A Year Every Minute

Нажав "Ввод", Гастер застыл в ожидании, его рука слегка дрожала над командной строкой. Еще немного, и его тело начало отделяться, куски кода отрывались от него и втягивались внутрь Санса. Через мгновение вирус, стоявший перед ним, осознал, что делает, и начал громко смеяться, звук был похож на крик, но слишком радостный. “О, так вот каков твой план! Собираешься вселиться в собственного сына и опекать его до конца своих дней? - видишь? В конце концов, мы не так уж сильно отличаемся друг от друга”. Гастер нахмурился: “Нет. Мы очень, очень разные”. Он наблюдал, как его тело распадается на части все быстрее и быстрее, а его собственный код превращается в Санса. Когда остатки его самого исчезли, командная строка мигнула и исчезла, а по стенам поползли строчки кода. Правая глазница Санса вспыхнула фиолетовым, прежде чем серость вокруг них отступила, оставив его и человеческое дитя стоять в коридоре, как и несколько секунд назад. В тот же миг ему показалось, что кто-то взял молоток и проломил череп Сансу. Его глаза широко раскрылись, тело затряслось, рука все еще была вытянута вперед, прежде чем он смог схватить душу человека. Воспоминания, которые не были его собственными, нахлынули на него. Паника. Бежать. Страх. Прятаться. Он видел войну. Кровь и пыль в неизмеримых количествах. Там были сражения. Так много сражений. Гнев. Ярость. Леденящее кровь безумие. Истощение. Горе. А потом... ничего. Не жалость или раскаяние, а пустота. Затем, спустя долгое время, любовь. Санс обнаружил, что смотрит на то, что, как он мог только предполагать, было младенцем, лежащим на столе, из которого под разными углами торчат трубки и провода. Он увидел, как над ним нависли руки, в одной из которых не хватало костяного кружка посередине. Они заколебались. “...Я не уверен, что смогу продолжать в том же духе”. Он чувствовал вину. Санс наблюдал глазами Гастера, когда тот сидел, сгорбившись, за тем же столом, но все было по-другому. В комнате было темно, и единственным источником света был наполовину разбитый монитор, который издавал звуковой сигнал над ним. Он почувствовал, что впервые за десятилетия пролил слезинку, но быстро смахнул ее и, подняв глаза, увидел себя слабым, тающим и полумертвым. Время шло, и чувство любви росло. Теперь он мог видеть Папируса, счастливого и смеющегося младенца. Санс наблюдал, как Папирус и он сам растут у него на глазах под пристальным взглядом своего создателя, и чувство любви и принятия росло все больше и больше. ...И все же чувство вины оставалось. Он почувствовал возбуждение. Он наблюдал через Гастера, как они оба неустанно работали над машиной времени, а затем почувствовал абсолютный восторг, когда им это удалось. Затем отчаяние. Санс увидел, как его и Папируса подбросило в воздух... а затем все погрузилось во тьму. Темно, еще темнее, еще темнее - ничего не было. Ничего. Он задыхался. Пустота захлестывала его. Он пытался закричать, увидеть хоть что-нибудь, но нигде ничего не было. А потом появилось все. Каждый мир, каждое время были у него под рукой. Он видел, как умирает сам, снова и снова, и наблюдал глазами своего отца, как тот сражался с аномалией снова и снова... и снова... и снова. Он видел, как Гастер наконец был повержен, а вирус навис над ним, занеся нож над потрескавшейся белой душой. Он едва успел убежать, соскользнув обратно в пустоту. Затем он потерял сознание, и все погрузилось во тьму. Когда он снова проснулся, все было по-прежнему черно. Он лежал неподвижно, ничего не делая. Он не помнил, кто он и где находится. Ему казалось, что так прошло тысячелетие. Он был призраком, время от времени перемещавшимся во времени и пространстве, но ни разу не имевшим возможности взаимодействовать с окружающим миром. Пока, в конце концов, ему не удалось оказаться в нужном месте в нужное время. Он парил рядом с Сансом, когда тот сидел на скамейке в Уотерфолле. “похоже, яблочко от яблони недалеко падает, да, пап?” Что-то щелкнуло, и Гастер наблюдал за Сансом, пока тот разговаривал с ним, прежде чем заплакать. Нет... нет, что он делал? Воспоминания нахлынули на него точно так же, как сейчас нахлынули на Санса, доктор повернулся и направился обратно в пустоту. Он вспомнил, кто он такой. Он знал, что должен был сделать. Ему пришлось принять решение, которого он не хотел, чтобы спасти своих сыновей. Санс даже не заметил, как согнулся пополам и, схватившись руками за голову, закричал. Он кричал, кричал и кричал, когда воспоминания, которые не были его собственными, воспоминания о том, что, казалось, длилось тысячи и тысячи лет, отодвинули все остальное в сторону, чтобы освободить место. Годы? Минуты? Ничто из этого не имело значения. Все это было просто неразберихой. Сейчас было тогда, а тогда было сейчас. Ничто не хотело выстраиваться в ряд, все было разбросано. Он чувствовал, что вот-вот сойдет с ума. “Нет! НЕТ!” Ему казалось, что он не слышал этого голоса всю свою жизнь. Это было сурово и властно, но в то же время было что-то такое, что успокаивало его. Это пронзило весь шум в его голове, как пуля, и привлекло его внимание. “Успокойся! Все будет хорошо”. Санс лежал на полу, пыхтя и отдуваясь, его голова была мокрой от пота, а в глазах мерцала магия. Его взгляд метался по комнате, пытаясь найти источник голоса, но ничего не нашел. “п-... папа...?" ” ...