Метаморфоза:Вечная ночь

Дивись на меня, дивись! То есть я дьявол ведомый кровью, а кровь есть ваш путь, ведущий в пылающее пекло. В ту глубь, где нет пристанища света небесного, лишь погибель да грех, возведённый в абсолют.

#глава 14. Стих 6 Учение Акселота

Предо мной предстала чёрная твердыня. Монолитная крепость, обросшая мхом. Ржавые ворота возвышались надо мной, подобно гильотине над грешником. Старый кирпич. Настолько старый, что казалось, будто бы он здесь целую вечность, словно эти казематы построены на заре времён. Путь сюда занял долгое время, поэтому ночной полушёпот ветра придавал этому месту небывалую загадочность. Смотря на это сооружение, мне казалось будто бы я жалкая букашка, намеривающая проникнуть меж пустот крепостных стен. Тьма. Пусть я и был рождён в ней, и ночь была мне словно родная мать, эта тьма была другой. Мне кажется, что я кого-то видел в одном из малочисленных окон. Скорее всего, это мерзкая Шарлотта. Хотя, силуэт не отходит от окна, а внимательно наблюдает за мной. Возможно это моё воображение. Присев около ворот я достал из небольшого мешка несколько тряпок пропитанных маслом, а лекарственные травы расфасовал по карманам. Фамильный нож хоть и вызывал отвращение, однако был надёжен, я слишком много пережил вместе с ним, чтобы так просто попрощаться. Я намотал одну из тряпок на палку и зажёг огнивом. Искра мгновенно превратилась в освещающее мой путь пламя. Я прикрепил мешок к поясу и сделал шаг во тьму. Крысы. Крыс было много, что и следовало ожидать от давно заброшенного места. Старая мебель была лишь призраком прошлого, хранителем воспоминаний о былых временах. Я шёл по коридорам заброшенной тюрьмы, на полу была давно запёкшаяся кровь, а некоторые участки стен были покрыты вездесущей зелёной плесенью. Тишина. Я словил себя на мысли, что это очень тихое место. Слишком тихое. Мне может казаться, но я слышу, как работают мои внутренние органы. Пламя осветило мне старую дубовую дверь, замок заржавел настолько, что простого касания хватало для того, чтобы он раскрошился на мелкие частицы. Войдя в комнату, я сразу понял по выцветшему на стене гербу, что это капитанская комната. На полу лежала старенькая книжица. Люди в таких записывают молитвы. Однако, прочитав, первую страницу я был приятно удивлен. «Капитанский дневник сэра Адамса» Дневник, удивительно, что эту книгу ещё никто не спёр. Видимо дурная слава этого места запугала местных бандитов. Я открыл первую страницу: «Дорогой читатель! Я безумно рад тому, что ты интересуешься работой в столь нелицеприятном (для многих) месте как тюрьма. В твоей голове, скорее всего, возникают образы ужасных грешников отбывающих своё наказание в не менее ужасном месте. Однако я считаю иначе. Задача капитана состоит не только в обеспечении порядка в казематах, но и в искуплении вины провинившихся. Пусть я ещё и молод, но считаю своим долгом перевоспитать людей попавших сюда, ибо как написано в учении Акселота: «Так внемли словам моим, Палач, пусть каждое существо могущее говорить станет братом друг другу, ибо любовь есть истина, таков закон мой". Поэтому я хочу, чтобы об этом месте слышали только хорошее». Хм, интересное чтиво, и этот парень, как его, сэр Адамс, пусть из знатного рода, судя по гербу, но в голове его верные мысли. Я решил взять книгу с собой, буду почитывать время от времени. Я направился дальше и вышел в тренировочный зал. Предо мной предстали выстроенные в ряд чучела. Они смотрели на нарисованную на полу декаграмму. Не может быть. Десятиконечная звезда. Демонопоклонники и сюда добрались. Звезда была начерчена кровью, ещё свежей кровью. Я напрягся. Ноги наполнил свинец, а конечности будто бы пронзили острым копьём. Я развернулся и побрёл в другую часть крепости в поисках пути на нижние этажи. Тишина. Органы. Звук. Крик. Громкий крик. Я услышал леденящий душу женский вопль и метнулся обратно в тренировочный зал. Чучело посередине было разорвано на части. Его окровавленные останки свидетельствовали о том, что чучела наполнены кровью и внутренностями. Но не это меня испугало. Меня испугало то, что все чучела поменяли своё положение, как бы отвернувшись от трупа, делая вид, что они ни при чём. Их игрушечные глаза смотрели в сторону двери. Выжидая моей реакции. Мне стало тошно. Декаграмма получила кровь. В её центре лежал череп, скорее всего принадлежащий женщине, а рядом с ним две тарелки гнилого, почти жидкого мяса и замотанные в сено дохлые мыши. Зажав руками свой рот, я