Кто виноват, что ты так любишь открываться?

Ребята из бойз-бэнда Stray kids успешно завершили летние концерты в Кобе и Токио в рамках своего второго мирового турне «Maniac». Чтобы вернуться в Южную Корею, парни отправились в международный аэропорт в команде со стаффом, окружавшим мемберов со всех сторон и старавшимся защитить ребят. К сожалению телохранителей группы, толпа репортёров с огромными камерами и фанатов с телефонами в руках поджидала кумиров от самого входа в здание чуть ли не до перрона. И хоть проложить безопасный путь от самолёта до такси было невозможно, добраться до выхода как-то нужно было. Стафф Skz безысходно обращался к людям с просьбами отойти. Но крики не то, что не действовали на толпу. Их почти невозможно было расслышать сквозь шум, гам и визги фанатов, которые не желали затихать и двигаться назад. Наоборот, они хотели как можно ближе подойти к любимым мемберам, заснять их на камеру и, конечно, дотронуться, ведь такой шанс выпадает, вероятно, один раз в жизни. Первыми в здание зашли Сынмин и Чонин. Резко раздались оглушающие крики заждавшихся фанатов, некоторые из которых прилетали из других стран, лишь бы увидеть айдолов вживую. Люди кинулись на парней, и стафф не справлялся со всей огромной толпой, превосходившей его в количестве в десятки, а может и в сотни раз. Мемберы не знали, куда идти, им приходилось улыбаться фанатам, махать им руками, всем своим видом показывая, что всё в порядке, стараясь не выдавать своей паники. Сынмин быстро сообразил, за каким телохранителем стоит бежать, в прямом смысле этого слова, ведь любое замедление в такой ситуации могло обернуться травмами. Чонин старался уловить взглядом Сынмина, параллельно улыбаясь фанатам глазами. За ним с отставанием, дрожа, плелось тело перепуганного Джисона. Парень крепко держался за плечо Минхо, переживавшего за друга как никогда. Ли знал о тревожном расстройстве Хана, о его боязни скоплений людей, о неустойчивости его психики и неумении справляться с паникой в таких ситуациях. Он взглянул на запуганного друга, пытавшегося дружелюбно махать фанатам в знак приветствия, и его сердце сжалось, он почувствовал ужасный мандраж. Ли безумно переживал за Джисона, понимал, что вот-вот может случиться что-то, что исправить будет очень тяжело. Минхо боялся даже взглянуть на трясущегося парня. Всё, чего он хотел — это покинуть злосчастное здание как можно скорей. Единственное, что успокаивало Ли, это то, что ладонь Хана всё ещё была на его плече. И для Джисона это, вероятно, было единственной опорой, возможностью почувствовать себя защищённым, понять, что он не один. Парень не мог смотреть вперёд, он чувствовал себя потерянным, сознание мутнело, восприятие окружающего мира замыливалось, мысли плыли, а тревога нарастала. Хан скрыл свой взгляд за кепкой, маской и чёлкой так, чтобы не видеть людей и лишь отличать тёмное от светлого, понять, когда он окажется на улице, чего ему сейчас очень хотелось. Он просто доверился Ли, старавшемуся вести его по наиболее безопасному пути, если дорогу, по которой они пробирались, вообще можно было так назвать. Минхо понимал это, но в то же время осознавал, что не в силах сделать ничего, чтобы помочь Джисону. Его мутило от этой мысли, ему уже было совсем не до натянутой улыбки и лицемерного приветствия фанатов и прессы. Он боялся за друга. По-настоящему боялся. Внезапно Минхо почувствовал сильный удар в плечо. Даже хуже: он ощутил, как несколько человек резко навалилось на него сбоку. А с остальных сторон тоже толпилась куча людей, и было уже не понятно, куда можно податься, как выбираться из этой толкучки. Всё вокруг на секунду затуманилось, соображать в такой ситуации было очень тяжело. Но Ли испугала совсем другая вещь. Он больше не чувствовал ладонь Джисона. Он не знал, где Хан, не видел его, не ощущал рядом с собой. Его дыхание затаилось, по телу прошёлся обжигающий холод, кожа покрылась мурашками — им овладел самый ужасный страх. Он безумно переживал за друга, и то, что он не мог увидеть парня поблизости, погружало его в панику. Спустя пару секунд, которые показались Минхо отвратительно тянувшимися на протяжении целой вечности, он увидел то, чего опасался в тот день больше всего. Ли заметил перепуганного Джисона на полу. Тот споткнулся или просто не справился с толпой, несущейся на него, и упал, ударившись локтем о пол. Минхо видел, как парень, съёжившись, пытался встать, но у него не получалось. Стаффу пришлось поднимать его на ноги, обхватив за руки и талию. Хана окружили телохранители, старались защитить, но парню было очень плохо. Идти стало ещё тяжелее, он почти свернулся в клубок и держался за больной локоть. Минхо видел эту картину, ему было безумно не по себе, он не хотел больше наблюдать за этим кошмаром и не знал, как он может помочь. Его вдруг резко толкнули сзади, он споткнулся и чуть не упал. Но парень уже не чувствовал физическую боль, рассудок был затуманен, а сердце сжималось до боли сильно. Он лишь старался ускорить шаг и не смотреть по сторонам. И выцепить взглядом Хана… Уже выйдя на улицу, куда вслед за Скизами кинулись репортёры, Минхо заметил, что Джисона окружили младшие участники группы, стараясь поговорить с ним, помочь. Ли это немного успокоило, он понимал, что Хан не один, что он получает поддержку. Чонин приобнял Джисона и произнёс успокаивающее «Мы рядом. Все будет нормально, хорошо?», на что парень ответил кивком и нашёл в себе силы улыбнуться фоторепортёрам, демонстрируя, что всё в порядке. … Кое-как парни добрались до машин. Они разделились на две группы по четыре участника и распределились по двум внедорожникам. Минхо сел рядом с Ханом на заднем сиденье. Взглянув на сильно напугавшегося друга, он аккуратно взял его за руку. Они просидели так несколько минут. Ли просто дал Джисону немного успокоиться, отойти от произошедшего. Он не хотел с ходу нагружать парня вопросами о его самочувствии, ведь к тому, чтобы выговориться, высказаться о всех своих чувствах, тоже нужно морально подготовиться, иначе это может сильно вымотать и истощить перегруженного навязчивыми мыслями человека. Джисон сидел, почти свернувшись в клубок, уткнувшись взглядом в пол. Минхо не видел его лица, но предполагал, что по щекам парня текут слёзы. Он не спрашивал об этом. Когда Хан почувствовал прикосновение ладони Ли, по холодному, покрытому мурашками, немного трясущемуся телу пробежало успокаивающее тепло. Это чувство начало восстанавливать рассудок и соединять мысли в голове воедино, позволило вспомнить, что завершён один из их лучших туров и что они на пути домой. Джисон сжал руку Минхо и всё-таки немного расслабился, поднялся и откинул голову назад на подголовник кресла. Он посмотрел в окно. Сменяющиеся один за другим пейзажи родной страны успокаивали и утешали. — Как ты, Джи? — тихо, с заботой спросил Минхо, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладошки, которую он держал. — Если честно, я устал улыбаться людям, которые делают мне больно, — произнёс Джисон с выдохом. Его голос иногда вздрагивал. Он звучал утомлённо и тяжело. — Ты не должен, — сказал Минхо. Он не любил скрывать злость или обиду. Наоборот, парень старался показать всем своим видом своё недовольство, если ему кто-то делал неприятно. Поэтому его поражало умение Хана скрывать боль за улыбкой. Ли понимал, что это разрушает парня, наносит ему ещё большее увечье. И он не знал, как его защитить. — Мы же айдолы, — тихо говорил Джисон, — Это наша работа. Я не хочу пугать фанатов, заставлять их за меня переживать. И тем более я не хочу устраивать скандалы вокруг своей персоны. Я и так слишком много проблем создаю. Он говорил так не впервые. Хану всегда было стыдно за своё психическое расстройство, за свою повышенную тревожность, за излишнюю пугливость. Он считал, что айдол не должен быть таким слабым и уязвимым. Иногда он