит блины.       Аглая проборматала что-то вроде: «Да-да, конечно мы попробуем». Однако в конце дня Лиза, зайдя на кухню перед сном, решила выпить чаю. Она заглянула в сковородку и заметила, что блины остались нетронутыми. А уже на следующий день она застала Аглаю за тем, как та выбрасывала их в мусорное ведро.

* * *

      — Ты же знаешь, что я никогда не смогу влиться в твою семью, пап. В твоём доме я буду как третье колесо.       — Хватит, Лиза. Ты тоже моя частичка, часть моей семьи. Давай я поговорю снова с Аглаей. А завтра соберёшь вещи и переедешь ко мне.       — Нет. Я не хочу. Лучше уж как-нибудь перетерплю у мамы. Тем более, что я все равно большую часть времени провожу в школе и в «Ваниле».       — Доча, как только я приеду с командировки, я спрашивать у тебя не буду: возьму тебя за шиворот и к себе потащу домой.       Лиза рассмеялась. Так звонко и продолжительно, что у неё заболели мышцы живота. Если уж и жить в отчем доме, то только в те дни, когда Пётр не в командировке, а сидит дома. Ведь вместе с отцом Лиза не чувствует равнодушие к себе. Когда он рядом, она чувствует себя папиной дочерью, маленькой принцессой, ради которой Пётр готов свернуть горы.       — А я и не буду сопротивляться. Скажи… Когда ты приедешь?       — К концу октября я обязательно приеду, обещаю.       Всего полтора месяца… Так мало и много одновременно… Лишь бы дожить до этого дня. Всего немного. Всего ничего.       — Если бы ты знала, насколько же красиво море, доча, — сказал мечтательно он, — Я столько фотографий и видео наделал. Всё пытался отправить тебе, но с нашим интернетом… К счастью, мы сейчас в зоне покрытия, скоро они должны отправиться.       Что-то дрогнуло внутри Лизы из-за его слов.       — Могу только представить, — тихо проговорила она, — Света ездила в Египет. Она мне все уши прожужжала про Красное море.       — Не грусти. Я ведь обещал, что летом отвезу тебя на море. Съездим в Турцию, Геленджик или в Египет, куда угодно. Как выпустишься, сразу готовь чемоданы! Уедем далеко-далеко отсюда!       Лиза запрокинула голову, задышав чаще и прикрыв рот тыльной стороной ладони. Она безумно злилась на себя за свои эмоции, удивляясь тому, что обычный звонок папы настолько сильно доводил её.       — Люблю тебя, папа. Звони мне в любое время.       — Конечно. Ты давай тоже пиши мне, фотографии отправляй… Рано или поздно твои сообщения все равно доставляются, я их сразу читаю. А то соскучился по тебе, ты, наверное, так выросла…       Еле-еле распрощавшись с отцом, Лиза легла в постель и укрылась одеялом с головы до пят, пытаясь успокоиться после звонка папы. Она специально поставила особый звук уведомления при получении сообщений от папы, чтобы в случае чего всегда просматривать его сообщения.

