Шлейф Маттиолы

На окраине небольшого просёлочного городка расположилась маленькая усадьба из светлого камня с большими окнами, около неё всегда было свежо, бури будто обходили стороной этот дом. В непосредственной близости моря, где всегда пахло солью и свободой, куда паром деревянный тянул постоянно молодого омегу. На рассвете холодно, на закате тоскливо. Сад около усадьбы был большим, занимал почти всё место, не считая двух скамеек. Хозяин дома — молодой омега, — выращивал лишь цветы, которые были отрадой его горячо любимому мужу. Редкие другие клумбы отвлекали глаз для разнообразия и были заработком омеги, но сладкий, ни на что не похожий аромат затмевал голову каждому. Маттиолы — маленькие цветочки, но очень пахнущие, Чонгук видит в этом цветке своего мужа. Красивого и хрупкого, какого съесть хочется. Их дом — их крепость. Тэхён проводит в ней всё свободное время, если не продаёт цветы на своей торговой точке около пристани. Туда часто приходят с букетом встретить кого-то близкого сердцу, и его флористика пользуется спросом. Они знают друг друга сколько себя помнят — дети аристократов держатся вместе зачастую. Всё, как и хотели их родители — поженились, только это были истинные непорочные чувства, вызывающие трепет в груди, а не сухой расчёт на статусную жизнь. Пара отказалась от наследства, отреклась от семей, на свои сбережения сбежала и купила эту усадьбу — двухэтажную, маленькую, но свою, где они проводят тихие вечера и дышат друг другом. Чонгук часто не может надышаться своим мужем, нос держит около шеи, из рук не выпускает. «Красивая пара, подходящая пара», — шепчут им в спины, а они и без третьих лиц это знают. Тэхён во флористику погрузился, Чонгук же пошёл в морское дело, матросом бегал несколько лет, но дослужился до капитана, уже два года гордо носит это звание. Они женаты семь лет, стоило Тэхену перескочить восемнадцать, Чонгук на следующий день его в церковь повёл. Они мечтали долго и счастливо, тихо, сами по себе, без всех, вдали от столицы и вблизи бескрайнего моря. Там, где веяло морской солью — было защищено, там, где пахло маттиолой — уютно. Тэхён поливает сиреневые цветы, тряпкой осторожно смахивает осевшую пыль и грязь с бутонов. Время года как раз приходится на их цветение. Чонгук должен скоро вернуться с очередного похода в море. Иногда Тэхена брала ревность к стихии, она так часто уводит от него мужа, заставляет скучать и волноваться. Его альфа ушёл в море четыре месяца назад и скоро должен вернуться. «Осталось немного до нашей встречи» — крутится в голове омеги. Он внутри чувствует скорую близость. Идёт к травнице, что за несколько домов от него живёт, настойку просит. Дети в их планах были давно, они мечтают о двоих сыновьях, но пока не время. Чонгук питает эту детскую мечту с Тэхёном, но омеге чудится будто ещё рано, а Чон и соглашается. Тэхён ставит настойку на стол, сглатывая ком слюны, в животе печёт от чего-то предвкушающего. Он идёт в сад, где везде витает аромат маттиолы, этим ароматным цветком и сам пахнет, а Чону всё мало. Весь сад в этих цветах, что дороги сердцу альфы. Тэхён срезает самые красивые — цветущие, не спеша идёт на паром с букетом, если и сегодня альфы не будет, он поставит их в вазу, как и другие цветы. На берегу гуляет лёгкий бриз, солнце целует смуглую кожу, даря омеге чарующие ощущения. Его альфа так же нежно его целует, тепло обнимает, солнце знает, как его ласкают. Не думая о светлых брюках, Тэхён садится прямо на песок, кончиками пальцев скользит по нежным бутонам и мягким лепесткам. Вглядывается в водную гладь на горизонте, ждать так утомительно, зато так сладок момент их слияния. Тэхён в предвкушении каждой их встречи, волнуется, словно каждый раз идёт к алтарю. Где-то вдалеке мелькает точка, сердце сжимается в маленькую горошинку. А вдруг это он? Минуты ожидания уже не такие долгие, больше томительные, будоражащие любящее сердце. Глаза омеги горят нескончаемым огнём, когда видит название корабля: «Маттиола». Чонгук слишком любит своего омегу, чтобы быть так долго без него, всегда