Дом номер Бесконечность на улице Счастья

Иногда Джисону казалось, что вокруг него рушится карточный домик. Ведь начинается всё с одной карты. Причём не важно, на верхушке домика эта карта, или, напротив, в самом основании. Одно неосторожное движение и вуаля, за мгновение ваш многочасовой труд по возведению высоченной конструкции осыпается к ногам с плавностью парящего листа и неумолимостью летящей атомной бомбы. Для Джисона такой первой картой стал перелом ноги. Самое глупое, что могло произойти с ним в условиях карантина, когда из дома-то выйти - задачка со звёздочкой, а тут целый перелом. Дома весьма проблематично покалечиться, однако некоторые талантливые люди справляются даже с этой задачей. Джисон был очень талантливым. Он собирался выйти на улицу, чтобы выгулять Ппам. Единственная причина законно выходить в наружу, если ты не работаешь. До порога квартиры он даже не дошёл - долетел. Причём буквально. Споткнулся о поводок Ппам, и совсем не грациозно поздоровался моськой с ламинатом. Разбил нос, локоть и сломал ногу, которую очень неудачно вывернул из-за связывающей её верёвки поводка. Вообще говоря, из дома он тогда вышел. На носилках скорой, правда, но тем не менее. Задача поставлена - задача выполнена. Родители ещё долго подкалывали его на этот счёт. И всё бы ничего, но вынужденное заточение в четырёх стенах без возможности выйти даже на прогулку с собакой лишали рассудка похлеще того несчастного космонавта из фильма Марсианин. Джисона, конечно, на Марсе никто не забывал, но когда Феликс на время карантина умотал на свою историческую родину аж на другой континент, ощущение возникало именно такое. Нет, Джисон, конечно, друга понимал. Пока учатся они всё равно дистанционно, смысл оставаться в тесной общажной комнате. Это у Джисона квартира с родителями в Сеуле, а бедный Ликс ютится ещё с двумя парнями на пяти квадратных метрах. Возможно, Джисон немного утрирует, но смысл от этого не меняется. Но когда ты лежишь дома со сломанной ногой, а твой лучший друг на другом континенте, становится как-то тоскливо. Почти в тоже время настаёт черёд третьей карты. Ппама заболевает. Не что-то смертельное, конечно, но приятного мало. У неё обнаружили опухоль. Врач объяснил это тем, что собака не стерилизована, но и щенков ни разу не рожала, а это, оказывается, для животных вредно. Родители несколько раз возили Ппаму в ветеринарку: то на УЗИ, то на ЭКГ, то на саму операцию, а Джисон ни разу не смог побыть вместе со своей любимицей из-за чёртовой ноги и осточертевшего карантина. К слову о карантине. Плюсы: летняя сессия проходит в дистанте. Минусы: их преподавателей это не особо волнует. В то время как другие группы в институте с облегчением закрывали сессию по баллам автоматами, группе Джисона несказанно "повезло". Одна особо принципиальная дама заявила, мол "весь семестр я с вами говорила, а теперь хочу, чтобы вы со мной поговорили". Не то чтобы Джисон горел желанием с ней разговаривать. Предмет-то ещё какой. Кто бы знал, зачем Джисону на продюсерском вышмат? Вот Хан не знал. Его одногруппники не знали. Деканат не знал. Никто не знал! Старая перечница, похоже, знала, но молчала, как партизан. Он уже неделю умывается слезами над этими интегралами и пределами, а толку? Как не понимал, в чём разница между производной и дифференциалом, так и не понимает. В гробу он видал всё эти призывы Дьявола, вот честно. Пока Джисон с горем пополам зазубривал, как исследовать функцию и строить градиент, в комнату ворвалась мама и дрожащим голосом сообщила, что бабушку забрала скорая. Позже вся семья шутила, что Джисон с бабушкой сговорились. Ведь если ломать ноги, то дружно, так сказать, всей семьёй. Но Джисону было не до шуток. Бабушка споткнулась о порожек ванной в собственном доме и сломала шейку бедра, что даже для молодого человека лечению поддавалось со скрипом, а тут восьмой десяток. Короче говоря, врачи даже не пытались их обнадежить, говоря, что рано или поздно всё срастётся. Не срастётся. Провели операцию, поставили протез и бабушку к себе в квартиру перевезли, чтобы ежедневно шов обрабатывать и помогать ей передвигаться по дому. Когда мама первый раз меняла повязку, Джисон, который находился рядом, чтобы запомнить процедуру и в случае отсутствия родителей суметь всё сделать самостоятельно, грохнулся в обморок от вида выходящего из шва гноя и крови. Итого в двухкомнатной квартире поселились двое взрослых, одна ходящая с ходунками пенсионерка, один перемещающийся на компьютерном кресле подросток и болеющая собака. И Джисон хотел было сначала профилактики ментального здоровья ради поныть Ликсу, мол как всё единовременно случается. Его жизнь, похоже, решила проиллюстрировать принцип "беда не приходит одна". Не то чтобы Джисон и так этого не знал. Но Ликс был далеко, это раз. Скайп и прочие прелести времен дистанта это, конечно, хорошо, но говорить о чём-то таком личном и болезненном хотелось вживую, это два. И три, Джисону было очень стыдно жаловаться Феликсу на свои проблемы зная, что тот переживал вещи похуже. У Джисона болеет бабушка? У Ликса бабушка скончалась от рака лет пять назад. У Джисона плохи дела с собакой? Кошка Ликса выпрыгнула из окна одиннадцатого этажа, когда тому было восемь. Джисон страдает из-за математики и абсолютной неспособности её понять или хотя бы зазубрить? Ликс учится с ним в одном универе, и у них тоже экзамен с этой грымзой в конце семестра. И это не говоря уже о курсовой, которую сдать нужно было, в лучших традициях студенчества, ещё месяц назад. Одно было хорошо, социальная тревожность Джисона, которая давала знать о себе, очевидно, при взаимодействии с социумом, поутихла. Потому что, также как и сломать ногу в собственном доме, встретить толпу незнакомцев там же весьма проблематично. Вишенкой на торте стал вечер одной субботы. Джисон в кои-то веки решил забить на подготовку к экзаменам и курсач, заказал себе рамен и газировку, открыл вкладку с сериалом и с полной уверенностью, что вечер пройдёт просто восхитительно, запустил видео. Чтобы в следующую же минуту его остановить. Крики были слышны даже через закрытую дверь и наушники с шумоподавлением. Мама не сдерживалась в выражениях, не делал этого и папа. Джисон, едва ли дыша, подкрался к закрытой двери своей комнаты и присел на корточки, обхватив колени руками и устремив невидящий взгляд куда-то в стенку. Родители, конечно, и раньше ссорились. Они были крепкой семьёй, но везде и всегда бывают разлады, это грустно, но не смертельно. Так что, казалось бы, причин для беспокойства нет. В этот раз всё было по-другому. Они высказывали друг другу взаимные претензии, даже не пытаясь понизить громкость голоса. На памяти Джисона это был первый раз, когда отец откровенно кричал. Его обычно низкий голос повысился, за что мама тут же вкрутила шпильку, мол, что ты верещишь как баба. В тот вечер папа в порыве злости сломал обеденный