выбежал из тренировочного зала и опёрся на стену. С самого детства я слышал тысячи легенд и мифов про демонов, я надеялся никогда не столкнуться ни с одним из них. Что же, пусть это и было жутковато, я должен продолжить свой путь. Я побрёл дальше. Только я уже не слышал тишины. Это место наполнил скрежет. Это сложно объяснить, будто бы что-то изменилось, я не слышу своего сердца на смену ему пришло… Чавканье? Я ясно слышу, как кто-то жадно вгрызается в плоть. Я шёл дальше, желая больше не слушать это. Но что-то идёт за мной. Я чувствую вонь. Отвратную смесь рвоты, дерьма и спермы. Посмотрев вниз, я увидел множество навозных куч, с копошащимися внутри личинками. Я зажал нос. Ну и гадость! Я старательно обходил кучки, лишь бы не наступить на них. Вдруг камень под моей ногой провалился. Лодыжка застряла. Я нервно улыбнулся. Она не достаётся, плотно зажата меж двумя камнями. Твою мать, придётся ковырять камень ножом. Я положил факел на землю и стал откалывать от камня мелкие кусочки. Мерзкий шлепок. Я медленно повернул голову на звук. Непроглядная тьма. Но я слышал, как кто-то вступил в жижу, я точно слышал это! Тихий стон похожий на звуки исходящие от умирающего старика. Жуткий протяжный вопль, полный горечи и сожалений. Я всмотрелся во тьму и узрел. Горбатый, бледный как мел Орангутанг с длиннющими руками, ползал как младенец, но лицо… его лицо. Говорят, что у ужаса есть своя неповторимая внешность. Я видел много тварей, много существ, много творений искусства, слышал тысячи страшных историй и мифов, видал чертовщину, но это, это не то, что должно существовать в этом мире, оно не отсюда, понимаешь? Почему... Почему ты так выглядишь?! Его лицо прекрасно. Это очень, очень красивый мужчина, по-видимому, блондин. Но, но, есть в нём нечто пугающее. Его взгляд, словно я смотрю в глаза умственно-отсталого ребёнка, он пускает слюни и ковыряется в дерьме, изо рта торчит мышиный хвост. Его щёки испачканы кровью, а запах… Запах отвратителен настолько, что гора сгнивших чумных тел покажется цветущим садом по сравнению с ним. Его лицо прекрасно. Столь красив. Он улыбается мне. Это не улыбка садиста, или хитреца. Это улыбка ребёнка, если можно сказать младенца, который рад любой окружающей его вещи. Плотоядные мухи кружатся над ним. Он встал на ноги. Его горб плавно перетекает в шею. Его гениталии абсурдно огромны, будто бы это не демон, а рисунок озабоченного подростка. Его силуэт кажется мне отвратительной пародией на человеческое тело. Физическим воплощением самого худшего кошмара. Он смотрит прямо мне в глаза, смотрит, и улыбка его становится ещё более искренней. Его член медленно колышется. Оно идёт ко мне. Мухи грызут мою плоть, а оно улыбается мне чудной улыбкой ребёнка и тянет свои руки. - Уйди! Уйди от меня! Уйди! Уйди! Уйди! Я кричал и кричал, меня охватил первобытный ужас. Я бросил в него факел. Шерсть загорелась, кровь этой твари закипала прямо на моих глазах. Ну же, закричи! Ты умираешь, кричи! Оно смотрит, смотрит и улыбается. Даже не осознавая боль, существо продолжило тянуться ко мне. Камень треснул. Я бежал, бежал, так как никогда не бегал прежде. Ступени вели меня вниз. Я кубарем скатился по ним и помчался дальше. В темноте я разбил своё лицо об стену. Нос хрустнув, издавал отвратительные хрипящие звуки, а кровь испачкала мою одежду. Искра вновь зажгла новый факел. Точно! Это ведь неправда! Галлюцинации! Верно, этого ведь не может быть! Вскоре, я нашёл укромный уголок, моё сердце уже билось в обычном ритме. Я опёрся на кирпичную стену, открыл книжицу и стал читать как в бреду: «Приношу извинения, я настолько увлёкся, что забыл представиться, я сэр Дэниэл Адамс, мне двадцать пять лет, я служу её величеству Селене Агнес вот уже семь лет. За мои заслуги я удостоился чести блюсти порядок в этом месте. С самого детства я чту священное писание Акселота, верю в его истины всем сердцем. Сегодня наш священник Иоганн сильно заболел и слёг, я был вынужден его заменить. Какого же было моё удивление, когда я узнал что один из узников был приговорён к смерти, однако никто не вызывался отпустить его грехи. Как ты уже мог понять, дорогой читатель, я возможно поступил неправильно, за что покаюсь позже но...