рядом, около сердца. Соединение их тел можно сравнивать с омежьими романами, они такие же сказочные. Любящий омега дожидается своего капитана. Всегда. Он будет ждать сколько бы не потребовалось. Всё ради этих минут. Чонгук отдаёт команду подчинённым, а сам выглядывает на пароме знакомый до боли силуэт. Он так скучал. Альфа подхватывает омегу под подмышками — кружит в воздухе, слушая заливистый смех в ответ. Его счастье совсем рядом. Они долго молчат, наслаждаются, чувствуют запах, Чонгук с нежной улыбкой смотрит на букет цветов, а затем на омегу. Прислоняется своим широким лбом к омежьему, они трутся носами, крепче прижимаясь. Тэхёну сложно сдерживать слезы, они маленькими капельками скользят вниз, нисколько не мешают. Аккуратный поцелуй приходится в уголок губ, затем перетекает в более страстный, несдержанный. Они изголодались по ласке и теплу, хотелось большего. Им завидовали, эти взгляды спиной чувствовались. Их любовь не понимали, но завидовали. Фыркали на их переплетённые руки, отворачивались на лёгкие поцелуи, кривились в лице от их несдержанной нежности. И все хотели также. Не понимали, что они могут это испытать, не знали, что альфа и омега нашли друг друга и теперь не могли отступить. Они обрели своё крохотное счастье раньше других и стали объектом зависти и чужой злобы. Альфы завидовали Чонгуку — его омега образец грации, эталон красоты, он понимающий и нежный, его Тэхён — тихая бухта для альфы, куда хочется вернуться. Все омеги давились завистью к Тэхёну — его альфа хорошо зарабатывает, высокий красавец, одаривает его подарками с макушки до самых пят, а при встрече кружит в воздухе, будто в танце. Змеи клеветали, что они расстанутся. Старички уже мечтали увидеть их полноценной семьёй. Чонгук ставит омегу на землю, вглядывается в ореховые глаза, что давно пленили собой. Ладонью скользит по тёплой мягкой щеке, тыльной стороной пальца гладит скулы, смахивая влажность. Тэхён за красивую форму держится, пальцами мнёт, всё поверить не может, пожар в животе с новой силой разгорается, альфу требует. — Сколько стран не повидал, а красивее тебя цветка в мире не нашёл, — шепчет капитан в персиковые губы, сливаясь языками в бурной страсти. За шею притягивает омегу, заставляет вставать на носочки, хватаясь за его плечи. Маттиола кружит голову, выбивает посторонние мысли. Его омега наконец на своём законном месте — под его крылом. Чонгук прослеживает как корабль швартуют, сам проверяет каждую мелочь, а Тэхён глаз оторвать не может, стоит с букетом сиреневых цветов, наблюдает за слаженной работой. Они домой идут не спеша — прогулочным шагом, держатся за руки словно им по шестнадцать лет. Их молодость так быстро прошла, оставив только приятные воспоминания. Усадьба встречает распахнутым полем цветов, улыбка касается Чоновых губ — тут так приятно. Омега спешит завести хозяина в дом — стены тоже тосковали по альфе. В помещении прибрано, свежо пахнет цветами и сушеными растениями. Тэхён спешит на кухню, нужно же накормить своего альфу, на корабле нормально не поешь. Они разделяют ужин, болтая обо всём на свете, Чонгук рассказывает про новую страну, показывает подарки для своего омеги. А Тэхён обо всех новостях в посёлке ведает, ничего не упускает. Вечер они дождались с трудом. Хихикают подростками, крадясь в собственную спальню. Кровать встречает хрустящими простынями, а букет в комнате дарит любимый аромат. Чонгук медленно раздевает своего мужа, мягко оглаживает бока, щупает каждую складочку и целует в шею, о которой бредил последние месяцы. Тэхён не отстаёт, выпутывает альфу из его кафтана, щипает за соски, а затем укладывает ладони на крепкий живот, что натренирован физическим трудом. Они целуются, лижутся, обмениваясь слюнями, стукаются неумело зубами, от чего хохочут, но прижимаются ближе. Так необходимо было касаться и чувствовать прикосновения. Каждый сантиметр тела обжигали пальцы. Чмоки нарастали, а дыхание сбивалось. Хотелось-хотелось-хотелось. Зверятами безумными вгрызались, Чон брови хмурит да заваливает омегу на кровать, давит своим