стол и попутно разодрал обломком руку в кровь. Он вылетел из квартиры, напоследок бросив матери, что раз он такой плохой, то почему она всё ещё с ним не развелась. Джисон прокрался в комнату родителей (которую временно отдали в пользование бабушке), угнездился ей под боком и под молчаливое и понимающее поглаживание разрыдался. На следующий день ситуация не разрешилась. Как и в день после. На третий день такого состояния Холодной войны Джисон не выдержал, и высказал родителям всё, что чувствует. На свою полушутку-полупроверку о переезде к Ликсу в случае их развода он получил вполне себе серьёзный ответ. Карточный домик рухнул окончательно. Позже мама сказала, что она бы не хотела разводиться, но если папа не исправится, то она этого терпеть не станет. Что именно нужно исправлять папе, Джисон не очень понимал, потому что искренне считал, что виной всей этой ситуации стали какие-то надуманные придирки с обеих сторон. Хотя он, конечно, не мог знать всего. А родителям, похоже, было плевать. Не только на чувства Джисона и бабушки, которые, очевидно, слышали их ссору. Им просто было положить большой и толстый на многолетнюю совместную жизнь, на взаимопонимание, на их локальные шутки, которые понимали только мама и папа и непременно смеялись, даже когда все вокруг смотрели на них, как на придурков. Им плевать на миллионы хороших и радостных моментов, которыми была наполнена их жизнь, всё равно на совместные планы, на общее прошлое и будущее. Которого может и не случиться, потому что всё хорошее, что между ними есть, они готовы разрушить из-за какой-то ерунды. Взаимные придирки. Джисон не мог понять. Не мог и не хотел. На вопрос мамы, что такого страшного, даже если они разведутся, мол, Хан уже взрослый человек и у него скоро будет своя жизнь, Джисон не ответил. Не нашёл в себе сил. Ему впервые было тошно находиться в собственном доме. Раньше он испытывал такое только в самом эпицентре какой-нибудь особенно густой толпы. Но тогда с ним рядом непременно был Ликс, а если не Ликс, то он всегда мог поделиться своими тревогами с бабушкой. Но Ликс в Австралии, а у бабушки и своих проблем хватает, поэтому всё, что оставалось Джисону, это рыдать по вечерам в подушку, каждую ночь просыпаться от кошмаров и избегать собственных родителей в собственном доме. Его тошнит. От ситуации, от атмосферы, когда папа и мама в одной комнате (а в одной комнате они всегда, потому что карантин никто не отменял), от еды, от математики, от самого себя. Джисон мог посмеяться над смешными видео в инсте, которые ему стабильно отправлял Феликс, но стоит отложить телефон, как глаза тут же стекленели, а взгляд подвисал на каком-либо предмете в комнате. И так на минут десять, или двадцать, или на целую вечность. Одно хорошо, дабы отвлечься от дыры в собственной груди, Джисон с головой нырнул в учёбу и даже умудрился дописать курсовую. Джисон просто задыхался от собственного бессилия в этой ситуации. Во всех этих ситуациях. От него ничто не зависело, но абсолютно всё на него влияло, и от этого хотелось разорвать на себе кожу и вырваться из собственного тела. - Бабуль, как ты? - интересуется Джисон, заходя к бабушке в комнату вечером, чтобы занести ей йогурт. Ему сегодня сняли гипс, и Джисон на радостях сразу же отправился гулять с Ппам, чтобы заодно купить чего-нибудь сладкого для бабушки. Ну и чтобы хоть минут на двадцать сбежать из дома. - Не померла ещё, - ворчит бабушка. Джисон ненавидел шутки про смерть от старшего поколения, но в случае бабушки это было добрым знаком. Для неё сейчас хорошее настроение и желание шутить - верный путь к выздоровлению. - Я йогуртов тебе принёс. Бабушка как всегда интересуется, как у него успехи с ненавистной математикой. Джисон в красках и с активной жестикуляцией рассказывает, насколько с этим предметом всё плохо. По мере повествования мысли опять сворачивают не туда, он вновь вспоминает о том, в какую атмосферу попадёт, стоит ему выйти из безопасной комнаты бабушки, и голос волей неволей начинает дрожать. Что не ускользает от внимания бабушки. - Ты брось это, Джисон-и, брось! - бабушка слабо махнула рукой, сердито нахмурившись, - не забивай голову их делами, мало ли какие ссоры ждут тебя по жизни впереди. Помирятся, куда денутся. Джисон шумно шмыгает носом, утыкаясь лицом в коленки, которые потянул на стул. Чтобы даже физически оградить себя от внешнего мира. - В этот раз всё по-другому... - И не такое переживали, дурачок. Ты думаешь, в других семьях не ссорятся? Измены, и те прощают, а тут - ерунда какая. Вот сестра моя двоюродная, уж какой красавицей была... Бабуля долго и подробно рассказывает Джисону про жизнь женщины, которую он никогда в жизни не видел. И как муж её первым красавцем на селе был. И как по бабам пошёл. И как бросил жену свою с ребёнком. А та, добрая душа, уже выйдя замуж во второй раз, всё равно ухаживала за пожилой матерью первого мужа, когда этот гуляка помер. Конечно, силой воли этой женщины можно только восхититься. Джисон кивал в такт словам и шмыгал через слово. Бабуля рассказывала что-то ещё, но слова звучали как из трубы. Кажется Джисон опять уплыл в мир своих страхов и тревог, абсолютно позабыв хоть как-то реагировать на рассказ. - Джисон-и, - позвала бабуля, горько улыбнувшись, - ну а другу своему, который из Австрии... - Из Австралии, бабуль. - Да хоть из Антарктиды! - посмеялась бабушка. Она никак не могла запомнить, где родился Феликс, поэтому каждое упоминание друга Джисона в разговоре заканчивалось подобной фразой, - ты делился с ним своими переживаниями? - Нет. - И правильно, - важно покивала бабуля. Джисон впервые за весь разговор (или за последнюю неделю) рассмеялся, - а что ты смеёшься, нечего сор из избы выносить. Мне всё рассказывай, у меня много свободного времени. Джисон улыбнулся, но ничего не сказал. Если ответит, что не хочет нагружать близких своими, казалось, не такими уж и смертельными проблемами, бабушка его поругает. Однако у них двоих и без слов взаимопонимание было на высоте. Бабуля нахмурилась и поманила Джисона рукой. - А ну-ка подсоби. С кряхтением и поддержкой Джисона она приняла более сидячее положение. Сердце Джисона рисковало остановиться каждый раз, когда бабуля даже просто поворачивалась на бок, хотя врач сказал, что ей стоит больше двигаться. - Ты вот что сделай, Джисон-и, - тихо начала бабуля, будто передавая внуку великую фамильную тайну. Парень охотно подался вперёд, чтобы лучше слышать, - не можешь поделиться с кем-то, это ничего, это нормально. Порой даже самому близкому человеку тяжело сказать то, что на душе. Ты сделай вот что... И вот спустя пару часов Джисон обнаруживает себя за рабочим столом собственной комнаты. Перед ним листок, исписанный убористым почерком от начала и до конца с двух сторон. А рядом конверт с выдуманным эмоционально разбитым мозгом адресом. "Улица Счастья, дом номер бесконечность, квартира 42"

