Гнездование

Хайтам уже устал. Утро только началось, солнце всего пару часов как поднялось над горизонтом, а ему уже хочется лечь и тихо умереть где-нибудь в пустыне, чтобы никому не пришлось заморачиваться с похоронами - засыпет сверху песочком и сойдёт. Не то чтобы у него были какие-то серьёзные проблемы - кроме Кавеха, но он сам его выбрал, так что жаловаться на это будет не совсем справедливо с его стороны, - просто в последнее время было слишком много мелких проблем, требующих его внимания. Хайтам до сих пор, - больше полугода уже прошло, - разбирает дела, оставшиеся после Азара, проверяет, перепроверяет, подшивает и ещё раз перепроверяет по архиву. К тому же, он всё ещё совмещает обязанности Великого Мудреца и Секретаря Академии: скорее муторно, чем сложно, особенно с учётом того, что он сам составляет себе рабочий график, но в последнее время, в преддверии празднования фестиваля Сабзеруза, вопросов, требующих его внимания, становится всё больше. Мудрецы снова что-то там мутят в обход его кресла Великого Мудреца, и хоть Сайно и обещал с этим разобраться, Секретарь привык держать руку на пульсе. И, конечно - командировка в Пустыню на целых две недели, пусть и по личной просьбе Архонта, это именно то, чего Хайтаму не хватало для полного "счастья". Но он поехал. И вернулся только вчера, злой, как сотня геовишапов, грязный и уставший, но вот ему уже нужно бежать в Академию, чтобы выслушать отчёт Сайно и, он уже предчувствует, возмущение всех нынешних Мудрецов разом. А нужно ещё как-то сдержаться и вылить на них только сдержанное презрение, вместо откровенной уличной брани - понабрался от соседа, и ведь прицепилось же! Конечно, на самом деле всё было не так плохо: Кавех встретил его ласковой, немного сонной улыбкой, нежным поцелуем в щёку и вкусным домашним ужином, дом стоял и не грозил вот-вот рухнуть, в гостиной и спальне было чисто и приятно пахло уличной свежестью, хотя архитектор предпочитал жечь благовония едва ли не круглые сутки, а спалось, с Кавехом под боком, крепче, чем все две недели до этого. Но утро грозило доконать обычно безэмоционального Секретаря - Хайтам готов был сесть и заплакать. Куда-то пропал его плащ: в пустыню он ездил в специально подобранной для таких мероприятий экипировке, а его повседневная накидка оставалась в прихожей на крючке у входа. И её там не было. Когда он спросил Кавеха, тот, гнусавя в подушку, спросонья пробормотал ему что-то между "посмотри в стирке" и "иди нахуй", и Хайтам так и сделал: пошёл смотреть в стирке. Накидка, правда не та, что он оставлял на крючке, а запасная, нашлась именно там: свежевыстиранная и приятно пахнущая ненавязчивой свежестью ополаскивателя. Уходя, Хайтам ласково чмокнул Кавеха в щёку - стирка этих накидок обязательно проводилась вручную, и это был огромный и очень выматывающий труд. Секретарь и сам, стирая их, ленился второй раз набирать воды и полоскать с ароматным бальзамом, так что такой жест внимания разлился теплом где-то в груди. День прошёл, а накидку, ту самую, тоже свежевыстиранную, пахнущую хвойной свежестью, Кавех обиженно швырнул ему в лицо, как только Хайтам открыл входную дверь вечером. Возвращаясь из Академии, он заскочил в таверну и прихватил любимый десерт Кавеха и бутылку их любимого вина - почти такую же Кавех пару лет назад разбил об его голову в пылу ссоры - так и начали встречаться. А вино и правда было вкусное, но Кавех был зол на своего парня за задержку без предупреждения, и только оно определённо не сгладило бы его колючек. Пришлось применять тяжёлую артиллерию: Хайтам выменял у торговцев из проходившего мимо Руин каравана пару серёжек. Золотые, два крепления - на хрящик и на мочку, соединённые несколькими приятно звенящими цепочками, и на тех же трёх цепочках разной длины болтаются подвески в виде Райских птиц из драгоценных камней. Непредвиденная задержка сразу была забыта, а Кавех выразил свои восторг и благодарность самым сладким для обоих способом. Десерт был временно отложен в прихожей, и добрались они до него лишь во втором часу ночи - уставшие, со слипающимися глазами, на подгибающихся ногах - Хайтам, Кавех вообще отказался вставать с кровати и потребовал праздничный ужин и вино прямо в постель. Так и отпраздновали, накрытые одним одеялом, полулёжа, отпивая прямо из горла, потому что откровенно лень было возиться с бокалами, и поедая торт руками, из-за