Captif

— Я самый обычный человек. Нет нужды делать из меня демона. — Потому что ты и есть демон. — Огрызнулся слабый голос. — Неправда. Я всего лишь изучаю тебя. — Урод! Это не изучение! — Он все не унимался. — Моя рука! МОЯ РУКА! Ты хочешь лишить меня ее, будто это не часть моего тела! Говнюк! УРОД! — Речь плавно переходит на крик. — ТЫ, УЕБОК, ДАЖЕ ЖИЗНИ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ! — Пощечина. — Заткнись. Я сюда пришел не оскорбления слушать. — Дотторе наконец отошел, чтобы достать необходимые инструменты. Тем временем пленник лежал на столе, скованный ремнями. Он тут и очнулся, поэтому не знал и не мог увидеть, что его окружает. Судя по яркой круглой лампе над телом, тихим посторонним звукам — их здесь больше, чем двое. И самое страшное здесь не то, что пленнику, только что очнувшемуся на этой койке, сказали, что ампутируют руку, а то, что человек, которому принадлежали эти слова, не видел в них ничего страшного. Даже наоборот, реакция «пациента» его забавляла. — Мне интересно, — с насмешкой произнёс док, — сколько же ты сможешь выдержать? — Руки в перчатках надели на лицо кислородную маску. Прямо перед тем, как отключиться, пленник услышал голос Дотторе прямо над ухом: «я покажу, что значит АД.» Через какое-то время пленник очнулся лежа на полу в почти пустой камере. На вид здесь было чисто… Белые пол, потолок и стены. В одном углу стоит койка с тонким матрасом, в другом — санузел, представляющий дырку в полу со сливом, и умывальник. Зеркала нет, двери пленник тоже не наблюдает. — Последнее, что я помню — койка, голос того урода… Но что произошло..? На том столе..? — Тело ощущается странно. Такое тяжелое… Пока получается только сесть на полу. Мужчина наклоняется вперед, сильно сутулясь. Он поглаживает рукой голову. По ощущениям на ней совсем коротенькие волосишки, не больше трех миллиметров. — Странно… Я не помню ни своего имени… Ни того, кто я… — Мужчина поднимает перед собой руки. — Ни почему оказался здесь... — Левой кисти не было. Рука заканчивалась запястьем. На культю были намотаны бинты, немного выпачканные в крови. — Чт… Что..? — Мужчина резко подскочил на ноги, смотря на руку. — М-моя рука… ОН ПРАВДА ОТРЕЗАЛ МНЕ РУКУ. УРОД! УРОД! — Надрывая связки кричал мужчина. Из глаз потекли слезы. Тело трясется само собой. Ноги непроизвольно слабеют. Мужчина падает на пол, вставая на колени. Он приподнимается, подползает к стене и ударяет по ней кулаком и культей одновременно. Еще раз и еще раз. Крик не затихает. Изо рта продолжают лететь оскорбления и вопли. По бинтам начинает расползаться алое пятно. Спустя несколько ударов кровь просачивается сквозь бинты и начинает течь по руке и по белой стене, оставляя крупные брызги и подтеки. Боли не ощущается. Видимо обезболивающие работают на отлично. Еще несколько ударов спустя силы заканчиваются. Мужчина падает на пол и, закрыв глаза рукой, начинает плакать навзрыд. Неизвестно сколько времени прошло. Может быть час, может три… Из небольшого окошка, открывшегося в стене, выпадает поднос с сероватой и на вид дешевой похлебкой, больше напоминающей мутную воду после промывки риса, смешанную с овсом или какими-то другими зернами. Рядом стоял стакан воды и две белые довольно крупные таблетки. Приборов или чего-то еще не было, а посуда бумажная. Мужчина посмотрел на поднос, подполз к нему на четвереньках, взглянул на еду. В глазах пустота. От вида похлебки даже начинало тошнить. Он отвернулся, увидел кровавый след от руки, тянувшийся от стены и до кормушки. Мужчина протер лицо целой рукой, забрался на кровать и постарался уснуть. Из головы не выходила фраза про Ад. Она повторялась, как эхо, но становилась все громче. Голос расползался по всему телу, болью отдавался в культе и приводил засыпающий мозг в сознание. Пленник поднялся на ноги, медленно подошел к подносу, проглотил таблетки, запил водой и на этот раз уснул почти моментально. Дни тянулись совершенно одинаково. Первую неделю пленник еще старался думать о своем предназначении. Почему именно он находится здесь, откуда он взялся и за что его решили мучать. — Я не помню своего имени… Как же меня зовут? Я хочу придумать себе имя… — Он