телом, кончиком носа утыкается в щеку. Тэхён урчит, как умеют только омеги, требует ласки и внимания. Они так долго не были близки. Четыре с лишним месяца Чонгук не касался этого идеального тела, четыре с небольшим месяца Тэхён не чувствовал внутри своего мужчину. Им голодно, холодно. Пара греется в объятиях, тискаются, прижимаясь ещё теснее, не оставляют и миллиметра между тел. Тэхён разводит ноги, позволяя альфе уместиться на своём законном месте, обхватывает его бока бёдрами, пятками на ягодицы давит, чтобы приступал быстрее. Скулит и просит, цепляется за Чона, чувствуя его запах — морскую соль, его альфа с морем всегда был связан. Чонгук растягивает омегу долго и терпеливо, слушая редкие визги, наслаждается чужой дрожью. Его маленький верный омега только ему принадлежит. Они сплетаются губами, глуша стоны, когда Чонгук наконец входит в жаркую узость. Двигается медленно без какого-либо темпа, лениво даже, покачивается, почти не выходя из Тэхена. А тот до жмурящихся глазок рад снова быть единым целым с любимым. Скулит, кусая свои и чужие губы, пальцами перебирает отросшие волосы альфы, завтра Чонгук попросит его подстричь. Ведь больше никому так не доверится. Эта ночь была без быстрых движений, но страсти хватало с лихвой. Ленивой и нежной была распутница ночь, что спрятала их в тёмных волнах. На утро Тэхён выпутывается из лиан крепких рук, придерживая поясницу, тихонько идет на кухню, где так же на столе покоится настойка. Подойдя к окну, он открывает отвар с немного резким запахом, делает пару глотков, закрывая бутылек обратно. Этого должно хватить. Сзади слышатся тяжёлые шаги, капитанскую походку узнать можно сразу. Чонгук прижимается к голой спине омеги, тяжело дышит в макушку, укладывая руки на плоском животе. Их молчание уютное, ничем не обременённое. — Самый лучший цветок мне достался, — шепчет, обжигая шею, тянется дорожкой поцелуев вниз к плечу, и туда же лбом тыкается. — А у меня самый храбрый капитан в мужьях, — хвастается играючи. — Тэ, может не будешь больше пить настойку? — Чонгук всегда хотел семью, Тэхена под боком и маленькое чудо, плод их любви. — Ты говорил, что следующий поход в море твой последний. Может, после него? Думаю, мы уже готовы, но мне так страшно без тебя, — Тэхён ранней беременности не хотел, а Чонгук был не в праве командовать над чужим телом. Только терпеливо ждал. А сейчас ему дают зеленый свет. Его омега делится своими тревогами и переживаниями, Чон сделает все, чтобы огородить его от стресса в будущем. — Спасибо, — у них разница в возрасте совсем небольшая, Чонгук только на год старше своей любви. — Я сделаю то, что от меня требуется для твоей комфортной беременности. Тэхён кивает, он знает, что каждое слово из уст его альфы — чистейшая правда, и ему не о чем беспокоиться. Следующие несколько месяцев они проводят только вдвоём — друг для друга. Чонгук выполняет всю тяжелую работу, что накопилась в доме, а Тэхён продолжает ухаживать за садом, изредка выбираясь на паром — продать пару букетов. Работа Чонгука приносила им немало денег, того, сколько они накопили с остатком хватит прожить те несколько лет, которые они хотят посвятить первым годам жизни своей будущей крошки. А затем Чонгук снова планирует покорять бескрайнее море. За совместной жизнью совсем не замечаешь уходящих минут, вот супругам снова приходится разлучаться на несколько долгих одиноких месяцев. Тэхен едва сдерживает слезы, повиснув на крепких плечах мужа. Чонгук запоминает теплоту и формы красивого упругого тела. Дышит дорогой сердцу маттиолой, наглаживая тёмные кудри омеги. Крепко целует в последний раз в самые губы до жжения в лёгких и твёрдой поступью заходит на свои владения. Капитана приветствует его команда, им восхищаются, обожают и любят. А сам капитан души не чает в своём маленьком муже. Машет ему рукой, с лёгкой грустью наблюдает, как тонкие длинные пальцы смахивают влагу с ресниц. Глаза обоих спокойны и уверенны. Они горят друг другом, сгорают в синем пламени холодного океана. Впереди около полугода разлуки. Скоро свидятся.