* * *

      В выходной день Лиза работала с утра до вечера, а не как в будние дни, когда приходила днём после школы. Несмотря на длинный рабочий день, Лиза не чувствовала усталости, потому что все время думала о последнем разговоре с папой по телефону. Пожалуй, ничто не могло бы испортить ей настроение: ни большое количество заказов, ни сегодняшняя тридцатиградусная жара, ни даже противная клиентка:       — Девушка-а-а… Я уже пять минут жду, пока вы ко мне подойдете. Вы слепая или что?       Лиза не успевала обслуживать всех клиентов. Она, стиснув зубы, подошла к полной женщине с пикси, одиноко сидевшей за столиком. Лишь увидев её лицо, Лиза поняла, где могла бы видеть её раньше: в своих кошмарах. Тучная, с сальными волосами, вечно хмурая и с большой родинкой над губой, которую ей так хотелось содрать, клиентка смотрела на Лизу, как тёща обычно смотрит на невестку.       Достав из кармана фартука блокнот с ручкой, Лиза, стиснув зубы, проговорила сдержанно:       — Готовы сделать заказ?       — Смотрите, я хотела бы узнать, в чем отличие экспрессо от черного кофе.       Лиза, сжав крепче ручку, мягко и незаметно подправила:       — Во время приготовления эспрессо вода проходит через кофейные зерна под большим давлением, чем при приготовлении чёрного кофе.       Клиентка посмотрела на Лизу так, будто та только что перед ней выступила с докладом по квантовой физике.       — Чего? Что за лябурда…       — Он более горький.       «Если тебе не нравятся мои ответы, то тогда не задавай мне вопросы. Из-за таких, как ты, я трачу свое время вместо того, чтобы обслужить других клиентов».       — Ладно, давайте я возьму обычный кофе… С этими вашими капчинами, лятте, амрикано не разберешься…       — «Обычное»? Вы имеете ввиду с молоком?       — Ну, а какое ещё? — закатила глаза женщина с цоканьем, — На растительном молоке, пожалуйста.       — У нас нет растительного молока.       — Цыц. Девушка-а-а, ну как нет? Если у вас есть сто-пятьсот видов кофе, то почему у вас нет растительного молока? Вы хотя бы знаете, насколько вредно обычное коровье молоко?       — Начинается… — тихо и еле слышно проговорила Лиза во время тирады клиентки о вреде обычного молока.       Перельман стала критично смотреть на часы на стене. Она и так ничего не успевала, а тут это недоразумение стало отнимать у неё драгоценное время, которого и так было мало.       — Тогда вы не будете брать кофе с молоком? — резко вставила Лиза во время монолога женщины.       Кажется, та была недовольно из-за того, что Лиза её перебила. Поджав губы, она проговорила безучастно:       — Давайте тогда этот ваш экспрессо…       — Хорошо, — с облегчением сказала Лиза, не обращая внимание на оговорку, — Ещё что?       Взглянув снова на меню, женщина, дёргая бровями, ткнула пальцем в одно блюдо:       — А из чего состоят «графские развалины»?       Начиная терять терпение, Лиза ответила:       — Из крема, сделанного из сгущёнки, безе и сливочного масла.       — Цыц. Сгущенка у вас, я так понимаю, тоже не из растительного молока… А из чего состоит…       — Под названием каждого блюда написано перечень продуктов, из которого оно состоит, — перебила Лиза, не желая становится википедией.       — Так там мелким шрифтом написано, — клиентка ударила рукой по меню, — Ничегошеньки не видно.       «Только меню не порви, пожалуйста», — молилась про себя Перельман.       — Давайте я вам дам время подробнее ознакомиться с меню, прежде чем принять ваш заказ, — перешагнула через себя Лиза, решив пойти на компромисс.       Клиентка отвернулась от нее, что-то пробубнив про себя, и уткнулась со скучающим видом в меню. Приняв это как за согласие, Лиза прошлась дальше по помещению, выискивая следующего клиента для обслуживания.       