задумывался о том, что не достоин своего места на сцене. Но об этом он уже предпочитал молчать. Парню было стыдно и за то, что он заставляет мемберов переживать за себя. Хан чувствовал свою безысходность, и от этого ему становилось ещё тяжелее. — Мы не только айдолы, но и люди, — отвечал Минхо, — И мы тоже имеем права на чувства, — он аккуратно провёл ладонью по волосам Джисона, поглаживая его макушку, и положил его голову на своё плечо. Парень продолжил говорить Хану, что тот не доставляет никому проблем, что мемберы искренне готовы его поддержать в трудной ситуации, ведь Джисон и сам отдаёт всего себя, чтобы помочь ребятам в нужный момент. Вдруг он почувствовал тихое сопение у себя на плече. Уголки его губ приподнялись в умилении, он вновь нежно провёл ладонью по голове друга и приобнял его, устраиваясь в удобную позу. Парни жили в разных общежитиях, ведь для Хана, Бан Чана, Чанбина и Хёнджина было нормой и в какой-то степени привычкой засыпать к пяти-шести часам утра, в то время как остальные предпочитали лежать в кровати уже к половине двенадцатого. В тот день все в первом общежитии, несмотря на свою любовь посидеть за работой до утра, отключились быстро, чуть ли не в одежде и тапочках. Все, кроме Джисона. Парень лежал, глядя на потолок около часа. В какой-то момент он почувствовал, что его мысли зашли слишком далеко. Джисон накручивал себя, иногда наоборот пытался себя жалеть, потом снова загонялся. Хана вдруг начали волновать великие вопросы человечества. В чём его предназначение, чего от него больше: пользы или вреда. По-настоящему ли его любят окружающие его люди. Ещё он вспоминал аэропорт, толпу, огромные камеры, своё падение. Хан начал ёрзать в кровати, переворачиваться с одного бока на другой, из-за чего его локоть, как назло, снова начал ныть. Верхний слой кожи, образовавшийся на нём за последние несколько часов, стёрся, и рана, кажется, вновь открылась. Но Джисону было не до аптечки и не до мороки с этой царапиной. Парень начал бояться, что даже если он и уснёт, жуть, произошедшая в аэропорту, будет преследовать его во снах. Он долго пытался подумать о чём-то хорошем, но в голову ничего такого не лезло. А устрашающие назойливые мысли, наоборот, не собирались её покидать. Всё-таки нет ничего сложнее, чем справиться с самим собой. Тем более в одиночку. … Конечно у Джисона были ключи от второго общежития, которые он давно получил из рук Минхо. Но Хан никогда не думал, что будет использовать их вот в такой ситуации. Он понимал, что, возможно, стоило разбудить Бан Чана. Тот бы ему точно не отказал в помощи и моральной поддержке. Но что-то тянуло парня в соседнее здание. Ноги уже шли, пальцы уже поворачивали дверной замок, и его не смущало, что пошёл ночью на улицу в пижаме и тапочках, завёрнутый в одеяло. Парень тихо пробрался в общежитие и побежал в уже давно знакомую комнату. В комнату, которая выманила его на улицу в таком виде и бувально заставила сойти с ума сейчас. В комнату Минхо. Джисон даже постучал перед тем как войти, но приоткрыв дверь убедился в том, что Ли крепко спал. Хоть Хан и безумно сильно хотел разбудить Минхо, поговорить с ним, получить помощь и поддержку, которую так хорошо умел оказывать его друг, но он понимал, что беспокоить уставшего мембера посреди ночи — довольно наглая идея. Парень решил, что ему будет достаточно просто побыть рядом с другом, чтобы немного успокоиться. Услышать его сопение, увидеть, как его грудь приподнимается в моменты медленных вздохов, почувствовать его присутствие рядом. Джисон сел на пол и примкнул плечом к кровати. Минхо лежал на спине, красиво освещённый приглушённым светом луны и ночных фонарей из окна. Его голова была повёрнута в сторону Хана, рот приоткрыт, одна рука лежала на груди, а другая свисала над полом. Почему-то такой Ли — ненакрашенный, расслабленный, домашний, очень нравился Джисону. Он смотрел на длинные реснички парня, на его губы «бантиком», на маленькую ладошку, которая выглядывала из-под одеяла. Хан восхищался другом, получал даже эстетическое удовольствие, глядя на него, не мог оторвать взгляд. Он понимал, что делал что-то глупое, понятия не имел, как бы он объяснялся, если бы Минхо проснулся, и что могли бы подумать другие, если бы узнали об этих ночных похождениях. Но ему совсем не хотелось идти назад. Более того, он мечтал провести вот так в этой комнате целую вечность. Теперь парень не хотел засыпать. Он никогда бы не подумал, что сидеть на полу всю ночь будет его зоной комфорта. И только сейчас Джисон начал понимать, что Минхо для него — это определённо и есть комфорт. Просидев так примерно пол часа, Хан начал наклоняться головой вниз — его мозг подсказывал, что пора отключаться. Но парень вздрагивал, мысленно ударяя себя по щеке. Засыпать в чужой комнате, ещё и в чужом доме, перед этим несанкционированно туда пробравшись, было не лучшей идеей. Вдруг, Джисон почувствовал крупицы пыли у себя в носу. Он быстро прикрыл рот рукавами, ведь понял, что ощутил внезапное желание чихнуть. Убежать он уже никак не успевал. «Апчхи» парня прозвучало скорее как писк, нежели чих, ведь тот приложил все усилия, чтобы не издать громкого звука. Хан выдохнул, потряс головой, и его тело резко покрылось мурашками из-за охватившего его страха. Он всей душой и всем сердцем надеялся, что Минхо не проснётся. Но возмущённый вздох парня разрушил все его надежды. Ли потянулся ладонями к глазам, чтобы их потереть. Вот он — шанс Джисона убежать, сделать вид, что ничего не было, а на следующий день на рассказы Минхо о том, что к нему ночью кто-то приходил, отреагировать удивлённым лицом и выпученными глазами. Но Хана будто парализовало, он не сдвинулся с места: сидел, обхватив колени руками, и смотрел на просыпавшегося парня. Минхо открыл глаза, подскочил в испуге и отполз к стене, заметив глазевшую на него фигуру. Поняв, что это Хан, ему стало немного легче, но удивление всё равно не угасало. — Ты ч-чего? — спросил он, вопросительно глядя на Джисона. Хан растерялся, взъерошил волосы руками, отвёл взгляд, прикусил губу и начал трястись, пытаясь понять, что сказать. — Мне… было страшно, — прошептал он, глядя в пол. И, кажется, Минхо его понял. Он наклонил голову, улыбнулся и раскрыл руки, зазывая жестом к себе. — Иди сюда, — произнёс он. И после того, как Джисон залез в его объятия, Ли прикрыл парня одеялом, положил на свои коленки и провёл ладонью по его голове, запуская пальцы в растрёпанные волосы, умиляясь с вида сонного и домашнего парня, — Засыпай, — сказал он нежно и тепло, после чего аккуратно поцеловал в макушку. И никому из парней это не казалось странным. Им было хорошо и комфортно друг с другом. Хан действительно ценил способность Минхо понимать его в такие моменты. Он быстро уснул, ему даже приснилось что-то хорошее. Ли отключился сидя. И в комнате стояло громкое сопение до самого утра. … К утру мемберы общежития «жаворонков» начали просыпаться. Был слышен звук треска яиц, плюхавшихся на сковородку с раскалённым подсолнечным маслом, и, кажется, чувствовался запах поджаренной корочки белка глазуньи, которую жарил Феликс. Минхо редко вставал раньше других, поэтому никого не удивляло, что он ещё не вышел завтракать. Парня никто не шёл будить, ведь ребята боялись испортить его утреннее настроение, что позже могло пагубно сказаться на их дальнейшей судьбе. На дремлющих парней из окна падали яркие лучи солнца, напоминая, что пора просыпаться. Минхо зашевелился от неприятного ослепляющего света и громко зевнул спросонья, чем случайно разбудил и Джисона. Было довольно неловко просыпаться вот так, ведь поутру всё воспринимается совсем не так, как ночью. Парни одновременно встряхнули головой, чтобы взбодриться и расставить мысли по местам, после чего посмотрели друг на друга и внезапно залились громким смехом. — Это так странно, — улыбаясь и со смущением