(неразборчиво) .... Видишь ли читатель... Этот узник несёт откровенную чушь! Он сказал мне, что тюрьма построена на могиле Акселота! Я был в гневе, как он посмел сказать такое?! Однако я сдержался. Он говорил что каждую ночь у прутьев его камеры стоит нечто, и требует крыс, а если не получает желаемого, громко стонет, как будто бы от голода. Но это ещё ничего, я спросил у стражников, слышали ли они что-либо, на что получил отрицательный ответ. Я перевернул страницу Могила ангелов и вправду странное место. Повара жалуются на то, что кто-то ворует еду, заключённые на вездесущих мух, а один стражник сказал мне, что в банной комнате после полуночи остаются следы. Не простые следы… Я молился Акселоту каждый день... просто... Пойми, читатель, у меня есть дорогая моему сердцу жена - Маргарет и дочь Мила, я люблю моих девочек больше всего на свете и моё сердце разрывается от осознания того что я самолично видел эти следы... Детские ручки впереди, а сзади мужские, огромные лапища, по-видимому, обладатель ног страдает плоскостопией. Тихая музыка и свист. Так описывают некоторые стражники звуки после полуночи в банной комнате. Если честно мне не по себе, когда я выписываю эти строки.. Я скучаю по своей дорогой семье.. Я закрыл дневник. Непонятно почему, но на моих глазах показались слёзы. Я посмотрел назад, прямо в густую тьму и перед моими глазами возник образ выцветшего герба. Дэниэл... Храни тебя и твою семью тьма... Мои пальцы крепко сжали факел, который осветил стены. Детские ладони явно отпечатались на древних стенах казематов. Что ребенок делал в подобном месте? Декаграмма. Этот знак. Вот чёрт. Я слышал, что декаграмма это знак семи Извергов и трёх первородных. Изверги некогда были людьми, но совершили немыслимые зверства в одном из семи направлений. Гордыня, алчность, похоть, чревоугодие, гнев, зависть и лень. Я не знаю, что это была за тварь с белой шерстью, но клянусь тьмой, это один из семи Извергов. Но музыка? Свист? Он так не умеет, точно не умеет. Тогда нет, почему? Почему?! Он здесь не один, я знаю! Я вступил в воду. Её было много, даже слишком много. Под гнётом времени она превратилась в чёрную зловонную жидкость. На воде были следы. Опять. Эти сраные детские ладони и позади них огромные ступни. Дэниэл не врал. - Ты здесь, Азраил. - Шарлотта! Несмотря на мою неприязнь к ней, я был рад её видеть. - Шарлотта ты… Я сделал два шага назад. Свист, тихий свист, и не менее тихая музыка. - Пожалуйста, Азраил, убей меня... Я прошу тебя, покончи со мной! Шарлотта резко закричала и упала на колени. Промеж её ног стекала кровь, руки были в синяках, некоторые участки кожи безжизненно свисали, едва держась за лоскуты мышц. А синяки были в форме детских ручек. - Прошу... Отдай мне её... Азраил, я больше так не могу. Я больше не могу терпеть! Свист был оглушительно громким, я зажал уши, лишь бы не слышать его. Рыдающая Шарлотта медленно ползла ко мне и схватила меня за ногу. Девушка подняла голову, и я увидел разорванную щеку и выбитый глаз. Её измазанное кровью лицо источало лишь безысходность и тот ужас, которого не в состоянии добиться поверхность. Именно тут, в месте под названием "Могила ангелов" существуют такие вещи, которые существовать не должны. Как я это понял? Я посмотрел на то, от чего уползала Шарлотта... Из тени вышло чудовище. Осознание того, что раньше это было человеком делает всё происходящее вокруг похожим на настоящий ночной кошмар. Такого не бывает... Длинноволосый трёхметровый мужчина с разорванным широко открытым ртом, из которого торчит граммофон. В голове его было углубление, как я понял позже для пластинок… Его тело обладало ещё одним слоем кожи, словно рубашка для душевнобольных. Она стягивала его руки вместе, не давая ему распускать их. Но худшее было впереди... Вместо члена у этого существа была половина тела ребёнка, голая девочка с вбитой в зубы губной гармошкой. Она не могла дышать, и жадно ловила воздух, издавая жалобную мелодию. Девочка помогала существу поддерживать баланс с помощью своих рук. Их тела образовывали некое подобие кентавра, пока я не заметил, что из спины этой горы плоти торчат женские красивые ноги, вывернутые под неестественным углом подобно крыльям. С их помощью менялись пластинки встроенные в его спину. Пластинки были обёрнуты в кожу и словно яблоки росли из спины этого кошмарного порождения греха. Я метнул все кинжалы, которые у меня были в это существо. Девочка громко свистела, а музыка стала настолько громкой, что было физически больно. Я схватил Шарлотту за руку и помчался дальше по коридору. Я не стал возвращаться назад, ведь знал, что орангутанг ещё там. Я ведь его сжёг.. точно помню что сжёг.. тогда почему он целый и невредимый с улыбкой провожал нас взглядом?