Перельман вдруг заметила фигуру в уголке кафе рядом с окном. Это было довольно непопулярное место, поскольку из-за того, что оно было небольшим и отгорожено ширмой-перегородкой, не все клиенты замечали это местечко. Тем не менее, Лиза всё равно на всякий случай проверяла этот стол.       Прямо за ним, подперев щеку рукой, сидел Евгений, на удивление в своём классическом костюме, несмотря на погоду. Лучи солнца падали на его блондинистые волосы, из-за чего они, казалось, сияли и поблескивали. Преподаватель смотрел меланхолично в окно, словно мыслями был совсем не здесь. Рядом с ним на столе лежало нетронутое меню и чехол для ноутбука.       Лиза опешила, совсем не ожидая здесь его увидеть в выходной день. Ладно бы в будний день пришёл, потому что «Ваниль» находилась недалеко от школы, поэтому для неё не было удивительным, когда сюда заходили её знакомые с учёбы. Но что он здесь забыл в выходной день? Какое же странное совпадение.       Или это не совпадение?       Лиза опешила, молча несколько секунд. Почему-то нахождение Фридмана здесь вызвало в ней странные чувства. Тем не менее, придя в себя, она обозначила своё присутствие:       — Хотите сделать заказ?       Евгений тут же отвлекся, убрав руку с щёки и взглянув на Лизу. Практически сразу же она заметила, что при виде неё у него было какое-то странное выражение лица: то было вовсе не удивление, а что-то другое. Его зрачки расширились.       «Не рад видеть в выходной день свою ученицу? Что ж, бывает. Я тоже не бываю в восторге, когда за воротами школы встречаю учителей или одноклассников. Придётся тебе потерпеть меня немножко».       — О, Лиза. Не знал, что ты здесь работаешь, — Евгений приподнял брови, пытаясь выразить удивление, но вышло как-то слишком натянуто и неестественно.       — Бывает, — Лиза не знала, как на это ответить.       Она уже предчувствовала, как Фридман начнет распросы о том, почему она здесь работает, как и другие её знакомые со школы, которых Лизе до этого приходилось обслуживать… Однако…       — Да, я готов сделать заказ. Один латте и кусочек клубовика, пожалуйста.       «Ого. Ты даже не будешь расспрашивать у меня, из чего состоит мой торт? Обычно другие клиенты не торопятся попробовать мой клубовик», — поражённая его выбором подумала Лиза, записывая его заказ в маленький блокнот.       — Что-то ещё?       — Нет, спасибо. У меня есть один вопрос.       — Какой? — Перельман оторвала взгляд от блокнота и вновь взглянула на учителя.       — Можно ли в вашем кафе сидеть с ноутбуком?       «Что? Он еще и спрашивает про это? Держите меня семеро!» — Лиза изумленно подняла брови. Пожалуй, Фридман был единственным клиентом на её памяти, который уточнял такие вещи.       Дело в том, что довольно-таки нередко в «Ваниле» люди приходят, чтобы поработать за ноутбуком. И ладно бы сидели себе, да только это может превратиться в проблему, когда они сидят больше часа с ноутбуком, давно уже съев и оплатив свой заказ. Тогда уже кафе превращался в какой-то офис, теряя клиентов, потому что клиенты с ноутбуками занимают места.       Лиза оглядела помещение, убедившись в том, что сегодня было не так много людей.       — Да, конечно, вы можете работать с ноутбуком, пока едите.       — Хорошо, спасибо, — наконец выражение лица Евгения сменилось с озадаченного на улыбчивое, и он достал из чехла ноутбук.       Лиза оставила его одного. Передав заказ повару, она обслужила ещё двоих клиентов, а после отошла в служебное помещение, чтобы смочить горло. Жара была невыносимая, кондиционеры еле спасали ситуацию.       — Ну и погода… Я бы вообще в такой день никуда бы не выходил, — проговорил недовольно Матвей, который сегодня работал с Лизой в одну смену.       — Но на работу ты почему-то пошёл, — заметила остроумно Лиза. В ответ Матвей задорно хохотнул.       — Не представляю, как тот парень ходит в своём светлом костюме.       Лиза тут же вспомнила Фридмана.       — Ты про того, который со светлыми волосами?       — Угу, я его сразу заметил, когда он зашёл сюда. Необычный. Я редко вижу людей с витилиго.       — Он мой преподаватель.       Матвей широко раскрыл глаза.       — Да?! Этот молодой парень работает учителем? Ни фига себе. Да он же наверняка ненамного старше меня… года на два-три… Только не говори, что ты к нему обращаешься по имени-отчеству.       — Да… — признала Лиза неловко.       Она и сама не верила, что ей приходится обращаться с настолько молодым преподавателем на «вы», ещё и называть его по имени-отчеству. Но было бы ещё странее, если бы она разговаривала с ним неформально. Так что этика есть этика.       — Вот это совпадение, что ты встретила его здесь.       Лиза и сама не очень верила в такие совпадения. Вероятность того, что Фридман зашёл бы в кафе не так высока, если учитывать, что даже своих знакомых со школы она видела не так часто. А в выходные дни, когда он не в школе, эта вероятность ещё ниже. Она постаралась списать это на то, что, возможно, Фридман живёт недалеко отсюда. Тогда это всё объясняет.       Ну и совпадение, так совпадение, что такого. Мир не настолько тесен, чтобы они встретились случайно где-то за пределами школы.       Прозвучал звонок, и Лиза пошла на кухню, чтобы забрать поднос с заказом учителя.       Подойдя к его столу и раскладывая заказ, Лиза пробежалась взглядом по Фридману: он сосредоточенно смотрел в ноутбук, ломая над чем-то голову. Выражение его лица было хмурым, немного вымученным. Ко всему этому стоило ещё отметить, что он сидел прямо у окна, и солнце нещадно било ему в лицо. По иронии судьбы в этом месте холодный воздух кондиционера не доходил до него.       «Ещё и умудряется заказывать горячий латте…» — в конце подметила Лиза.       Смотря на клубовик и латте, Лиза почему-то испытала странное чувство. Но она быстро прогнала эти ненужные мысли из головы и сосредоточилась на работе.       Лиза подошла через несколько минут к той самой тётке с родинкой над губой с одним из её заказов.       — Ваш «цезарь».       — Девушка-а-а, а где моя курица, экспрессо, ванильное мороженое?       — Скоро я их принесу.       «У меня же не семь рук. Тем более по правилам сначала приносят закуски, затем основное блюдо, а уже позже десерт».       Женщина в очередной раз цокнула и принялась за салат, начав противно чавкать.       Лиза не хотела в очередной раз выслушивать её упрёки и сразу же принесла все блюда, молясь, чтобы эта клиентка отстала от неё.       — Сразу бы так. И счёт принеси сразу.       Лиза вернулась обратно к ней вместе с терминалом и с папкой со счётом. Когда, наконец, с этим было покончено, Лиза отошла в уголок, чтобы перевести дух.       «Вот уж не думала, что эта тётка все мои силы заберёт, что после такого вообще не захочется больше работать», — глядя на эту клиентку, облизывающая свои пальцы, Лиза съежилась, — «Быстрее бы ты доела и свалила отсюда…»       Через пару минут Перельман заметила, как Фридман, доевший свой заказ, взглядом подозвал её к себе, попросив счёт. Пока он расплачивался, та злая клиентка вдруг снова начала на что-то жаловаться, и Матвей, желая выяснить причину её недовольства, подошёл к ней. Лиза перевела взгляд с Евгения на них и отвлеклась от него.       — Это что такое? Почему вы не долили мне экспрессо?       — Извините, но…       Однако клиентка не дала бедному пареньку и слова сказать: Матвей покраснел от злости, которую он пытался сдержать. В отличие от Лизы, он был «зеленым» в профессии официанта, поэтому, честно говоря, не знал, как правильно поступить в такой ситуации.       — Очень вкусный торт, я такие еще ни разу не пробовал, — произнес Евгений, который тоже хмуро наблюдал за этой сценой, и Лиза переключила своё внимание на преподавателя, опомнившись, — Латте очень нежный. Пожалуй, я зайду к вам ещё, если найду свободное время.       Перельман немного смягчилась из-за его слов и кивнула, принимая его похвалу и прокрутив почему-то его слова снова в голове.       