отводя взгляд в сторону, произнёс Джисон. — Забей, — сказал Ли, разряжая обстановку, — Как твой локоть? — спросил он, убирая одеяло с Хана, чтобы посмотреть на его руку. — Болит, — честно ответил Джисон. — Значит нужно обработать, — сказал Минхо, поднимаясь с кровати, чтобы пойти за аптечкой, хранившейся на кухне. — Стой, — смущённо вскрикнул Джисон, — Что ты скажешь другим? — парень вспомнил, что они в здании не одни, и вряд ли кто-то сможет понять, зачем Хан пришёл к Минхо посреди ночи. — Могу сказать, что ты пришёл ко мне за медицинской помощью. Ведь у меня так искусно получается залечивать раны, — Ли улыбнулся. — Но ведь я в пижаме! — недоверчиво произнёс Хан, обхватывая своё тело руками, будто прикрывая наготу. — Предположим, тебе о-о-очень срочно нужна была помощь, — протянул Ли, всё ещё разговаривая насмешливым тоном. — Это звучит неправдоподобно! — закричал Хан ещё более взволнованно, запуская ладони в свои взъерошенные кудряшки. Минхо закатил глаза, после чего уголки его губ вновь приподнялись. — Значит скажу, что мы решили закатить шикарную пижамную вечеринку и никого не позвали, ведь все вырубились, еле добравшись до кровати, — он закрыл дверь и пошёл за аптечкой. Джисон расслабился, закрыл глаза, фыркнул и наклонил голову вниз, будто скрывая от самого себя свою тёплую широкую улыбку. … — С кем это ты разговаривал? — низким голосом удивлённо спросил сонный Феликс, заметив Минхо, лазавшего по шкафчикам на кухне. — С Джисоном, — признался Ли, вытаскивая белую коробочку из нижнего ящика, — Знаешь, вчера я увидел его очень напуганным. Я переживаю за него. Ему сейчас правда безумно нужна поддержка, — он нахмурил брови и задумался. — У тебя всегда лучше всех получается придавать ему сил, — с улыбкой произнёс Феликс, — Ты занимаешься очень ценными вещами. Если бы не ты, Хану было бы тяжелее справляться со всем стрессом, с которым переодически сталкивается группа, — он достал из холодильника шоколадное молоко и взбитые сливки для брауни и понёс их на стол. — Спасибо, — тихо сказал Ли, вновь углубляясь в свои мысли, — Не говори ему сейчас ничего такого, ладно? Думаю, ему очень неловко. Феликс понимающе кивнул и предложил позавтракать всем вместе, но Минхо отказался, сказав, что они с Джисоном поедят где-нибудь вне дома. На самом деле Ли принял такое решение только что. Ему очень хотелось провести время наедине с Ханом. А ещё он хотел помочь парню забыться, отдохнуть от работы, восстановиться ментально. Минхо не до конца понимал, почему так стремился оказывать помощь, почему посвящал Хану всего себя, тратил на него больше эмоций и энергии, чем на кого-либо другого, в том числе забывал и о себе, когда находился рядом с ним. Даже сейчас он держал в руках аптечку. Для него. Ли опомнился и чуть ли не кинулся в свою комнату «лечить» Джисона. Чонин в тот момент как раз шёл на кухню. Он слышал разговор Минхо с Феликсом, поэтому не стал ни о чём спрашивать. Заметив, как Ли спешит к Хану, Ян с умилением улыбнулся, не только губами, но и глазами, как умел это делать только он. Чонин кинул хитрый взгляд на Феликса, на что тот улыбнулся, закрыл глаза, пожал плечами, разводя руки в стороны, и позвал завтракать. … — Давай руку, — сказал Минхо Хану, усевшись напротив него на кровати. Раскрыв аптечку, он взял руку Хана и начал осматривать рану. Верхний слой кожи на локте оторвался, в результате чего там образовалась небольшая царапина. Некрасивый фиолетовый синяк покрывал половину предплечья, доходя почти до кисти. Ли выдавил на пальцы какой-то крем с гепарином и осторожно провёл по месту ушиба, наблюдая за реакцией Джисона, чтобы понять, не больно ли ему. Хан терпеливо рассматривал каждое лёгкое движение Минхо. Парню было неприятно от прикосновений к свежему синяку, но забота Ли наполняла его очень тёплым чувством любви и благодарности. Саму царапину он помазал другой мазью, предварительно продезинфицировав низкоконцентрированной