чего не обошлось без баловства - Кавех измазал Хайтаму всю грудь сладким кремом, после чего с упоением принялся его вылизывать со словами: "Не пропадать же вкусняшке!" Про ситуацию с накидкой Хайтам благополучно забыл. Но буквально через неделю пропала футболка, в которой Хайтам ходил дома - свободная серая из мягкой ткани, приятно льнущей к телу. Секретарь не стал соваться "со своими глупыми проблемами" к возлюбленному, к которому на переработку попал "абсолютно бездарный" проект какого-то "выскочки с Кшахревара, грезящего славой второго Светоча даршана". Кавех был в самом отвратительном расположении духа и грозился то дойти аж до Мудрецов с требованием отчислить "необразованного имбецила", принципиально игнорируя факт того, что буквально живёт и встречается с исполняющим обязанности Великого Мудреца, то самолично переломать пальцы заносчивому малолетке, возомнившему себя не пойми кем, чтобы игнорировать вообще все правила безопасности. Аль-Хайтам сделал в уме заметку: уточнить имя и курс незадачливого обучающегося, когда гнев Кавеха, сравнимый с яростью тигра Ришболанда, немного уляжется, и самоустранился на пару дней, курсируя между спальней, кабинетом и Академией. Завтраки пропускал, обедал перехваченными утром в таверне блюдами, на ужин то же самое впихивал в Кавеха, который в первый раз аж зашипел на него, точь в точь - недовольный кот. Но Хайтам прекрасно знал, как его можно задобрить и отвлечь даже от чертежей проекта, сравнимого с Алькасар-сарай. Чем без зазрения совести и пользовался - медленно, ведя руками по чужому телу, опускался на колени, не спеша, бренча многочисленными украшениями, расстёгивал и приспускал чужие штаны, а затем долго, вдумчиво и с нескрываемым удовольствием собственным ртом разбирал своего Кавэ на части, пока тот не начинал скулить и умолять, распластавшись на собственном чертёжном столе. Футболка нашлась через два дня под кроватью, а Кавех, - оказывается, он только проверял курсовую работу и отмечал ошибки, не внося правки, - уже во вполне благодушном настроении милостиво позволил кинуть её в стирку к своим вещам, тоже какие-то пару футболок. Среди них вроде мелькнула какая-то знакомая, но Хайтам только отмахнулся - они жили вместе четвёртый год, Аль-Хайтам видел весь не особо то и большой скарб Кавеха и изучил вдоль и поперёк всё, что они в первый год поочерёдно стирали. Ещё через неделю Секретарь наконец собрался с духом, чтобы самолично выстирать походную экипировку, полную пыли, грязи и песка, провонявшую тошнотворным запахом пота и затхлостью воздуха внутри Руин. Тоже мероприятие, как и с накидкой, не на один час монотонной возни. И каково же было его удивление, когда костюм нашёлся уже выстираным. Правда, в маленькой комнате - бывшей спальне Кавеха, ставшей небольшой мастерской, в шкафу, а не на нижней полке комода в их общей спальне. От костюма ещё тянуло смесью запахов, но уже заметно слабее. - О, ты снова собираешься в экспедицию? - озадаченно моргнул Кавех, вернувшись в тот вечер со встречи с заказчиком, - Если ты просто вдруг вспомнил, что свои грязные шмотки нужно стирать, то можешь не напрягаться и просто поблагодарить: я выстирал этот твой кошмар, но хотел попозже прополоскать ещё раз - запахи в ткань въелись просто намертво, не понимаю, как ты мог забыть об этой дряни почти на месяц, у нас бы весь дом провонял Руинами! А если ты, не дай Архонты, слышишь, Хайтам! Не дай Архонты, ты принёс споры какой-нибудь древней плесени...! Кавех ещё что-то недовольно бубнил, пока Хайтам крадущимся шагом подбирался к блондину, чтобы в самый неожиданный момент, когда архитектор отвернётся, подхватить на руки и зацеловать в раскрасневшиеся щёки хохочущего и игриво отбивающегося возлюбленного. Отбивайся он всерьёз, у Хайтама были бы большие проблемы. Окружающим вообще почему-то казалось, что они двое - самые яркие и запоминающиеся, но и самые невыносимые гении Сумеру - готовы в любой момент вцепиться друг другу в глотки в битве не на жизнь, а на смерть за какие-то дурацкие идеалы. Нет, они действительно часто спорили - по статистике, примерно в три с половиной раза чаще, чем другие парочки, живущие вместе. Но у Хайтама бы просто рука не поднялась ударить соседа: сначала решала старая, пусть и давно закончившаяся, дружба. Да и у кого бы поднялась рука ударить ту одинокую, печальную тень человека, которую Секретарь забрал со