Стих

      Солнце проникало в комнату через красно-фиолетовую мозаику стекла, шторы распахнуты, и ничто не мешало лучам упасть на лицо парня, глаза которого только раскрылись.       Замечательная погода для небольшой прогулки. Взгляд упал на неотправленное письмо, ужасное, написанное неосознанно, и совершенно отвратно. Он не должен его прочесть и узнать о нём, достаточно их встречи на VCD, где личность Рука раскрылась. Все те красивые стихи, под псевдонимом «Р», без сомнения, отправлял он. Но в последнее время писем всё меньше и меньше, а текст скуднее и скуднее. Каждый раз, как только он брался за перо и выводил первую букву, затем слово, а после предложение, контекст обрастал чем-то неправильным. Слишком личным и близким. Простой, даже ярый, фанат точно не стал бы писать так. Только если не глупец.

Ах, как хочу сказать я Вам, Что кожа Ваша белее, чем первый снег. А изгибы тела нежные, как сахарная вата, Так и манят прикоснуться к себе.

      Хант вспоминал одно из писем, где оставил, как обычно, небольшой стих, совершенно не похожий на остальные. Ах, как жаль что он не увидит прекрасное лицо Нейджа, налившееся кровью, его широко раскрытые глаза, как у оленёнка, хлопающие длинными ресницами, и вытянутые розовые губы, чуть припухшие от постоянных покусываний с каждой прочтенной строчкой.

Каждый Ваш вздох, каждое слово, Услада для моих ушей. Хочу коснуться нежных рук, Стройных ног, худого тела. Вкусить их вкус, и насладится стоном.

