Огонь и вода

***

- Что ты делаешь? – знакомый грубый голос из-за спины заставил Ляпис вздрогнуть и нанести на холст лишний мазок.       Теперь на почти идеальном пейзаже закатного неба чернело слишком темное и грубое пятно. Ляпис оглянулась, с недовольством опустив веки. Как и ожидалось позади стояла Яшма, блестела в красных тонах уходящего солнца. Но она не вызывала больше ни трепета, ни злобы, только недовольство, особенно от таких слов и как они были сказаны, точнее, с какой пренебрежительной интонацией. - Я рисую, думала ты знаешь что-то о живописи. – Ляпис вернулась к рисованию, пытаясь белилами хоть как-то осветлить пятно, при этом пробуя смазать часть еще не застывшей краски маленьким шпателем. - Да, я… Я знаю что это значит. – Яшма отводила взгляд, стараясь больше смотреть на картину, нежели чем на Ляпис. Та же косо поглядывала на неё, переваривая не типичный для Яшмы ответ. Она вообще говорила хоть что-то так спокойно и с долей смущения? - Ты рисовала когда-нибудь? - Нет. - Хочешь попробовать? – Ляпис выставила кисть вперед, будто предлагая Яшме взять её в руки. - Нет, я… Не хочу. – Она помотала головой и выставила руку вперед, нахмурив брови и закрыв глаза. Яшма пыталась вернуться к теме, которую не успела даже начать. – Ляпис, мы можем поговорить? - Поговорить? – Это явно удивляло, так удивляло что лицо само выражало гиперболизированную эмоцию смятения и непонимания. – О чем же?       Ляпис старалась вернуться к своей рутине, немного ослабив выражение своего удивления. Продолжила смотреть на бликующий красными лепестками океан, наносила новые и новые мазки, смешивала краски морских оттенков. Яшма замолчала на некоторое время, сжав опущенные кулаки и смотря куда-то в песок. - Не похоже на разговор.       Яшма поправила белые волосы, что мешались у её глаз, встряхнула головой и вдохну поглубже продолжила свою мысль. - Ляпис, я знаю, что не нравлюсь тебе, но… Сейчас все уже изменилось, понимаешь? - Я говорила, что наши отношения были не правильными. И такими и останутся. Не искажай мои слова. - Это сейчас не важно, я хотела сказать, что теперь я хочу изменить их. - Кого «их»? – Ляпис вновь обернулась, манера речи Яшмы и очередное наплевательское отношение к чужим словам вызывало злость и противное негодование. - Наши отношения. Я хочу их исправить. Хочу, чтобы все между нами стало по другому. – Она сделала несколько шагов в сторону океана, кладя руку себе на грудь. Ляпис отшатнулась, оперившись рукой на мольберт. - Нет, не нужно этого снова. Ты говоришь только то, что ТЫ хочешь. А ты подумала, что чувствую Я? Ты слышала вообще что я тебе сказала тогда? Нет, не слышала. Ты посчитала это неважной деталью в своем плане. Ничто в тебе не поменялось, Яшма, и это вызывает у меня… - Она выгнула спину, словно сжимаясь во внутрь, закрыв рот руками. – Отвращение… Я больше не буду терпеть то, что чувствую, вбей это себе в голову!       Импульсивно и со злобой в каждом движении Ляпис стиснула зубы, взмахнула прозрачными водяными крыльями, что возникли из её самоцвета, и удалилась с пляжа, оставив все свои вещи прямо перед Яшмой. Та ошарашено стояла перед океаном, напрягая каждую часть своего тела. Злоба растеклась по её телу, да что она сделала, чтобы получить такой резкий отказ? Невообразимо! Она пнула мольберт. Картина почти упала в воду. Яшма с презрением смотрела на примитивный кусок материала и через секунду волна размазала краски по влажному полотну. - Что она вообще находит в рисовании? Пустая трата времени. - Именно по этому она тебя и не переносит. - А?       Когда Яшма развернулась у скалы с глиняным горшком в руках стояла Перидот. Она с разочарованием в глазах смотрела на то, как Яшма обрушила мольберт. Поставила горшок и поспешила достать картину из воды, ставя её на поднятый с песка мольберт. - Пойми, то что делает Ляпис важно для неё, а ты так обращаешься с её трудом. - Не понимаю, что тут ценного. - Много чего. Затраченное время, материалы, силы, вложенная креативность и замысел. Ты же одним ударом втоптала это в грязь. - Да что ты понимаешь в этом, коротышка? - Явно понимаю побольше тебя! – она яростно ткнула пальцем в сторону громадины Яшмы. – Ты понимаешь только как все рушить, а не создавать! Прямо как отношения с Ляпис.       Яшма цикнула и отвела взгляд. Она резко повернула и начала уходить, оставляя за собой слегка дымящиеся следы. - Ты не можешь добиться её своими грубыми методами! – пыталась кричать ей в след Перидот, но бесполезно, злоба и упрямство вперемешку с самомнением и разочарованием в других не давало Яшме и шанса на выслушивание её нотаций. Яшма шагала вдоль воды, злобно давя песок под ногами. Глупые самоцветы, никогда у них не бывает все просто. Придумали себе глупые правила с глупыми обычаями. Когда она была в родном мире – все было предельно просто, а сейчас… Яшма остановилась, прикусив губу и уставившись себе под ноги. Она смотрела как нагревается и дымиться песок, но вскоре он остыл, как и она сама, пенистые волны омывали и остужали её ступни, размывая следы. Что она тут делает? Служит своему алмазу? Он уже бросил её. Ни приказа. Ни командира. Только её голая сила и верность, направленная в никуда, рвущая её изнутри. Только Ляпис знала куда её направить. Ляпис и была той, куда это все направлялось. Без неё… Эта мощь, злоба, преданность. Просто пустой пшик. Яшма рухнула на пляж, сев на колени. Неужели она так и сломается? Не в пылу битвы и не за великую цель, а просто перегорев как спичка от каких-то там глупых эмоций? Кулак ударил в песок, но тот послушно разлетелся в стороны, не готовый принимать столь пылкий прием. Сколько бы Яшма не колотила его он аморфно увиливал от её ярости. Тяжелая отдышка сбивалась не характерными всхлипами, но Яшма быстро подавила их в себе, встав и стянув свое злое лицо в сосредоточенную солдатскую маску. - Я не отступлю, так и знай… Ляпис. - Она обернулась, пристально высматривая тонкий силуэт Ляпис, что стоял на руке большой статуи храма.       Отряхнулась, выдохнула и направилась куда-то прочь, в темнеющую неизвестность.