***

На почте на него посмотрели странно. Во-первых, мало кто вообще в двадцать первом веке промышляет бумажной почтой. Во-вторых, даже если кому-то и придёт в голову отправить письмо, то точно не в период карантина. А в-третьих, записывать на конверте выдуманные адреса не самое благодарные дело. - Молодой человек, - тяжело вздохнула работница. Её очки аж запотели из-за маски и настолько сильного вздоха, - вы точно адрес проверили? - Ага, - бурчит Джисон, оглядываясь на очередь, которая собралась за ним. - Такого адреса нет. - Ну там было что-то созвучное... Он не совсем дурак, поэтому заменил "бесконечность" на "8". Чтобы сохранить символизм и моральное здоровье работников почты. Ну и себя подальше от психушки тоже сохранить хотелось, конечно. Честно, Джисону было плевать, куда отправят его письмо. Не важно, попадет оно к человеку, затеряется на почте, порвёт ли его эта женщина, которую явно достало жалкое блеяние Джисона. Цель была не в отправке. - Молодой человек, - опять начала женщина уже более раздражённо, но, переведя взгляд на очередь за спиной парня, как-то быстро сдулась, - ладно, Бог с тобой. Обратный адрес пиши. - А? - Говорю, свой адрес напиши. Адрес отправителя. Без этого не смогу отправить. Джисон еле удержался от облегчённого поклона в ровные девяносто градусов. Накалякал быстро свой адрес на конверте и сунул свою оголенную душу на бумаге недовольной работнице почты. Выбежал из отделения также быстро, как стучало его сердце. К забору у входа был привязан поводок Ппам, которая очень осуждающе смотрела на своего хозяина. Возможно, Джисон всё-таки слишком часто выдумывает то, чего нет. - Что? - вполне серьёзно спросил он у Ппам. Та с готовностью подскочила с места, - только не надо мне говорить, что я дурак. Ты не Капитан Очевидность. Проходящая мимо старушка странно на них покосилась. Джисон смутился лишь на мгновение, но потом стало как-то не до этого. Нужно скорее убраться от почты, а то перед работницей ему неловко больше, чем перед прохожей старушкой. Будто хоть кому-то из них было дело до совершенно незнакомого парня и его проблем. Пока Джисон и Ппам шли домой, Хан в очередной раз прокручивал в голове то, что написал в письме. Глупость, конечно, но ему и правда стало легче. Выплескивать свои переживания на бумагу действительно хорошая идея. Непонятно только, зачем потом отправлять. Наверно ему просто не хотелось, чтобы письмо увидели родители, а выкидывать свои эмоции в помойку было как-то грустно, хоть и весьма символично. Хан вообще был жертвой дешёвого символизма. Поэтому он решил не выкинуть свои чувства, а отослать их куда подальше. На тот адрес, где ему бы и самому хотелось находиться. Дом бесконечность по улице Счастья. Быть может, в этом и есть смысл. Сначала там окажется его душа, а потом и он сам. А пока его ждала опостылевшая квартира, сухие интонации и холодные лица родителей и бабуля.