второго этажа таверны в один, казалось бы, обычный вечер? Конечно, потом Кавех немного отошёл, склеил какие-то осколки в своей душе, пусть и явно кое-где накосячил, соединив не те грани, раскрепостился и стал невыносимым соседом, но как раз в той степени, которая, будем откровенны, была Аль-Хайтаму необходима. Рутина, такая простая и удобная, незаметно убивала Секретаря Академии, превращая в очередной винтик системы - не появись у него фактор хаоса в виде взбалмошного блондина, который раскачал его и вытолкнул из уютной скорлупки постоянства, и кто знает, чем закончились бы эксперименты Азара для них, Архонта, Сумеру и всего Тейвата. Влюблённость пришла легко и незаметно: Кавех в очередной раз крыл его последними словами, поминая предков до самых времён Царя Дешрета, а Аль-Хайтам любовался гневно сдвинутыми бровями, пухлыми губами и сверкающими рубинами-радужками, в которых наконец-то сверкала бьющая через край жизнь с неумолимой яростью пустынной бури, а не мертвая покорность и смирение. Удивительно ли, что под конец полуторачасового монолога Хайтам, осмысливший и принявший себя и свой выбор, поцеловал опешившего архитектора? Ни капельки. Удивительно ли, что Кавех не залепил ему пощечину? Спорно: Хайтам предполагал такой вариант, но он не был основным. Удивительно ли, что Кавех после этого две недели избегал его под всеми возможными предлогами и даже напросился пожить к Тигнари? Ни капельки. Хайтам только терпеливо ожидал его возвращения, чтобы, не слушая возражений и глупых домыслов, пришедших в очаровательную блондинистую голову, поцеловать ещё раз прямо на пороге их дома. И уже потом выслушать ещё полтора часа отборной брани - куда ж без этого? Но, тем не менее, каждый раз, встречаясь с Сайно и Тигнари, Кавех к концу вечера сидел в накидке Секретаря, потому что в своих-"на них явно пожалели ткани, Кавэ,"-рубашках ужасно мёрз, и Хайтам сам натягивал на возлюбленного свою вещь, беззлобно ворча, пока Кавех хихикал себе под нос. Кавех приносил ему домашние обеды прямо в кабинет, врываясь неожиданно и, иногда, разрушительно, как нагрянувшая в город пустынная буря. Они вдвоём по выходным прогуливались то на Большом Базаре, то вблизи Дворца дворцов, куда Кавех не рисковал ходить в одиночку, боясь не справиться с вызываемыми этим местом чувствами, то и вовсе шли куда-нибудь в лес, побродить на природе и отдохнуть от шума города. И в эту рутину вклинились пропадающие вещи. Если первые три, даже четыре случая Хайтам списал на Кавеха, случайность и собственную небрежность, то исчезнувшая прямо из стирки третья домашняя футболка за два месяца, конкретно напрягала. Или у них в доме завелись полумифические Аранары, за которыми Кавэ маниакально охотился по Сумерским лесам, или стащить футболку мог только сам архитектор. Но Аль-Хайтам в упор не понимал, зачем его сожителю его грязные футболки? Этот вопрос, впрочем, Хайтам не стал задавать возлюбленному: вещи не пропадали с концами, а через пару дней появлялись то в стирке, то в комоде - свежие и приятно пахнущие после стирки, а архитектор делал вид, что он к этому непричастен "и вообще, Хаяти, не приплетай меня к своей рассеянности, я, конечно, весь твой и только твой, но ещё не врос в тебя настолько, чтобы отвечать за твои действия". И после этой тирады, окончившейся звонким поцелуем в щёку, Хайтам должен волноваться о каких-то там футболках? Не смешите. Но вопрос с пропадающими и возвращающимися вещами решился сам собой, когда Секретарь однажды пораньше вернулся домой: у них были просто адские пару деньков из-за активации одного из древних механизмов в Руинах. Присутствие Аль-Хайтама требовалось на месте, и он сорвался прямо из кабинета, едва успев заскочить домой за спецкостюмом, сбросив повседневный плащ на пол в прихожей и чирканув на каком-то обрывке листа записку Кавеху, чтобы тот его не потерял, когда вернётся под вечер и не обнаружит соседа дома. И после пяти дней успокоения механизма и проведения раскопок сама Малая Властительница выпроводила временно исполняющего обязанности Великого Мудреца домой, обозвав трудоголиком и бескомпромиссно заявив, что у него недельный, нет! Двухнедельный отпуск. Хайтам заскрипел давно несмазанными петлями входной двери в районе двух часов дня - самое пекло на улице, но Секретарь не захотел пережидать где-то в таверне, когда до родных стен оставалось рукой подать. Родные стены