стал медленно ощупывать лицо. Нос с небольшой горбинкой, кончик которого сильно опущен. Губы сухие, тонкие с ярко выраженной аркой купидона. Брови есть, но на ощупь они довольно тонкие. — Наверное меня могли бы звать Каптиф… Примерно раз в сутки появлялся поднос с безвкусной похлебкой. Иногда к еде добавлялись бинты. Тогда Каптиф мог снять старую повязку и наложить новую. Несколько раз Каптиф ощупывал и разглядывал стены в попытках найти дверь. «Но тут же должен быть выход?!» — он стучал по стенам, пытаясь найти полость. Но ничего не получалось, совсем ничего. Время шло, кожа затягивалась. Вскоре пленник смирился со своей участью. Он подсел на таблетки, которые оказались сильнодействующим снотворным, а не, как он думал раньше, обезболивающим, и теперь совсем не мог самостоятельно уснуть. Похлебки вполне хватало на бесцельное существование. Мужчина почти не ходил, много лежал и говорил сам с собой, ища в памяти прошлое и причину происходящего с ним сейчас. Плакал. Дни слились в один долгий месяц... И когда культя полностью зажила, а Каптиф смирился со своей новой жизнью, случилось нечто неожиданное… Все как и обычно: он проглатывает таблетки и засыпает. Но стоило ему открыть глаза на этот раз, как он оказался на том самом столе, с которого все началось. Глаза слепила яркая лампа; было тяжело, но Каптиф старательно пытался разглядеть лицо в маске с клювом. Кажется у него были голубые волосы и странная серёжка на ухе, мерцающая приятным голубым в темноте. — Придумал себе новое имя, captif? Старое не устраивает? — Смешок. — Что ты задумал? — Я? — Послышался смех. Он был приглушенным, как будто его пытались сдержать. — Ничего такого. Просто небольшой эксперимент. — Дотторе говорил это, с трудом сдерживая смех. — Ты бы видел свое лицо. — Доктор засмеялся. — Я думал, ты будешь держаться дольше. В ответ на это Каптиф попытался подняться. Ремни заскрипели от натяжения. Дотторе сосредоточил свое внимание на пленнике. Его получилось взбесить так легко. Глупец. — Снова решил отпилить мне чего-нибудь? — Зарычал подопытный. — ГОВНЮК. Ты хоть представляешь какого это? — Расскажи, ну же? — Как приятно видеть животную ненависть в глазах. По спине пробежали приятные мурашки. До жара в груди было приятно наблюдать за мучениями. — Ты оставил меня одного в четырех стенах. Ты отпилил мне руку. Как ты думаешь, что я должен чувствовать?! — Гневную тираду прекратил истошный крик, сорвавшийся с губ. Что-то очень тяжелое, кажется, кувалда, разбила кости голени. — Урод! — Каптиф ударился затылком о холодный стол, оставляя попытки рассмотреть своего мучителя. — Как ты, сволочь, спишь после того, что делаешь? — У меня есть отличные таблетки. Тебе, насколько я знаю, они тоже понравились. — Каптиф взвыл. В его ногу, ближе к паху была введена довольно массивная игла. По ней текло средство для анестезии. Подействовать оно должно было через полчаса, но Дотторе и другие люди в масках принялись к ампутации уже сейчас. Как бы Каптиф не пытался сопротивляться, его останавливала сначала нарастающая при каждом движении боль, затем действие региональной анестезии и ухудшение подвижности ноги. Каптиф наблюдал за тем, как постепенно чужие руки избавляются от его ноги. Затягиваются бандажи, разрезаются мышцы, отпиливается кость. Каптиф не скупился на оскорбления и крепкие слова, умываясь при этом слезами. — За что ты так со мной?! — Всхлип. — Неужели ты не испытываешь сострадания?! — Попытка высвободиться из ремней. — Да ты хуже демона, bâtard! — Начинаешь вспоминать родной язык? — Засмеялся Дотторе. — Долго же ты, Пленник. — Зачем ты вообще делаешь это?! — Зарычал Каптиф. — Зачем?! — Дотторе молчал. Подопытный пытался разглядеть за маской хоть каплю жалости, но тонкие, шелушащиеся губы были растянуты в улыбке. — УРОД! — Крикнул пленный, пытаясь рывком выбраться, но снова не вышло. И вот на его глазах Дотторе поднял ногу. С отрубленной части еще капала кровь. Каптиф побледнел. По всему телу побежали мурашки, а дыхание сперло от увиденного. В горле резко пересохло, а по щекам теперь не текли слезы — шок. — Расслабился? — Дотторе улыбнулся сильнее. — Не переживай. Я еще не закончил. — Нога все еще