***

"Такое ощущение, что вокруг меня рушится карточный домик..." Когда Минхо утром проверял почту чисто по привычке, он почти выкинул вполне себе толстый конверт вместе с рекламой дешёвой сантехники и услуг компьютерных специалистов. Смутил его, собственно, сам конверт. Он был из крафтовой бумаги, а для обычных рассылок это не типично. Вторая странность - адрес. Безусловно его, однако зачеркнутый и переписанный дважды. И если с домом восемь, квартирой сорок два Минхо был вполне согласен, то исправленное название улицы сначала со слова "Счастье" на невразумительное сочетание "Торговый ряд", а потом снова на "Счастье" , вызывало вопросы. Ни имени получателя, ни имени отправителя на письме не стояло, лишь обратный адрес. Минхо вбил его в навигатор и обнаружил, что письмо ему пришло из района Сеула, где не живёт ни один из его друзей. Сам Минхо бывал там лишь однажды - когда ездил забирать с рук какую-то редкую книгу в подарок Сынмину. Не то чтобы в письме могло быть что-то страшное. Минхо сразу же прокрутил в голове сюжеты всех детективов, где угрозы рассылали бумажной почтой. На куклуксклановца он не похож, да и на ощупь в конверте нет апельсиновых косточек. Сынмин бы непременно отметил, что единственное, о чём подумал Минхо, это угрозы. Первое, что выпало из конверта, это несколько отдельных упаковок с чайными пакетиками. Один с ромашкой, один с мятой и один - молочный улун. Кто бы не был отправитель, ему явно не помешает попить что-то для успокоения нервов. Следом - наклейки с персонажами студии Ghibli. Минхо приятно удивился, перевернул лист с наклейками и на обороте прочитал убористое "спасибо, если прочтёте и извините за беспокойство". Что ж, вряд-ли в письме с угрозами стали бы извиняться. Минхо уже более решительно достал последнее содержимое конверта. Лист формата А4 был весь целиком исписан. Прям от края до края, не оставив почти ни одного белого места. Минхо, словно предвкушая знакомство с новой книгой, со смесью любопытства, волнения и замешательства приземлился на диван, подтянул к себе под бок кота Суни и начал читать. "Это стремно разговаривать с самим собой, поэтому я сделаю вид, что пишу письмо своему другу. Буду обращаться к тебе "хён", потому что жаловаться на жизнь донсэну тоже стремно. Вообще-то эти записки сумасшедшего не должен никто читать. Бабуля посоветовала мне написать о своих переживаниях на бумаге, но от мысли начинать повествование со слов "дорогой дневник" меня коробит. В конце концов мне уже девятнадцать! Я тут подумал, что если это кто-то и прочитает, и этим кем-то будет девушка, а я обращаюсь к тебе "хён", это неловко. В любом случае, я об этом никогда не узнаю ахахах Короче. Я даже в разговоре с хёном (с самим собой, ага, продолжай успокаивать себя, псих) не могу перестать нести бред. Как будто кто-то заставляет меня говорить. На самом деле я же даже не говорю, а пишу... ANYWAY. Единственная цель вот этого всего - поныть на мою тяжёлую жизнь. У меня есть друг и есть бабуля, но у первого и без меня забот хватает (а ещё он умотал на другой континент на время дистанта...), а бабуле и без моего нытья не сладко. Собственно вот первое, чем я хочу поделиться... " Минхо не отрываясь прочитал неожиданное письмо от корки до корки. А затем ещё раз. Неназванный парень писал о том, сколько всего свалилось на него в последнее время, и что одному ему очень тяжело справиться, а отягощать близких своими проблемами стыдно. Минхо загорелся желанием настучать по голове этому незнакомому парню, чтобы тот перестал загоняться и, наконец, поговорил со своим другом, но сделать это было невозможно. "Я не знаю, на что вообще рассчитываю", - писал в конце своей исповеди парень, - "как будто это реально хоть кто-то прочитает. Как будто хоть кому-то нужны мои сопли и жалобы. Мне уже тошно от самого себя... В любом случае, хён, спасибо, что прочитал (всё ещё чувствую себя психом). Даже если ты не существуешь, и это письмо доставили прямиком на помойку, я тебе благодарен." Такое странное и необъяснимое чувство. Минхо не знает ничего об этом парне. Вернее как. Исходя из письма, Минхо как раз знает очень и очень многое. Даже без имени и представления внешности. Этот парень хаотичный, ведь он даже на бумаге не мог собрать мысли в кучку, он младше Минхо (забавно, что обращение "хён" попало в яблочко), он добрый и чувствительный, ведь его так сильно задевают разногласия родителей, что, в теории, его самого касаться вообще не должно. А ещё он любит чай и мультфильмы студии Ghibli, что уже говорит о нём, как о хорошем человеке в глазах Минхо. Парень всё время говорил (вернее писал, конечно, но у Минхо в голове всё это уже превратилось в разговор с живым дышащим человеком), что не надеется на прочтение письма. И тем не менее, он вложил в конверт чай и наклейки в качестве небольшого подарка и благодарности. Видимо, даже понимая абсурдность затеи, этот парень не переставал надеяться на отклик. Кто бы ни был этот парень, Минхо уже очарован. Да, они незнакомы. Да, Минхо, очевидно, не узнает его на улице, если встретит. Но ему так захотелось обнять и успокоить совершенно незнакомого человека, так захотелось сказать, что всё будет хорошо, и просто побыть рядом. Обсуждать любимое аниме, пить чай, жаловаться на математику (парень упомянул о ней в письме, и Минхо был поразительно солидарен в отношении к этому предмету), делиться переживаниями и непременно получать поддержку. Не стесняться и не бояться своих чувств. Не особо отдавая себе отчёт в действиях, Минхо подскочил с дивана, напугал Суни, извинился перед Суни, и побежал в свою комнату к рабочему столу. Где, как он помнил со времен своей учёбы, хранилась бумага и ручка.

***

- Джисон, тебе письмо пришло, - оповестила мама, без стука заходя к нему в комнату. Первая мысль была о Феликсе. Тот не упомянал, что хочет отправить другу письмо, тем не менее делать такие небольшие сюрпризы было вполне в духе Ликса. Мама вручила ему конверт и ушла, а Джисон плюхнулся обратно на рабочее кресло и не глядя на сам конверт вскрыл письмо. Пробежался глазами по первой строчке, завис, прочел ещё раз. Взял в руки откинутый в сторону конверт с обратным адресом и чуть не навернулся со стула. - Пиздец. Теперь взять в руки исписанный лист казалось чем-то мало выполнимым. Как будто вся бумага если и не пропитан ядом, то однозначно точно принесет большое количество боли. Его, скорее всего, послали. Причем изощренно так, витиевато, аж на целый лист. Джисон, конечно, понимал, что даже если безумно разозлил человека на том конце (которого не должно было существовать!) своими соплями, то вряд ли степень ярости была настолько велика, чтобы заморочиться, написать вручную ответ, дойти до почты и отправить на обратный адрес. Тем не менее это понимание не мешало Джисону очень сильно бояться взять бумагу обратно в руки. Надо пойти к бабушке. Рассказать ей, как прошел день. Пересказать выученный по математике билет. Подправить курсовую. Закончить институт. Найти работу. Выйти на пенсию. И только после этого, возможно, прочитать письмо. - Возьми себя в руки, - строго прошептал сам себе Джисон и почти без дрожи в руках поднял со стола письмо. ”Дорогой незнакомец! Ты угадал с обращением, поскольку мне двадцать два, поэтому будет справедливо, если я назову тебя “донсэн”. Хотя мне бы очень хотелось узнать твоё имя.” Джисон на мгновение закрыл глаза. Ему просто жизненно необходимо перевести дыхание. Во всяком случае, вряд ли после такого начала последует трехэтажный мат и пожелания скорейшей и наиболее мучительной смерти. Минус один фактор в повышении общего фона тревожности. ”Ты, конечно, не ожидал, что тебе кто-то ответит, поэтому, наверно, ужасно удивлен сейчас. В любом случае, я рад, что твоё письмо не попало на помойку. Я был, мягко говоря, в шоке, когда получил его сегодня утром. Такое же только в кино бывает! К слову о кино, спасибо за чай и наклейки! Я обожаю все шедевры этой студии, так что у нас уже есть что-то общее))) Насчет твоих слов и переживаний. Мне очень захотелось отвесить тебе подзатыльник! Как твой хён, я имею на это полное право!! И я обязательно воспользуюсь своим законным правом при случае!!! Никогда не обесценивай свои чувства. Даже если ты расстроен из-за разбитой кружки или плохой погоды. Ты имеешь право и на грусть, и на злость. Ровно как на радость. Проблемы в семье это всегда ужасно, какими бы мелкими они не были, а у тебя совсем не мелкие. Так что хорош обесценивать, ты, мелкий обесценщик! Что скажет твоя бабуля, когда узнает, что ты не приписываешь её сломанной ноге категорию очень-очень-плохо? Я не призываю тебя рыдать каждый день и закрыться в себе или впадать в депрессию или выпадать из окна (ни в коем случае этого не делай! Найду и лично закопаю, я знаю, где ты живешь). Просто хочу, чтобы ты, наконец, поделился с другом. Чтобы тебе стало легче на душе. Уверен, Феликс поймет и поддержит тебя (по твоему рассказу я думаю, что он славный малый). Но если ты всё-таки не найдешь в себе сил поделиться с кем-то знакомым, я буду рад выслушать тебя ещё раз. Или не раз))” А закончилось письмо номером телефона и именем. Джисон упал на кровать и разрыдался.