Положив ноутбук в чехол, Евгений распрощался и не спеша вышел из кафе. В этот момент та разъяренная тётка с родинкой над губой вдруг обратилась к ней:       — Я лучше с ней поговорю, она ведь у меня заказ принимала. Девушка-а-а, что это такое? Что, вы так решили мне насолить, да?       Ноздри Лизы расширились. Позабыв о терминале вместе с папкой для счёта, которые она хотела вернуть на кассу, и о неубранном столе, она твёрдой походкой зашагала к женщине.       — Поясните за ваши слова. Что вас не устраивает? — произнесла холодно Перельман, встав рядом с Матвеем.       — Вы мне экспрессо недолили наполовину! Ещё и воду зачем-то принесли вместе с ним! Что это такое? Или я должна сама что ли этот экспрессо доготовить?       И в этот момент она вылила в чашку эспрессо эту воду. Кофеман внутри Лизы от такого умер, а Матвей приложил ко лбу руку, тяжело выдохнув.       Перельман так хотелось абстрагироваться от этой орущей и ненормальной клиентки, которая кричала так, что её слюни попадали в неё и в Матвея Закатив глаза, Перельман отвела взгляд от сморщенного лица женщины и взглянула на стеклянную дверь выхода. Прямо у входа в «Ваниль» стояла блестящая белая машина, у которой стоял Фридман, схватившись за голову одной рукой, пока другой держался за капот.       Лиза среагировала быстро и мгновенно, словно доверяясь какому-то инстинкту: наплевав на разъяренную клиентку (увы, не в прямом смысле), она тут же побежала к выходу из кафе. Со всей силой Перельман распахнула дверь и выбежала наружу, прямо к преподавателю.       На полусогнутых ногах, страдая от жары, он еле стоял, будто собираясь вот-вот лишиться сознания. Без всякого промедления Лиза подбежала к Евгению, который уже был на полпути, чтобы упасть на колени. Она, перед этим подняв с земли чехол с ноутбуком, который Фридман уронил, схватила его за руку, заведя её за своё плечо и попытавшись заставить его ровно стоять на ногах.       Взгляд Фридмана был пустым и мотался в разные стороны: кажется, у него потемнело в глазах. Мучаясь от неприятных ощущений, он и вовсе зажмурил глаза, задышав тяжело в волосы Лизы. На какое-то мгновение Евгений даже попытался отстраниться, но в таком состоянии учитель не мог управлять собой, и теперь изо всех сил держался, чтобы не упасть полностью на свою ученицу, иначе упали бы они оба.       «Какой же ты… тяжёлый!» — невольно пробежала случайная мысль в её голове, — «Или это ты после латте и клубовика так потяжелел?»       — Вы меня слышите? Ев… Евгений Александрович! — Лизе пришлось даже обратиться к нему по имени-отечеству, — Обопритесь на меня.       — Мгм… — тот в ответ лишь пробормотал что-то нечленораздельное.       Находясь в такой близости с ним, Перельман ощутила, насколько же он был горяч, ненормально горяч. Не зря она так ещё в начале опасалась за него: Фридман был одет явно не по погоде, сидел прямо у окна, ещё и умудряясь попивать горячий латте.       Лиза чувствовала, что не вынесет вес его тела: со стороны Фридман казался стройным, но она и не предполагала, что удержать его на своих плечах будет так тяжело. Роль играл ещё и его рост: выше ста восьмидесяти сантиметров уж точно.       Она уже подумала, что свалиться вместе с ним на грубый асфальт, однако в тот момент, когда ей казалось, что она вот-вот упадёт, тело Евгения вдруг стало чуть легче: с другой стороны его придерживал Матвей, который завёл его руку за свое плечо, а другой удерживал Евгения за талию.       Лиза встретилась взглядами с Матвеем. С благодарностью кивнув ему, они вдвоём как можно быстрее повели Фридмана обратно в «Ваниль»: на пошатывающих ногах учитель, взяв все свои силы в кулак, пытался идти сам, используя в качестве опоры Лизу и Матвея, но полноценно идти самостоятельно ему было трудно. Как только они вошли в помещение, Лиза, осторожно убрав руку Евгения со своего плеча и оставив чехол с ноутбуком на ближайший стул, скомандовала:       — Осторожно, держи его. Дотащи его до дивана под кондиционером, уложи его на спину.       