была у дока в руках. Из-за сломанных ранее костей она изогнулась совсем неестественно, будто это резиновая фальшивка для фильма. Дотторе отложил конечность подальше и закончил операцию. Минут за 15 до конца в вену Каптифа воткнули иголку. Под действием препарата капельницы мужчина потерял сознание. Снова. Только Каптиф очнулся, в нос ударил зловонный запах. В кормушке на подносе, на котором обычно стояла еда, теперь лежала отрезанная ранее нога. Она была неаккуратно смята и связана канатиком, видимо, чтобы влезть в дырку. Пленника резко затошнило. Он закрыл рот рукой и попытался доползти до туалета (он был даже рад тому, что его бросили вот так на полу, а не на койке). И он даже почти успел. Часть желчи, конечно, попала на пол. Но не имея при себе никаких тряпок (даже одежды), воды из умывальника ему бы вполне хватило на уборку. Вот только он никак не мог сдвинуться с места, нависнув над дыркой. Запах, источаемый ногой никуда не денется, даже если ты отвернешься от неё. И в этом заключалась главная проблема положения. На ногу даже смотреть страшно, что уж говорить о попытках приблизиться или чего хуже — потрогать. Долго простоять вот так над дыркой пленник никак бы не смог, поэтому аккуратно, стараясь не смотреть в сторону конечности, отполз в другой угол комнаты. Мужчину потряхивало даже при малейшей мысли о том, что нога все еще рядом. Ему же придется есть оттуда, где сейчас лежит его гниющая конечность. Рвотные позывы снова подступили к горлу. Но у Каптифа получилось им противостоять. Он лежал неподвижно по меньшей мере часа три, прежде чем услышал шорохи со стороны подноса. Однако поворачиваться Каптиф не хотел и почти не мог, так как слишком боялся. Он наклонил голову, смотря на отрезанную ногу. Она болела от бедра и до кончиков пальцев, будто там было чему болеть… Каптиф заплакал, медленно касаясь рукой культи и ощупывая ее. Так прошло еще несколько часов, но пленник все никак не мог уснуть. Мужчина старался провалиться в сон, лишь бы не думать о ноге у него за спиной. Однако, понимая, что спать без препарата он больше не может, а лежать — болит тело. Пришлось постепенно вставать. Периферийным зрением Каптиф заметил первые признаки разложения — трупные пятна. А значит звук, который он тогда услышал, — трупное окоченение. Почему он знает это?Ему снова поплохело. Но на этот раз вполне терпимо. Мужчина, опираясь на стену поднялся на ногу и попытался допрыгать до умывальника. На белой стене еще с первого дня пребывания остались кровавые брызги, на полу — следы. Каптиф хотел бы смыть это всё, но ему не хватало смелости касаться своей крови. Он боялся своими действиями развести больший беспорядок. — Дотторе, за что..? — По лицу снова потекли слезы. Каптиф, уже почти не обращая внимания на лежащую в кормушке ногу (главное — не смотреть на неё), дополз до кушетки и там улегся. Слезы все не переставали течь по его лицу. — Ты ненавидишь меня? — Вопрос конечно адресован Дотторе. И ответа на него Каптиф не получит. Спустя сутки, когда комната пропиталась зловонным запахом, нога все же убралась. На ее месте появилась привычная серая безвкусная похлебка и две таблетки. Каптиф не ел больше суток, но чувство голода отсутствовало напрочь. Он сполз с кровати и с силой кинул похлебку в стену напротив. Сероватые комочки поползли вниз, оставляя полупрозрачные следы. Каптиф взвыл. Нога сильно заболела, потекла кровь. Лишенный хоть какой-то цели дальнейшего существования Каптиф решил перестать есть. И без того худое, изнывающее от существования тело болело везде. Даже там, где его больше не было. — Нога так болит… ХОТЯ ЕЕ ДАЖЕ НЕТ НА МЕСТЕ! — Закричал мужчина, ударяя кулаком и культей по полу. Взгляд направлен в потолок. Тусклые лампы. — Я умру здесь. Я умру! Я должен! — Зашипел пленник. — Я умру сам. Я не хочу быть убитым! — Каптиф стал елозить руками и на сколько получалось ногами по телу. Эти странные движения, напоминающие поглаживания всего себя, были такими неестественными, больными. Руки-палочки касались торчащих ребер, напоминающих забор. Тазовые кости выпирали, растягивая желтоватую кожу. — Умру, умру! — В бреду повторял Каптиф, продолжая гладить себя. — УМРУ!