перекисью водорода. Хан с интересом наблюдал, как нежно Ли прикладывает ватку к полоске застывшей крови. Его умиляло то, как парень с переживанием поднимал взгляд на его лицо, как бы спрашивая, всё ли хорошо. Джисон специально старался выглядеть максимально спокойно и расслабленно, чтобы без слов дать другу понять, что тот является замечательным медбратом. Минхо достал бинт, ведь размера пластыря на весь локоть явно не хватило бы. Он медленно и осторожно перевязал руку Джисона и сказал, что ходить с такой повязкой парню придётся совсем не долго. Хан с гордостью посмотрел на Ли. Его и вправду поражала искусность пальцев парня, его способность так профессионально подходить к вопросу медицинской помощи. Джисон улыбнулся. Ему не хотелось вслух расхваливать друга, пытаясь, как обычно, добавить в похвалу саркастичную ноту. Он подвинулся ближе к Ли и мягко обнял его, аккуратно проводя незабинтованной рукой по его шее. Минхо с усмешкой слегка оттолкнул Джисона и отвёл взгляд в сторону, хватаясь за шею. — Я сейчас вспомнил, что хотел позвать тебя позавтракать где-нибудь вне общаги, — сказал Ли несколько секунд спустя. Он поднялся с кровати и открыл шкаф с одеждой. — Мне тогда нужно заскочить к себе переодеться, — ответил Джисон, разыскивая на полу свои тапочки. — Наденешь что-нибудь моё, — произнёс Минхо. Парни часто менялись одеждой. Это вошло в список их особых «ритуалов», который также включал в себя носку парных вещей, совместные походы в кафешки, игру в настолки, обнимания при приветствии и прощании, прикосновения, разговоры по душам, дерзкие подшучивания друг над другом и повадки, понятные только самим Минхо и Джисону, вроде переглядываний — разговоров без слов, когда по одному выражению лица друга каждому из парней было до тонкостей понятно, что тот имел в виду. Ли достал из шкафа как будто специально выглаженную серую оверсайз футболку Махагрид и чёрные брюки карго и кинул их на кровать. Хан вспомнил, как ещё пару дней назад эти вещи надевал Минхо, и не понимал, как парень успел так быстро их постирать. Он молча снял с себя пижаму и начал переодеваться. Ли не смог просто подождать в стороне, у него чесались руки как-то поиздеваться над другом. Парень тихо подошёл к нему сзади, пока тот натягивал брюки. — Тебе идёт, — вскрикнул Минхо, хлопая Хана по пятой точке. Джисон подпрыгнул от испуга, развернулся, безумно грозно посмотрел на Ли и, пытаясь сдержать смех, смешанный с обидой, схватил парня за плечи и повалил на кровать. Запрыгнув на наглого шутника, Хан защекотал его живот, не давая сдвинуться с места. Он с упоением наблюдал, как Минхо, долго и усердно пытавшийся выбраться из плена, сдавался и, откидывая голову назад, заливался громким смехом. — Ну всё, хватит, — кричал измученный Ли. Но Хана остановило далеко не это. У него заурчал живот, и парень осознал, что он безумно голоден. Джисон посмотрел на друга. Тот лежал растрёпанный, уставший и запыхавшийся. По лицу Ли стекала капелька пота, а по его виду было понятно, что он уже сильно пожалел о своём необдуманном дерзком поступке. Хан встал, посмотрел ещё раз на это занимательное зрелище, валявшееся на смятой постели, задумался, усмехнулся и протянул другу руку. Минхо, очевидно, обиделся и, оперевшись на предплечья, встал сам, глубоко вздохнув. Он немного поправил бельё на постели, нацепил на себя первое, что попалось ему в шкафу — какую-то старую чёрную футболку и белые шорты, и отправился к двери, игнорируя присутствие в комнате Хана. — Ты опять обиделся? — спросил Джисон, но не получил ответа. Он знал, что Минхо легко обидеть. А ещё он знал, что является единственным человеком, которого Ли также легко может простить, — Ла-адно, сегодня я плачу за еду, — протянул он, хватаясь за плечо Минхо, на что тот фыркнул и отвернулся в сторону в попытке скрыть спонтанную улыбку, вот только покрасневшие уши выдавали его смущение и неумение обижаться на Хана.