Матвей энергично кивнул, и Лиза помчалась в служебное помещение. Первым делом она стала лихорадочно искать аптечку, затем свежие, чистые, ещё не использованные тряпки, сметая все на своём пути.       — Чёрт, да где они?!       Вспомнив, что тряпки находится в уборной, Лиза выругнулась. Тратить время на лишнюю беготню она не хотела, считая, что времени и в обрез. Поэтому Перельман достала из своего рюкзака футболку, которую взяла сегодня на всякий случай из-за жары, если вдруг слишком сильно вспотеет. Развернув её, Лиза, уже мысленно распрощавшись с ней, произнесла:       — Да пофиг! — и стала при помощи ножниц разрывать футболку на кусочки ткани.       Смочив несколько тряпок из футболки ледяной водой, она с таким набором выбежала из служебной комнаты. Обходя один из столиков, Лиза вдруг почувствовала, как чья-то сморщенная рука с острыми ногтями схватила её за подол фартука:       — Я требую конфискацию за недолитый кофе! Что это за ужасное заведение!       И тут хрупкое терпение Лизы лопнуло. Больше всего на свете она ненавидела человеческое равнодушие. И сейчас, пока многие посетители в кафе забеспокоились из-за состояния Фридмана, эта тётка даже и бровью не повела!       — Ну иди тогда отсюда на хрен, если тебе так не нравится здесь! На хрена ты срываешься на персонал, если тебе всё здесь так не нравится! — крикнула Лиза, с нескрываемым отвращением глядя на клиентку. Ей хотелось в этот момент помыть своё предплечье, за которое эта женщина схватила её.       Лиза с силой дернула руку на себя, вырвавшись из мёртвой хватки клиентки и побежала к лежащему на диване Фридману, рядом с которым стоял Матвей. Женщина в ответ фыркнула, грубо послав её, и покинула заведение.       Положив на стол рядом с диваном мокрые тряпки и аптечку, Лиза склонилась над Фридманом и приказала:       — Матвей, помоги мне немного приподнять и раздеть его!       В ответ глаза у Матвея стали по пять копеек из-за её последних слов. Но спорить он не стал. Он помог Лизе приподнять туловище Евгения, пока та стала быстро растегивать на нем светло-молочный пиджак. Стянув его с Фридмана, она положила его обратно на диван вместе с коллегой, а пиджак бросила на ближайший стул, но на этом не остановилась: без задней мысли и промедления она потянула руки к воротнику белой рубашки и с таким же рвением стала растегивать её.       Пока Матвей наблюдал за этим зрелищем, прикрывая рот, Лиза, слегка задевая пальцами горящую кожу Фридмана, поразилась тому, насколько же поднялась температура его тела. Тот не двигался, лишь в ответ сжимал челюсть, дыша с затруднением и кусая пересохшую нижнюю губу. Он что-то пытался сказать, но говорил неразборчиво. Растегнув рубашку до груди, Лиза поняла, что на этом хватит. Придвинув к дивану ближайший стул и сев на него, Лиза взяла в руки смоченную тряпку и подложила её под затылок Евгения. Взяв другую холодную тряпку, она стала обтирать ею его мокрый от пота лоб, веки, щёки, шею.       Лиза приложила свободную руку к его лбу, задрав ниспадающие на него светлые волосы, чтобы оценить температуру его тела. Прямо начиная со лба протягивалось светлое пятное прямо до его правого века, из-за чего на его правой брови и на реснице было несколько седых волос, что смотрелось весьма необычно. Это было не единственное светлое пятно на его лице: ещё одно находилось прямо на подбородке, было не таким большим, как на лбу, и доходило до его нижней губы. Лиза перевела взгляд с его губ до обратно к волосами над лбом. Затем заметила, что в месте, где находилось светлое пятно на лбу, отросшие корни седины на пряди светлых волос.       «Подкрашивает седину?» — случайно подумала Лиза, но потом отогнала эту ненужную мысль, сосредоточившись на состоянии Фридмана.       