***

— Как мне все надоело! — Ругался Дотторе, наблюдая за сходящим с ума пленным. — Убить его? — Нет… — Задумался Док. — Если в течение недели не начнёт есть — приведете в операционную.

***

Однако переживания оказались напрасны. Каптиф не смог перебороть себя, так что начал есть как миленький. И хотя он иногда пропускал сутки во сне, наглотавшись таблеток, еды ему вполне хватало. Серая харча не казалась ему такой уж противной, а приобрела вполне приятный для него вкус. В комнатушке воняло разлагающимся трупом, блевотиной и резким запахом пота от самого заключенного. Однако все эти запахи настолько въелись в существование Каптифа, что он даже не думал о свежем воздухе. Возможно он просто забыл, что воздух бывает чистым. По ощущениям Каптифа прошло несоизмеримо много времени, когда он снова оказался на операционном столе. Пленник молчал. Не плакал. Не двигался. Уставшими глазами он смотрел на Дотторе, который, судя по поджатым губам, был недоволен. — Слабак. — Прошипел док, отстегивая ремни с правой руки. Каптиф был удивлен. Он даже попытался схватить Дотторе, но док резко дёрнул плечо пленника вниз, с хрустом выбивая сустав. С болью наконец пришло осознание собственного положения. Так сказать легкая перезагрузка сознания. Из белого шума мысли неспешно вернулись в структурированный поток. — Снова решил лишить меня конечности? Руки на этот раз? — Дотторе проигнорировал вопрос Каптифа и задал свой. — Как давно ты не ел мясо? Смотрю, совсем побледнел. — Док потрепал пленника за щечку. Каптиф напрягся. Он тут же попытался выскользнуть из ремней. Но ничего не получилось. К ноге уже давно был подключен катетер, вливающий местную анестезию, который пленник почему то не замечал до этого момента. Прошла уже знакомая операция, при которой Каптиф все не оставлял попыток вырваться. — Я все не пойму: зачем тебе это? В чем смысл эксперимента? — Хочу узнать, сколько ты выдержишь. — Улыбнулся доктор. — Для этого ты оставил ногу в камере? — Мне было интересно, как ты на неё отреагируешь. — Фетешист херов. — Дотторе улыбнулся. Хороший знак, Каптиф приходит в чувство с разговорами. — Операция завершена. — Заявил Доктор. — Посиди с нами, captif. — Дотторе впервые отодвинул лампу, так что пленник смог рассмотреть не только доктора, но и остальных людей в операционной. На всех из них были маски, у всех голубые, как у Дотторе волосы. Это показалось мужчине странным, но мало ли какие условия работы ставит этот поехавший… Дотторе, видимо устав стоять, подъехал к пленнику на офисном стуле, закидывая ногу на ногу. — Итак, captif, пока готовится твой ужин, я бы хотел поговорить с тобой. — С чего такая доброта? — Пленник повернул голову к Дотторе, с трудом держа веки открытыми. — Разве сейчас ты не должен закинуть меня в камеру? — Ну как же? — Заулыбался доктор. Под тонкими губами показались малость кривые белые зубы. — Ты, считай, без рук остался и вряд ли сможешь сам поесть. А я не хочу, чтобы ты умер от голода. — В интонациях играла детская нотка, как будто док общался не то с ребенком, не то с полнейшим идиотом, пытаясь при этом объяснить очевидное. — Ты пытаешься сохранить мне жизнь? Как мило с твоей стороны. — Процедил пленник. — Наоборот. Я лишь хочу продолжить твои страдания. — Каптиф возмущенный прямолинейностью, уже открыл рот для крепкого словца, но был опережен. — Ты ведь искренне желаешь смерти, верно? — Пленник сжал челюсти, будто не желал признаваться, будто не он катался по полу в припадке, повторяя, что убьет себя. Разговор не успел затянуться, когда комнату наполнил