***

Хан Джисон: привет, хён. это парень из письма. если что, я не маньяк или что-то такое. так что не буду сливать твой номер рекламщикам и доставучим рассылкам, обещаю Ли Минхо: Привет!!!!!! Я даже не думал, что ты напишешь!!!!!!!!!!!! Хан Джисон: как много радости… Ли Минхо: Я рад, что ты не вышел из окна)))))))))) Хан Джисон: ты был очень убедителен в своих угрозах ахаха Ли Минхо: А то! Это чтобы ты сразу понимал, с кем имеешь дело)) Как тебя зовут, парень из письма? Я, конечно, могу и дальше называть тебя “парень из письма”, но это выглядит так, будто я тебя придумал. Ну знаешь, воображаемые друзья, всё такое. Мои реальные друзья не оценят, а мне пока рано в психушку Хан Джисон: ахахах, разве ты оставил номер не с тем, чтобы я мог делиться переживаниями с кем-то незнакомым? Ли Минхо: Но ты то меня уже знаешь… Так ты не только мелкий обесценщик, но ещё и мелкий жулик??!?!?!?!?!? Хан Джисон: с чего ты взял, что я мелкий? мой рост 169 см Ли Минхо: Ха, 172! Я жду имя, МЕЛКИЙ обесценщик Хан Джисон: мне попался такой вредный хён… жизнь несправедлива. хён с улицы счастья должен был быть милым и добрым... чтобы ты знал, я называю тебе своё имя не потому, что ты хорош в уговорах, а чтобы ты перестал называть меня МЕЛКИМ обесценщиком. хан джисон Ли Минхо: О, тебе идет это имя! Хан Джисон: и как же ты это понял, если мы не встречались? Ли Минхо: Ну знаешь. Хан - Один. Если бы ты был хотя бы Два, то тебе было бы кому рассказать всё то, что ты написал в письме. Могу стать твоим +1))))))))))) Хан Джисон: ты сейчас так на шизу намекаешь или подкатываешь? Ли Минхо: Оставлю анализ этой ситуации твоей шизе. КСТАТИ. Почему именно этот адрес? Хан Джисон: о, на самом деле это очень тупо. хотя не так тупо, как твои подкаты, так что вот объяснение. название улицы, думаю, понятно. восемь типа бесконечность. типа бесконечное счастье. типа чтобы не было проблем и всего такого, надеюсь ты понял Ли Минхо: ТИПА понял. Как поэтично то, ты что, поэт? Хан Джисон: а где же твои родители случайно не писатели? Ли Минхо: ХА очень смешно. Оставлю это тебе. А почему квартира 42? Хан Джисон: ну знаешь есть книга “автостопом по галактике”. и фильм есть тоже. и там короче все разумные расы очень долго ждали ответ на главный вопрос жизни, вселенной и вообще. и этот ответ 42. ну и я так подумал, что это красиво, мол ответ на главный вопрос жизни это бесконечное счастье, ю ноу Ли Минхо: Беру свои слова обратно. Вот ЭТО поэтично. Никогда не задумывался, что живу под таким символичным адресом Хан Джисон: ага, не за что, обращайся, хён. придумаю смысл там, где его нет. у меня черный пояс по поиску ненужной морали, могу сокрушить даже одной кринжовой мудростью в стиле ладно жака фреско