Оставив на его лбу мокрую тряпку, Лиза, понимая, что он уже находился в полусознании, достала вату, налила туда нашатырный спирт и смочила ею виски Евгения, затем приподнесла смоченную вату к его носу. В ответ его лицо скорчилось от неприятного запаха нашатыря.       Продолжая одновременно обтирать тряпкой Евгения свободной рукой, Лиза призадумалась. Почему-то ей казалось еще на первом уроке, что Евгений имел некую ауру недосягаемости. Скорее всего, Лиза ошибочно так думала из-за того, что он, выбиваясь из общей массы людей, был одет все в самое светлое, словно какой-то ангел, сошедший с небес.       Ну и чепуха какая-то. Конечно же он не святой, а обычный человек, даже несмотря на то, что был учителем. Просто ни с кем из преподавателей, не считая Тамару Геннадьевну, Лиза так близко не взаимодействовала.       «Он в таком слабом и уязвимом состоянии. Уверена, если бы ученицы из моей школы увидели бы его в таком состоянии, то попадали бы в обморок…» — подумала Лиза, представляя эту сцену, и закатила глаза.       Вдохнув едкий запах нашатырного спирта, Евгений наконец раскрыл широко глаза и сразу же столкнулся со смятенным взглядом Лизы, нависающей над ним. Он тут же отвёл взгляд и резко приподнялся с дивана.       — Вы как, в порядке? Может, лучше полежите до приезда скорой?       Евгений, пытаясь прийти в себя и осознать происходящее, приложил ко лбу руку, подправляя растрепанные волосы. Из-за последних слов своей ученицы он тут же встрепнулся и произнес:       — Скорая? Ты вызвала скорую?!       «Человек чуть в обморок не упал, а единственное, что его беспокоит, так это то, что сейчас приедет скорая помощь?» — недоумевала Лиза.       — Еще нет, но…       — Не стоит, пожалуйста, — перебила взволнованно Евгений, вставая с дивана, и добавил, — Со мной всё в порядке, это было минутным помутнением.       Лиза встала со стула, начиная сильнее хмуриться из-за его слов.       — Подождите! Вам нужно отдохнуть и прийти в себя. И желательно обратиться в больницу!       Лиза шла за ним, сжимая в руках мокрую тряпку. Фридман, как ужаленный, быстро направлялся к двери, собираясь уйти.       «Да что случилось?! Не думала, что ты такой упрямый! Тебе предлагают помощь, а ты бежишь!» — кричала про себя она, не понимая такой бурной реакции Фридмана, будто бы сейчас ему не помогли, а сделали с ним что-то непристойное.       Достав из кармана ключи, он открыл машину и без промедления сел, заводя её. Белая машина тронулась с пути, покинув «Ваниль» и Лизу.       Перельман была зла. Топнув ногой, она крикнула пару ругательств, затем, вся злая, помчалась обратно в кафе. Посетители ошарашенно поглядывали то на Лизу, то на диван, на котором ещё минуту назад лежал Евгений.       Матвей подошёл к ней и, обеспокоенно на неё смотря, спросил:       — Он, что, взял и уехал отсюда?       Перельман раздражённо выдохнула, посмотрев на светло-молочный пиджак и чехол с ноутбуком, которые Евгений оставил здесь. Она отошла в туалет, чтобы сполоснуть лицо, глотнуть воды и прийти в себя. Вернувшись через пару минут обратно в зал, Лиза вдруг поняла, что после недавнего «минутного помутнения» Евгений тут же сел за руль!       «Мне надо срочно ему позвонить. Иначе я не прощу себе, если с ним во время дороги что-то случится», — Лиза старалась не винить себя за то, что не смогла его удержать, потому что Фридман был не ребёнком и сам должен за себя отвечать. Тем не менее, несмотря на эти здравые рассуждения, она всё равно беспокоилась за своего преподавателя.       Матвей, который убирал стол, за которым недавно ел Фридман, вдруг подозвал к себе Лизу. Как только та подошла к нему, он спросил, держа в руках папку со счётом:       — Ты же его обслуживала, да?       После её кивка Матвей развернул папку со счётом, достал из неё купюры и протянул их Лизе:       — А твой преподаватель щедр на чаевые.