***

Тэхён помнит тепло пальцев альфы, жаркие вздохи, крепкие объятия. Вот уже одиннадцать лет он ждёт своего капитана в той же милой маленькой усадьбе. Так же выращивает цветы и делает из них чай, ведь денег со временем не хватало от простой продажи цветов. Холодными кончиками пальцев касается сухих губ, так давно не целованных. После своего капитана он не может ни на кого смотреть. Верность только ему держит, они перед Богом клялись быть вместе до конца. Вот уже одиннадцать лет он ходит каждый вечер на паром, вглядываясь в тихие волны. Слушает шуршание ветра и позволяет океану видеть свою печаль, свою тягу к любимому, страдания от одиночества. Он всё ещё помнит касания Чонгука, его губы на его шее. Тэхен долгое время себя мучает мыслями, что был бы счастливее, если бы не пил те отвары. Он боялся быть папой, а сейчас боится того будущего, где нет ни сына, ни Чонгука. Злые языки через год после ухода альфы в море потешались. Мол, альфа нашёл цветок краше. Забыл и уплыл в другую гавань. Ядом плевались, что разлюбили омегу, не вернутся к нему, что такая любовь только для книг. Завистливые крысы. А ещё через пару лет и вообще зашептались о страшном, о смерти лютой, что сгинул где в непроглядном море. А Тэхён не верил, слезы лил, но не поддавался на ужасные провокации. Каждое предложение руки и сердца отклонял от навязчивых поклонников, своё кольцо показывал, которое альфа целовал перед сном, благодарил Бога за благословение на их союз. Эти люди ничего не знают, не понимают его горя и одиночества. Не видят как сердце на куски рвется от тоски, а эти твари вместо поддержки — ещё больнее рубят. Тэхен уверен — его альфа жив, где-то заплутал, а звезды не могут его вывести. Вновь стоит на пароме с букетом цветов. Он касается подушечками пальцев ледяной глади, смотрит, как пошла маленькая рябь. На улице уже темнеет, даже отражение своё с трудом видит. Щеки обжигают горячие капли, а ветер холодом кусает румяные яблочки. А вдали так же пусто. Омега с трудом поднимается, уходит, не оглядываясь, это ненавистное душой море не отдаёт ему любимого человека обратно. Укрыло, не отпускает, а Тэхён скучает, нуждается в присутствии своего мужа, своего альфы. — Чонгук? — уходит тихий вопрос куда-то в тишину. Силуэт омеги с каждым шагом становится всё меньше, расплывчатее. Он уходит, оставляя после себя шлейф тех цветов, что так любимы капитану. Сиреневая маттиола. А молодой капитан каждый вечер любуется своим омегой. Отражается светом луны в темной и мутной воде. Крича, шепчет одними губами, чтобы забыл, чтобы отпустил. Лик молодого альфы всегда будет жив, не забыт, в белой форме и причудливом головном уборе, улыбчивый и бесконечно влюблённый в мужа с запахом маттиолы, что так дорога сердцу.