Да, это я. “ нерешительно произнес голос. Санс медленно перевернулся на живот и снова огляделся. “ Меня там нет. Я внутри тебя. - Он посмотрел в пол и улыбнулся, затем начал смеяться и прикрыл рукой глаза. - я схожу с ума. я, блядь, сошел с ума. - Нет, это не так. Вставай, Санс Санс не двигался, вместо этого он лежал на земле и смеялся все сильнее и сильнее. "САНС! Черт возьми...” Голос застонал. Санс почувствовал, как в правой глазнице защекотало, чего он никогда раньше не чувствовал, его зрачок расширился, прежде чем вспыхнуть фиолетовым. Он мог только наблюдать, как его тело стало само по себе. Его смех оборвался, и он уставился на себя. “что...” “прости. Я не хотел бы этого делать, если бы в этом не было необходимости, но ты не даешь мне большого выбора.” Санс поднял глаза: человек все это время стоял и терпеливо ждал. Улыбка не сходила с их лиц, они небрежно ковыряли ножом кончики ногтей. Он сглотнул и посмотрел на свои руки. “так ли это… это действительно ты?” "Да. Это я. - Голос Гастера звучал совсем не радостно. - Я просто хотел бы, чтобы наше воссоединение было менее… жутким” Санс горько рассмеялся. - да, это довольно странно. ” Вы закончили? Человек, наконец, заговорил, звук был искажен, и казалось, что два разных голоса накладываются друг на друга. “Как бы ни было забавно наблюдать, как ты кричишь и бьешься на полу, я с нетерпением жду начала, если ты не возражаешь”. Ребенок улыбнулся, нож покачивался у него на боку. “Видишь ли, такого раньше не случалось, и я очень рад видеть, к чему это приведет. Интересно, сможет ли твой папа помочь тебе после того, как потерпел неудачу во многих других твоих версиях”. Санс нахмурился, мгновенно возвращаясь к реальности, с которой столкнулся в данный момент. Он встал и засунул руки в карманы, ожидая. - Санс, это будет нелегко для нас обоих. Я хочу, чтобы ты это понял. - сказал Гастер, - я заставлю твое тело делать то, на что оно не должно быть способно. Я... - Он сделал паузу, как будто ему было больно произносить следующие слова. - Это причинит боль нам обоим. Но это все, о чем я мог думать. Это наш последний шанс спасти не только эту временную шкалу, но и все остальные”. “да… я так и думал.” Санс резко втянул воздух через нос. Человек начал хихикать, его рот скривился в нечеловеческой ухмылке. “Давай посмотрим, что у тебя припрятано в рукаве на этот раз”. Они бросились вперед, посылая волны голубых костей, чтобы остановить их. Ребенок перепрыгнул через них, подбегая все ближе и ближе, прежде чем нанести удар ножом. Санс уклонился, прежде чем призвать кость в правой руке и использовать ее, чтобы ударить ребенка по голове, как летучую мышь, и отправить его в полет к ближайшей колонне Он запнулся и посмотрел на кость в своих руках. “ я не... “ Это я. Тебе придется к этому привыкнуть. - Санс неловко сглотнул. "ой." Ребенок приподнялся, вытирая кровь с носа, и начал смеяться. “Интересно. Это что-то новенькое!” Санс ничего не сказал, обнаружив, что тянется вперед и смотрит на свою правую руку. Он увидел, как открылось окно с подсказками, и почувствовал острую боль, пронзившую его руку и затылок. Санс стиснул зубы и пробормотал, набирая что-то, чего не знал. “Прости, малыш. Надеюсь, мне придется проделать это всего несколько раз”. “делай, что должен”. Скелет резко вдохнул, пытаясь заглушить боль. Он нажал "Ввод", и окно исчезло. “Я, наверное, на какое-то время возьму управление на себя, это может привести к путанице”. Стены дергались и колебались, по каждой поверхности пробегал код, прежде чем внезапно исчезнуть снова, и все вернулось в нормальное русло. Затем без предупреждения все потемнело, а затем появилось снова, причем совершенно в беспорядке. Колонны стояли по бокам или проходили сквозь стены, часть пола была неровной, как скалы, и уходила вдаль. Некоторые участки представляли собой черные пустоты, которые ни к чему не вели, в то время как другие постоянно конфликтовали друг с другом и сжимались от всего, к чему прикасались. Санс огляделся по сторонам, и ему показалось, что все это продолжается вечно, и конца этому не видно. “чт...” “Я же говорил, что это может запутать”. Человек тоже огляделся, нахмурившись. «Понимаю. Ты тоже догадался привнести в этот мир свои маленькие салонные фокусы”. Они звучали раздраженно. Санс поймал себя на том, что улыбается, его глаза на мгновение закрылись, когда он усмехнулся, а затем пожал плечами. Когда он снова открыл их, правый вспыхнул фиолетовым, в то время как левый колебался между синим и желтым. Раздавшийся голос был почти его собственным, но с гораздо более искаженным звучанием Гастера. “ ̷Н̷у̷.̷.̷.̷ ̷я̷ ̷н̷е̷ ̷з̷р̷я̷ ̷б̷ы̷л̷ ̷к̷о̷р̷о̷л̷е̷в̷с̷к̷и̷м̷ ̷у̷ч̷е̷н̷ы̷м̷"̷"..