***

Когда Джисон слышал истории про знакомства в интернете или читал книги, которые начинаются с переписки, он никогда не думал, что подобное может произойти с ним. Конечно, он обожал такой сюжетный троп. Чуть ли не на уровне любимого от-ненависти-до-любви. Но ровно как и на второй, на первый в реальной жизни особо не надеешься. Но вот он здесь. Уже как месяц общается с Минхо-хёном каждый день. И если сначала Джисон правда думал, что их общение утихнет на следующее же утро после того знакового дня получения письма, то теперь реальность громко смеется Хану в лицо. И Боже, как же он благодарен за такие насмешки. Они как будто два попугайчика неразлучника. Джисон просыпается и первым делом хватает телефон. Кушает с телефоном, умывается с телефоном, смотрит сериалы с телефоном, засыпает с телефоном, дышит с телефоном. Джисон откладывал его лишь несколько раз: на экзамене по математике (“хён, я сдал, ты не поверишь, эта старая перечница…”), на прогулках с бабушкой по квартире (“врач сказал ходить как можно чаще, хён, так что мы с бабулей наматываем круги от кухни до комнаты и обратно. такое себе туристический маршрут, ставлю дизлайк”), и во время разговоров с родителями. Хан Джисон: ДОГАДАЙСЯ что сегодня произошло Ли Минхо: Ты решил перевестись на матфак? Хан Джисон: очень смешно. хён, если я захочу самовыпилиться, то просто напишу тебе, что суни уродец Ли Минхо: ты. Хан Джисон: ВОТ ВИДИШЬ. суни прекрасен, я его обожаю, не надо планировать мою скоропостижную смерть Ли Минхо: Аккуратнее, Хан Джисон. Вы ходите по ахрененно тонкому льду, молодой человек Хан Джисон: anyway. ты же помнишь, что мои родители поссорились в мае Ли Минхо: Это буквально причина того, почему мы познакомились, как я могу такое забыть Хан Джисон: ха, вообще если подумать, самое ужасное в моей жизни стало причиной самого прекрасного Ли Минхо: ????????? Хан Джисон: ТАК вот. ОНИ ПОМИРИЛИСЬ Ли Минхо: Это же хорошо, да?.. Хан Джисон: конечно, это замечательно. это потрясающе. хён, я как будто заново научился дышать… Ли Минхо: Но тебя что-то беспокоит Хан Джисон: просто… ты скажешь, что это глупо… Ли Минхо: Хан ДЖИСОН Хан Джисон: ладно ладно, прости. просто… они ничего мне не говорили. никаких “джисон, мы помирились, теперь всё хорошо, можешь больше не рыдать каждую ночь в подушку”. вообще ничего. я сам заметил, что атмосфера между ними изменилась Ли Минхо: Продолжай, Хани, пожалуйста. Ещё раз скажешь, что это глупо, и я отправлю тебе по почте свиные потроха Хан Джисон: фу. хён. это просто фу Ли Минхо: НЕ ИСПЫТЫВАЙ МОЁ ТЕРПЕНИЕ ХАН ДЖИСОН Я ПОШЕЛ РАЗДЕЛЫВАТЬ СВИНЬЮ Хан Джисон: ахахахха ладно ладно. так вот. мне просто немного обидно от того, что им как будто всё равно (?) они прекрасно знают, как на меня влияла их ссора, и я буквально ПРОСИЛ сказать, когда всё наладится Ли Минхо: Хани, я уверен, что им не всё равно. Просто для них это тоже тяжело. Они пережили кризис в отношениях, так что могли просто не подумать, что для кого-то ещё их разлад настолько болезненный. Я не то чтобы оправдываю их. Но дай им время пережить это всё самим Хан Джисон: ты прав, хён Ли Минхо: Естественно, я прав Хан Джисон: я понимаю это всё, правда. просто было немного грустно. но спасибо тебе)))) ты, как всегда, вытаскиваешь меня из пучин отчаяния Ли Минхо: Ну и кто здесь самый лучший хён в мире, м????? Хан Джисон: ахахахах нам срочно нужно что-то делать с твоим эго. как ты вообще в дверной проём с ним помещаешься?? Ли Минхо: У меня много талантов. Хотя конечно не так много, как у моего милого донсэна, который умудрился сломать ногу на пороге собственного дома))))) Хан Джисон: МИНхо-хён!!!!!!!!! Жизнь постепенно налаживалась. Каждый день Джисона заканчивался отчетом хёну, что хорошего произошло за сегодня. Даже если это было банальное “вкусно поел - крепко поспал”. Минхо-хён тоже присылал ему такие отчеты. Они завели привычку перед сном анализировать свои дни на предмет хороших, плохих и нейтральных моментов, высылая получившиеся перечни друг другу. Спустя неделю после общения с Минхо-хёном, Джисон, наконец, рассказал всё Феликсу. Тот, ожидаемо, ни капельки Джисона не осудил (только пообижался, что его друг всё это время молчал), поддержал, а потом ещё чуть ли не каждый день интересовался, как дела у бабушки и родителей. Джисон чувствовал себя настоящим дураком. И потому, что молчал так долго, и что сам себя накрутил похлеще игрушки йо-йо, и что в конце концов рассказать всё оказалось не так уж и страшно. Джисон дурак, но счастливый дурак, потому что у него есть любимая бабуля, замечательный друг и лучший в мире хён с улицы Счастья. Ли Минхо: Ненавижу английский, знаешь Хан Джисон: ахаха к чему это? Ли Минхо: БЕГИН-БЕГАН-БЕГУН. ВРАЙТ-ВРОТ-ВРИТН. МАКЕ-МАДЕ Знаешь где я видал эти склонения? Хан Джисон: это формы неправильных глаголов, хён Ли Минхо: Я тебе сейчас такое макемаде врот засуну Хан Джисон: АХАХХА ну хёёёёёён. ну ты же любишь меня((((((((((( Ли Минхо: Нет. Хан Джисон: ну хёёёёёёёёёёёёёёёёёёён. ты самый лучший хён в мире! Ли Минхо: Не говори очевидные вещи, Хан Джисон. Хан Джисон: хён, а ты случайно не неправильный глагол? Ли Минхо: О нет, ты этого не скажешь… Хан Джисон: а то мне так хочется ПРАВИЛЬНО СКЛОНИТЬ тебя Ли Минхо: Ты отвратителен. Хан Джисон: хён, ты случайно не future continuous? Ли Минхо: Удиви меня Хан Джисон: потому что ты - моё продолжительное будущее Ли Минхо: … Ладно, это мило В этом, на самом деле, и заключалась главная проблема Джисона. Минхо-хён много раз предлагал встретиться (потому что тотальный карантин сняли, и перемещаться по улице уже не было чем-то вне закона), но Джисон каждый раз отмазывался. То экзамены, то защита курсовой, то бабулю одну оставить нельзя, ибо родители начали уезжать на работу, и теперь их квартира не была наполнена людьми на постоянной основе. Правда в том, что Минхо-хён идеальный. Самый лучший, самый красивый (он скидывал свои фотки), самый добрый, самый понимающий, самый смешной и просто самый-самый. У Джисона даже не было шанса не влюбиться. Это случилось с неотвратимостью падающего на Землю метеорита. Нежные чувства к хёну затопили все его внутренние материки мыслей и сожгли абсолютно всех динозавров загонов. Да, Джисон всё ещё любил придумывать бессмысленные метафоры. Хён не раз говорил, как важны чувства Джисона. Любые чувства. Минхо всеми силами пытался взрастить в младшем уверенность в себе и собственной важности, но хён не волшебник. Он не может полностью выкорчевать все ростки тревоги и страхов из Джисона, которые прорастали годами, точно не в одиночку. Джисон сам должен поверить в это. Поэтому Хан не находит в себе сил признаться. Не мог показать своего лица хёну, потому что а вдруг Минхо разочаруется?.. Джисону нужно время. А Минхо-хён же самый лучший. Поэтому он не давил и терпеливо ждал.