встретили его приятной прохладой, нежным ароматом благовоний с запахом речного лотоса и полной тишиной. Хайтам привычно скинул в прихожей экипировку, с которой на пол высыпалось не меньше полукилограмма пустынного песка, и прошёлся по комнатам в поисках архитектора. Кавех терпеть не мог встречаться с клиентами в разгар дня - постоянно мёрз, но в дневную жару для него получить тепловой удар - дело двух-трёх часов, поэтому все встречи он старался назначать на вечер. Хайтам специально проверил календарь на кухне, но на сегодняшний день никаких заметок не было - Кавех однозначно должен быть дома. Но ни в гостиной, ни в ванной, ни в собственной мастерской его не оказалось. Войдя в спальню, Хайтам облегчённо выдохнул, не успев толком напрячься: блондинистая растрёпанная макушка торчала из-под... Хайтам с удивлением присмотрелся, узнавая в импровизированном одеяле свою накидку. Ту самую, что он впопыхах сбросил на пол прихожей. Тёмно-зелёная ткань была бережно расправлена и подоткнута, образовывая некий кокон, тогда как носом спящий Кавех сопел прямо в воротник, на котором ещё наверняка остался запах парфюма, которым Хайтам каждый день брызгался перед выходом из дома. Подумав, Секретарь тихо вышел, прикрыв за собой дверь - очень хотелось пристроиться к сладко сопящему возлюбленному, что выглядел крайне очаровательно, - Кавех лежал, расслабленный, подогнув ноги так, чтобы целиком поместиться под плащ Секретаря, - но тащить в постель пыль и песок не хотелось, поэтому первым делом Хайтам наскоро принял душ, натянув после него только домашние мягкие шаровары, и уже в таком виде пробрался в спальню. Кавех лежал в той же позе, прижимая к груди смятый уголок воротника, а любимое одеяло, привезённое аж из Снежной, сбилось куда-то в ноги. Секретарь кошачьей поступью добрался до кровати - ни одна половица не скрипнула! - и устроился на другой половине кровати, подтянув недовольно захныкавшего сквозь сон Кавеха в объятия. - Хаяти... - Да, Рухи, - с нескрываемой любовью и явным весельем в голосе отозвался Хайтам и едва удержал от неожиданности дёрнувшегося парня. - Х-х-хайтм?... Ты уже вернулся? Р-разве ты не писал, что задержишься не меньше, чем на неделю?... - Малая Властительница была недовольна моим трудоголизмом и приказала взять две недели отпуска, - пояснил Секретарь, с нежностью укладывая возлюбленного обратно и притягивая ещё ближе, - И, вернувшись, я вдруг, веришь ли? Обнаружил Аранару, который поселился в моём доме и таскает мои вещи... - Я-я-я м-могу это объяснить, - заикаясь, пролепетал покрасневший до кончиков ушей архитектор, и Хайтам милостиво кивнул, готовый выслушать любую безобидную ложь, которую его Рухи для него придумает, но категорически не готовый к тихому, почти жалобному, - Я скучал. Без тебя было одиноко... Кавэ под удивлённым двухцветным взглядом тушуется, бормочет что-то неразборчивое себе под нос и прячет лицо в чужом стыке плеча и шеи, где почти сразу чувствуется мягкий поцелуй, и - Хайтам едва разбирает по движению этих самых губ на коже - теплое, как солнечный зайчик "С возвращением". - Я тоже скучал, Рухи, - улыбается Хайтам в блондинистую макушку, пока подлое сердце бешено стучит, норовя выпрыгнуть из-под рёбер, - Когда в следующий раз соскучишься или почувствуешь себя плохо, не кради мой футболки, Рухи. Лучше найди меня - большую часть времени я ведь рядом, правда? - Хршо, - заплетающимся языком согласился архитектор, на что Аль-Хайтам только усмехнулся - точно в полудрёме ничего не услышал, но, зная что рядом только безопасный любимый Секретарь, был заранее согласен на что угодно. Придётся повторить ему то, на что он согласился, завтра - на свежую голову. А на следующий день Тигнари будет очень зол, что зря прождал Кавеха три часа в таверне, но, глядя на счастливое лицо блондина и рабочую футболку Секретаря на нём, только отмахнётся - влюблённые дураки, они могли и апокалипсиса не заметить, не то, что забыть о назначенной встрече с другом. Они с Сайно сами не так давно ходили такие же влюблённые, пока грозный Генерал Махаматра не встал перед ним на одно колено с заветной коробочкой в потеющих ладонях. А Сайно в этот момент, пока Тигнари для вида всё же отчитывал архитектора, на правах более опытного в любовных делах, просвещал Аль-Хайтама в тонкости бракосочетания. Нужно же Кавеху что-то, что будет вещественно напоминать ему, что он не одинок?