сладкий, дурманящий запах жаренного мяса. У Каптифа в прямом смысле потекли слюни. Дотторе будто специально разогревал его совесть к подаче блюда. Судя по звукам, один из помощников сумасшедшего учёного разрезал мясо на небольшие кусочки. Горячую тарелку поставили на грудь пленника и Дотторе самолично принялся кормить подопытного. На вилке в руке наколот кусок. Дотторе специально водит ей прямо перед лицом мужчины, дразня его. Взгляд Каптифа так и прикован к мясу. И наконец Дотторе позволяет снять зубами с вилки немного красноватый кусочек. Совсем без специй, немного недожаренное, но такое вкусное мясо. Затем еще один и еще один кусок. — Ты ведь догадываешься, что это за мясо? — Доктор расплылся в улыбке. — Еще бы я не догадался! — Огрызнулся Каптиф. — Но ты бы знал, как мне не хватает вкуса нормальной еды. — Я бы не назвал это блюдо нормальным, но как скажешь. — Засмеялся Дотторе. Спустя еще пару кусков доктор стал чем то недоволен, опрокинул тарелку и посмотрел на заключенного. — Почему такое имя? — Молчание. — Отвечай! — Зашипел доктор, находя где-то в халате шприц. — Я просто вспомнил слово. Je ne sais pas! — Так вот, captif, это слово значит пленник. И я удивлен, что ты вспоминаешь родной язык, который так старательно пытаешься забыть. — Но я не пытался… — Дотторе засмеялся, поднося к лицу пленника зеркало. И тот впервые смог себя увидеть. Красные глаза, желтоватая кожа, тонкие брови и губы. На носу с опущенным кончиком небольшая горбинка, а скулы неестественно сильно выпирают при впалых от истощения щеках. Короткие волосы, стриженные машинкой имеют голубоватый оттенок. Каптиф скривился, увидев свое отражение. Дотторе убрал зеркало и снял маску. — Посмотри, посмотри на мое лицо! — Раскатисто смеясь произнёс ученый. — Почему ты выглядишь как я? — Прошептал пленник, приходя в ужас. — Ты не понял. Ты лишь один из моих клонов, одна из моих версий. — Слова с трудом можно было разобрать из-за смеха. Дотторе чуть ли не задыхался, наблюдая за эмоциями на лице подопытного. — ДА КАК ТЕБЕ, SALAUD, ХВАТИЛО СИЛ ИЗДЕВАТЬСЯ НАД СОБОЙ?! — Взвыл пленник. Дотторе отдышался после смеха, вколол в плечо Каптифа что-то и с полным спокойствием на лице произнёс: — Тебя зовут Зандик. Это имя тебе дали при рождении твои родители, и дал я при создании. А я ненавижу это имя! — Дотторе ударил по столу ладонью. — Мне важно узнать, сколько ты сможешь пережить. Так ты оказался таким слабаком, Зандик! — Дотторе схватил подопытного за впалые щеки, другой рукой возвращая маску на место. — И я уделю тебе каплю своего уважения, если ты действительно сможешь покончить с собой в этой ебучей камере! — Дотторе сделал пару жмякующих движений из-за чего губы пленника сжались как у рыки. Ныне Зандик попытался укусить мужчину, но ничего не вышло, он резко стал терять сознание. Очнулся тот в камере на полу, как обычно. Последние слова Дотторе запомнились, въелись в сознание. Мужчина, опираясь на одну только руку (от которой отрезали кисть) подполз к стене и с силой стал биться о неё головой. — Fin de l'enfer! Fin de l’enfer! FIN DE L’ENFER! — Кричал мужчина при каждом ударе, пока голова не начала кружиться, зрение расфокусировалось и по туловищу пробежал холод. Зандик упал без сил, медленно растворяясь внутри собственных мыслей, пока кровь заполняла его мозг. Зандик лишь потерял сознание, но этого было достаточно, чтобы измученный организм перестал бороться и сердце остановилось. — Merde… — Заключил Дотторе, наблюдая за кончиной клона. Он использовал этот гадкий, противный даже на вкус язык, чтобы описать увиденное.