***

Минхо надоело ждать. Они познакомились в конце мая. В конце мая Джисон пошел на почту и отправил то самое судьбоносное письмо. Сейчас начало августа, а Минхо до сих пор понятия не имеет, как выглядит человек, который в рекордные сроки занял большую часть мыслей, почти всю душу и абсолютно точно всё сердце. А самое смешное, что Минхо прекрасно понимал, в чём проблема. Джисона было нетрудно раскусить, даже не видя его лица. Как пить дать стесняется, вот Минхо в этом уверен на все сто процентов. Он перечитал слишком много фанфиков на подобную тему, чтобы не понять этого. Минхо не хотел давить на Джисона. Но он же тоже человек, в конце концов! Кто в здравом уме не захочет узнать, как выглядит их предмет воздыхания? Поэтому да, Минхо не сталкер и желания Джисона уважает, но тем не менее, пойдя на огромную сделку с совестью и ругая себя последними словами, они с Сынмином как две подружки (которые в свободное от учебы время очевидно подрабатывают в разведке) пробили абсолютно все школы в районе Джисона, все выпуски за год, когда в теории закончил школу Хан, нашли социальные странички всех Хан Джисонов из Сеула, которые подходили под нужные школы и года выпуска, и спустя несколько часов беспрерывной работы и подколов Сынмина нашли того самого. И да. Это была ожившая мечта Минхо. Сынмин был с ним не согласен, вспоминая типаж друга годичной давности. Высокий, патлатый, скуластый, подкаченный. Низкий, щекастый и тощий Хан Джисон попал аж в целое ни одно. Но всё это Минхо волновало примерно настолько же, насколько волнуют споры физиков о двойственной природе света. Минхо, к слову, физику терпеть не может. На самом деле не важно, как выглядел бы Джисон. Его милая внешность стала лишь приятным бонусом к уже полюбившейся личности. Минхо просто очень хотелось визуализировать образ в голове, а всё, чего он смог добиться от Джисона, это сравнение собственной внешности с квоккой. Ну не может же Минхо представлять в своих объятиях гигантскую говорящую квокку! На самом деле, не смотря на здоровую самооценку и уверенность в своих умственных способностях, иногда у Минхо всё же закрадывались смутные сомнения. Быть может он всё неверно понял? Может, Джисону, на самом деле, и не нужна вовсе никакая личная встреча. Такие мысли появлялись хоть и редко, но, как говорится, метко, унося Минхо в такие межгалактические раздумья, что и не знаешь даже, смеяться над собой или плакать. И чем хуже был день, тем с большей вероятностью такие мысли стучались в двери его разума. Сегодня день был отвратительным. Ли Минхо: Я ему сразу сказал, чтобы шёл куда подальше со своими сверхурочными, я, вообще-то, студент. Да, магистратуры, да, в институте я появляюсь раз в месяц и то по обещанию, но об этом никому знать необязательно. Я и так в гробу уже видал эти дополнительные группы, куда ещё то?!?!?!? Да ещё и с шестилетками ну КАМОН. В дипломе написано: профессиональный ТАНЦОР. А не подтиратель детских соплей Хан Джисон: а он? итого то что? отстал? Ли Минхо: ДА КУДА ТАМ. Говорит, дед старый, мол у нас такая нехватка кадров, мы такие бедные несчастные, ну Минхо-щи, ну выручай. А нехер было группы набирать по количеству как маленькая армия! Кого они атаковать собрались, айдол агентства?!?!?!? На жалость давит, падла Хан Джисон: и ты, конечно же, согласился… Ли Минхо: Ну………… Хан Джисон: МИНХО-ХЁН Ли Минхо: Ну что, Минхо-хён… Дети же не виноваты в том, что мой начальник жадный до денег придурок. Я может, если бы отказался, то мечту стать танцором чью-то разрушил бы… Хан Джисон: а то, что они разрушают твою последнюю возможность нормально поспать?!?!?!? я видел твою последнюю фотку, в этих синяках под глазами скоро суни поместится! Ли Минхо: Ну и что с того? Ты же всё равно в живую видеть меня не хочешь, а перед кем мне ещё красоваться ровным цветом лица Хан Джисон: погоди, хён, ты чего Ли Минхо: Ничего, Джисон. Я устал, давай завтра спишемся Хан Джисон: хён, не уходи, причём тут не хочу тебя видеть? Хан Джисон: минхо-хён, я же просто о тебе волнуюсь Хан Джисон: хёёёёён, ты спать ушел??? не игнорируй меня… Хан Джисон: я правда очень хочу тебя увидеть, даже с синяками под глазами…