      Ноги подкосило, и щеки стали пунцовыми. Закрыв письмо и отложив в сторону, Нейдж упал на кровать, спрятав лицо в подушку.       Рук с умилением смотрел на фотографии, его улыбка растянулась почти на всё лицо. Небольшой румянец на щеках, он сидел так уже несколько часов, пока в комнату не постучались. — Один мой знакомый попросил твой номер, — с порога бросил Вил, словно ему неприятно об этом говорить. — Oui, я знаю.       Неудивительно. Шенхайт совершенно спокойно отреагировал, прекрасно зная ещё до разговора. Но ради приличия можно и передать. Ему не хотелось смотреть, как мужчина с жуткой улыбкой смотрел на фотографии, о содержании которых, к сожалению, догадывался, и поэтому он испарился с порога. Рук проводил его взглядом, и прожил свое нехитрое занятие, пока телефон не завибрировал.       С другой стороны раздался нежный, слегка дрожащий голос. — А-ало... Это же номер Рука Ханта?       Лицо всё ещё горело. Матрас казался твёрже, и тело слегка ныло. Обычно он без проблем звонил людям и спокойно разговаривал с ними, но сейчас слова словно комом затеряли в горле. Возможно, не испытывая этих чувств, голос не дрожал, произнося его имя, и он бы не потел, и не краснел. Нейдж глубоко вдохнул, но только услышав глубокий голос с французским акцентом на другой линии, комната поплыла перед глазами, и сердце замерло на миг. — Oui, Roi du Neige.       Лишь этого достаточно для глупой улыбки, сердце забилось с бешеной скоростью. ЛеБланш побил себя по щекам. — Я бы хотел встретиться лично... Думаю нам есть о чем поговорить.       Услышав ещё одно "да" и завершив звонок, Нейдж повалился на кровать, уткнувшись газами в потолок. Сердце не успокаивалось. Мысли не давали покоя: о чем же им поговорить, как правильно говорить, что в таких случаях делают. Представления об отношениях, для него ограничивались его ролями, где он спасал всех, включая принцессу, главный любовный интерес. И жили они долго и счастливо, на этом знания окончены.       Хант лишь улыбался, размышляя как впечатлить особенного для него человека. Хотя тот уже давно под впечатлениями, судя по учащенному дыханию и быстрому биению сердца. Стоит лишь сказать на ушко фразу на французском, и воспоминания останутся на весь вечер. Разве не мило. Рук умилялся ему, словно тот маленький, пушистый зверёк, что от радости может лопнуть, как хомячок.       На улице довольно жарко, солнце палило макушки голов, что можно было словить солнечный удар. На нем довольно лёгкая рубашка с короткими рукавами. Даже его излюбленный берет остался пылится на полке, и теперь смоленые волосы развивались на ветру, и солнце особо не припекало голову. Возбуждённо шагая по улице, словно паря над тротуаром, Нейдж не мог больше ждать. Не передать словами, как он рад: улыбка до ушей, в глазах прыгали искры, и небольшой румянец играл на щеках. Он даже не пытался скрыть насколько счастлив.       Вспомнить, Нейдж давно влюбился в мистера Р, чувствуя его через каждое слово, написанное на бумаге, насколько искренне и нежно тот писал стихи. И даже когда они начали приобретать слегка близкий характер, он лишь смущался и был несказанно рад каждому слову. Ах, какое счастье Нейдж испытал, встретив мистера Р вживую.       За спиной появился Рук, и Нейдж вздрогнул, когда холодные пальцы залезли под рукав и прошлись по его тёплому плечу. — Надеюсь не опоздал, Roi du Neige.       Нежно улыбнувшись, тот лишь отрицательно помотал головой. — Нет, Рук-кун, я могу тебя так звать?       Сердце пропустило удар, блондин тут же успокоил его. Рукой он скрыл половину лица, чувствуя как щёки розовеют, и дыхание сбивается. Никогда в жизни он не мог даже помыслить, что будет говорить лично, с глазу на глаз, с Нейджем, и тот обратится к нему по имени. — Ах, я только рад.       Протянув руку, Хант повёл его по опустевшей от жары улице. Они прошли несколько поворотов, смеясь над рассказами друг друга. Один раз Нейдж чуть не упал с низкого каменного забора, но Рук придержал его и после повёл по нему за руку. Лёгкая улыбка появилась на лице, и Нейдж прикрыл глаза. — Меня спасли... Разве не я принц, что обязан помочь? — Aujourd'hui je serai.       Со всей нежностью прошептал Хант, поцеловав тыльную сторону ладони брюнета. Тот тихо рассмеялся, прикрыв рот.       Вечерело. Они добрались до леса, к озеру, и сели на сухое бревно. Рук красочно описывал охоту на диких животных в своих родных землях, Нейдж слушал, не сводя взгляд, подпирая голову руками. Глаза слипались, мысли о недоделанных работах по учёбе покидали затуманенную голову, и теперь это место полностью занял лишь голос Рука. Как только Нейдж открыл глаза, лицо оказалось слишком близко к нему. Он сладко шептал ему на французском неразборчивые слова. Басистый голос успокаивал, и в то время будоражил. Тело само поддалось вперёд, губами соприкоснувшись с мужчиной, и полностью растаяв в объятиях крепких, мозолистых ладоней.       Нейдж потянулся к волосам, зарыв в них пальцы, и ещё ближе прижавшись к мужчине, чувствуя как сердце вот вот выпрыгнет из груди, а сам он станет ватным. Хотелось прыгать на месте, но его крепко удерживали и не давали пошевелится.       В какой-то момент тепло рук испарилось, как и чужие губы. Сознание медленно приходило к нему, моргая, он заметил пропажу спутника, и одинокий конверт на бревне. С подписью «Р». Затаив дыхание, дрожащими пальцам он открыл его, достав письмо.

«К сожалению, я вынужден покинуть Вас, иначе не миновать мне беды. Вил разозлится, если поймает меня за пределами колледжа, особенно в Вашей компании. Я никогда не забуду этот восхитительный день, и поцелуй навсегда останется в моём сердце. С любовью, Ваш мистер Р.»

      Секунда, он заметил просвечивавшиеся очертания букв. Нахмурившись, Нейдж перевернул письмо, и перед взором предстал стих, который он ещё ни разу не видел. Читая, с каждой строчкой сердце опускалось всё ниже и ниже, щеки стали подобны алым розам. Нейдж присел, спиной примкнув к дереву.       Ночь опустилась на остров Мудрецов. За окном молчали птицы, а Луна освещала небо своим слабым сиянием. Рук, с загадочной улыбкой, предавался воспоминаниям о дне. — Нейдж...       Почему он не мог звать его по имени? Только при одном его виде с губ скрывалось прозвище, данное ему в письмах. Вспомнив об оставленном подарке, взгляд Ханта погрустнел, в глаза перестали отражаться блики, их цвет потемнел.       То письмо — откровенье охотника. Рук не хотел показывать его. Но в тот момент, нащупав это в кармане, ему показалось, что так будет правильно. Чисто сердечное признание, пока недостойное на согласие.       Парень, одиноко сидящий в своей комнате, был готов оспорить это, но так и не решался, в руках держа помятый листок.