***

Джисон не находил себе места. Ощущение разрушающегося карточного домика вернулось, и вместе с ним пришли паника и злость на самого себя. Допрыгался, Джисон, из-за твоей неуверенности в себе, эта самая неуверенность появилась у ни в чем неповинного человека. Как вирус какой, ей Богу. И Джисон мог бы погрузиться в собственные мысли, отправляясь на вечеринку самобичевания, мог бы во всём обвинить себя (что он, вообще говоря, сделал сразу), но Минхо-хёну это не поможет. Так что нужно не себя за глупость наказывать, а помочь человеку, который одним своим существованием спасает Джисона каждый день. Проснулся он раньше родителей. Джисон знал, что у Минхо сегодня дневная группа, и на работе он должен был быть лишь к часу. Но также Джисон знал, что от его района до дома хёна путь неблизкий, а Минхо любит выходить на работу заранее. Сказав бабушке, которая просыпалась раньше родителей даже в будний день, что отъедет к другу, Джисон схватил собранный с вечера рюкзак и выскочил из квартиры. Давно он не отходил от дома так далеко. Прогулки с Ппам во дворе - ладно. Поход в продуктовый - ничего. Поездка на автобусе, на метро и снова на автобусе, где на каждом из трех отрезков пути народу столько, сколько в их спальном районе отродясь не водится, а особенно после карантина и дистанта, за которые и без того не шибко социальный Джисон отвык от факта существования людей в этом мире - это уже чересчур. Джисон почувствовал, что ему не хватает воздуха, ещё когда стоял на остановке в очереди на автобус. Кругом - сонные работяги. Солнце даже ещё не вошло в полную силу, а на улице уже полно народу. Кажется, он попал в час пик. Поездка на автобусе длилась недолго, поэтому Джисон даже почти живым вывалился на остановке станции метро. Отвоевав свой рюкзак у зажавших его тел, Джисон было ломанулся ко входу в метро, но быстро растерял свой пыл. Настоящая толпа мигрировала со всех близлежащих остановок, стекаясь в один мощный поток качающихся сонных тел. Джисон тяжело сглотнул ком в горле и покосился в сторону автобуса. Что лучше, одна поездка на забитом метро, или несколько пересадок на автобусе? С автобусами он мог опоздать, не успеть к дому хёна, и тот уйдет на работу, всё ещё думая, что Джисон не хочет его видеть. Ну нет, этого Хан допустить не мог. Потные ладони до скрипа сжали лямки рюкзака. Джисон хватался за него, как за спасительную соломинку и щит одновременно. Без рюкзака он бы совсем пропал. Наушники, любимые песни, чтобы чувствовать себя крутым и уверенным, а не жалким и напуганным. Максимальная громкость. Глаза в пол. Рюкзак. Пока ничего сложного. И дышать. Главное не забывать дышать. Когда Джисон вынырнул из метро он почувствовал себя дайвером, у которого на глубине закончился воздух, и ему пришлось в экстренном порядке подниматься на поверхность, держась лишь на объеме собственных лёгких и Божьей помощи. Остался автобус. После метро поездка на автобусе до дома хёна показалась легкой прогулкой. Джисон всю дорогу смотрел в окно и, когда автобус завернул на улицу Счастья, начал отсчитывать дома. Дом номер бесконечность. Чтобы его достигнуть потребовалась лишь одна бесконечная поездка на общественном транспорте и всё мужество одного отчаявшегося Джисона. Восьмой дом не сильно отличался от дома самого Джисона. Такие же кирпичные стены, такой же подъезд, и лавки у подъездов с абсолютно одинаковыми бабульками, которые не меняют ни свой стиль, ни темы разговоров от района к району. Но Джисон знал, что это именно восьмой дом, в том самом смысле, который Хан вкладывал, когда придумывал адрес отправки письма. Именно такой дом, именно по улице Счастья. В этом доме живет Счастье Джисона. Он просидел у подъезда минут сорок, ни на мгновение не переставая прокручивать в голове всё то, что хочет сказать хёну. А когда за спиной раздался скрип открывающейся двери, и Джисон повернулся так резко, что чуть позвоночник себе не выкрутил, его глаза столкнулись с ошарашенным взглядом напротив. - Минхо-хён! - Джисон подскочил со ступеньки и чуть пошатнулся от потемнения в глазах. Минхо было метнулся к нему, но Хан помахал рукой, мол, всё в порядке. - Джисон? - на грани слышимости пробормотал Минхо, глазам своим не веря. Джисон активно закивал и жутко покраснел, то ли от поднявшейся на улице температуры, то ли от ситуации. - П-прости, хён, ты, наверно, не так себе всё представлял. Я знаю, что всё испортил. Просто ты вчера расстроился, я обидел тебя, но ты всё не так понял! Я не не хочу тебя видеть. Вернее… как же… Короче! Хочу, очень хочу. Правда супер мега сильно хочу тебя увидеть. Ну то есть в настоящем времени, да, я же тебя уже вижу… Джисон тараторил, заламывая руки и бегая глазами по всему подъезду, то и дело поглядывая на реакцию старшего, но быстро отводя взгляд. Он активно дышал, будто накануне пробежал марафон. А Минхо не находил в себе силы прервать словесный понос младшего, продолжая удивленно таращиться, а глубоко внутри до сдавленного писка умиляясь этой картине. - Ты же, ну, ты знаешь, что ты очень красивый? Такой прям… короче очень красивый. Не то чтобы я этого не знал, видел же твои фотки. А ты мои нет… Прости, я просто… ну знаешь, ты ведь такой красивый… А я как эта, как квокка. Я не не хотел тебя видеть, просто боялся, что это ты не захочешь видеть меня… Джисон, наконец-то, замолчал, и опустил голову низко-низко. Минхо так захотелось потрепать его по голове, что он не стал отказывать себе в этом удовольствии. Почувствовав на волосах чужую руку, Хан вскинулся и неуверенно посмотрел на Минхо. - В сообщениях ты лучше мысли формулируешь, - отметил Минхо, похлопав младшего по голове. Джисон тут же возмущенно округлил глаза. О да, это однозначно лучше сообщений. - Ну хё-ён! - Что, хён? Скажи, я не прав. - А ты бы лучше смог? Когда бы я подготовился? - Сколько ты тут уже сидишь? Джисон резко захлопнул рот, заранее собираясь оспорить всё, что скажет Минхо, но потом он вспомнил, что действительно готовил речь, пока сидел под подъездом. - Я не виноват, что ты появился так резко! У меня все мысли из головы повылетали. - О, ну прости, - рассмеялся Минхо, опрокидывая голову назад, - мне ещё раз зайти и выйти? Минхо тут же с готовностью повернулся к подъезду, игнорируя возмущение за спиной и не сдерживая счастливой улыбки. С такой наглостью Джисон мириться не собирался, поэтому со всей силой налетел на хёна со спины, обвивая своими руками грудь старшего и укладывая щеку на спину. Минхо замер. - Если ты сейчас зайдешь в подъезд, я растеряю остаток слов. - Моё присутствие так вдохновляет тебя? - усмехнулся Минхо, пытаясь угомонить колочение сердца. - Да, - серьезно ответил Джисон и то ли кивнул, то ли потерся щекой о спину хёна, - не только вдохновляет. - А что же ещё? - Спасает, - Джисон чуть повернулся, чтобы упереться в спину старшего уже не щекой, а лбом. Как будто смущался. Как будто Минхо мог его увидеть, - подбадривает, поддерживает, смешит, выслушивает, удивляет, умиляет, вдохновляет… - Ты повторяешься, - Минхо не доверял своему дрожащему голосу, поэтому прошептал. - …влюбляет. Джисон замолчал. Кажется, он сказал то, чего не планировал, потому что как только почувствовал шевеление в своих руках, прижал хёна крепче. Чтобы не мог повернуться. - Пусти, Хани, мне нужно тебя увидеть. - Нет. Минхо осторожно сжал руки у себя на груди и подергал их, чтобы отпустили. - Ты видел меня много раз на фото, а я тебя нет. Это нечестно. Пусти, хочу увидеть тебя. Почти насильно оторвав от себя руки, Минхо развернулся к Хану и переплел на всякий случай пальцы (чтобы некоторые трусишки не вздумали сбегать). Джисон глаз не поднимал и молчал, однако его бордовые щёки говорили лучше любых слов. - А ещё нечестно то, - улыбаясь, тихо начал Минхо, - что на улицу Счастья написал письмо ты, а своё счастье здесь обрел я. Джисон всё ещё не смотрел на хёна, но Минхо видел, как тот радостно заулыбался. Спустя мгновение осознания ситуации, Джисон всё же поднял на Минхо сияющие глаза. - Тут всё честно, хён. Мы оба обрели здесь счастье.