Развлечение для Гоголя

Возможно, снять небольшой офис для работы и обсуждения следующих планов организации "смерть небожителей" было не самой плохой идеей Фукучи. Он решил, что таким образом они не вызовут никаких подозрений со стороны и хоть нормально обсудят следующие шаги с коллегами и временно нанятыми сотрудниками. Правда, эта идея понравилась только главе организации. Сигма устал встречаться с Гоголем около автомата с кофе и выслушивать его глупые анекдоты и подколы. Интересно, сколько раз капучино оказывался на светлом костюме Сигмы? Николаю же, было совсем скучно в такой официальной обстановке и он только и делал, что искал способы как себя развлечь. Все компьютерные кресла были переломаны, так как Гоголь решил, что будет просто гениально передвигаться по офису исключительно на стульях. Достоевский тем временем негодовал от офисных условий из-за постоянной духоты в помещениях и обязанностью появляться на всех собраниях. Фёдора вымораживал сам факт того, что пару недель ему придется постоянно видеться и общаться с людьми. Никакой работы в тишине и спокойствии. Очередное нудное собрание организации в небольшом помещении на десять человек. "Шестёрки" делают отчет о прошедших миссиях и рассказывают примерные прогнозы. Фёдор просто сидит в самом конце аудитории, смотрит в одну точку и ждёт свою очередь высказать следующий план действий. — Господи, да где опять этого Гоголя носит, — Фукучи возмутился, перебивая выступающих, - уже пол часа собрания прошло! Гоголь все-таки решился объявиться на собрании, только не совсем формальным образом. Послушать новую информацию все-таки надо было, но сидеть сложа руки на одном месте он никак не хотел. Поразмыслив, Николай придумал новый вариант использования своей способности. Телепортируясь не полностью, а только головой и частью рук, он оказался под столом Достоевского. — Приветик! — тихо воскликнул светловолосый. Фёдор вздрогнул от неожиданного голоса под столом, но подобная выходка его никак не удивила. — Я понимаю, что тебе скучно, но тут ты что делаешь? — с уставшим вздохом прошептал Достоевский. — Дос-кун! Я придумал, как преобразить это скучное собрание! Гоголь провел рукой по бедру Достоевского, поднимаясь выше, сжимая ладонями его ногу и ехидно улыбаясь. Ответной реакции не последовало, Фёдор перевел внимание на докладчиков. Николай, не встретив никакого сопротивления, начал действовать дальше. В ход пошла вторая рука. Очень медленно, дразняще, она переместилась на паховую область коллеги, а затем поднялась выше, скользнула под рубашку. Достоевский дрогнул от ощущения холодных рук на коже. Он думал о том, что было бы прекрасно, если вместо ладоней это были чужие губы, которые смогли бы покрыть поцелуями чувствительное к прикосновениям тело. Думать о подобном перед своим выступлением было большой ошибкой, так как голова постепенно переставала думать, а возбуждение только нарастать. Конечно, это не обошло внимания Николая, а только еще больше подзадорило. Придвинувшись еще ближе, любитель загадок расстегнул ширинку чужих брюк, после указания партнеру чуть привстать, стянул штаны до колен. Теперь свободы для Николая стало больше. Он стал целовать оголенную внутреннюю часть бедра и дразня кусать, оставляя небольшие покраснения. От неспешности действий под столом, лицо Федора налилось краской, а сам стал тяжело дышать, прикрывая рот рукой. Гоголь, прежде чем окончательно снять нижнее белье со своего друга, сжал его член через ткань трусов и несколько раз провел рукой сверху вниз, на что сверху последовало короткое тихое мычание. Коля смог разглядеть как Достоевский прикрыл глаза, а самодовольная улыбка на его лице сменилась на поджатые губы, которые стараются заглушить все лишние стоны. Один жест рукой светловолосого и боксеры уже спустились к штанам. Гоголь начал целовать голую плоть, с каждым прикосновением поднимаясь все выше и выше. Достоевского такой расклад не устраивал, так как он и так уже был перевозбужден, так его еще и дразнят, никак не давая желаемого. К его сожалению, в этой ситуации ему остается только терпеть и стараться не издавать никаких звуков. Николай, смотря на Федора, провел влажным языком по всей длине члена, не на долго остановился на головке и взял его в рот. Можно было услышать как Достоевский выдохнул как только ощутил тепло и влажность чужого рта. Гоголь работал головой вверх и вниз, постепенно беря в рот все больше длины члена, пока окончательно не взял его целиком. Немного облокотившись руками на сидение стула для опоры, Федор начал в силу возможностей помогать бёдрами, опустив взгляд на такого развратного сейчас Николая. Последнего это действительно развлекало, что может быть лучше, чем смутить человека, который всегда все держит под контролем? По этой причине, Гоголь даже не пытался приглушить влажные звуки, которые очень смущали его партнера, а только добавлял причмокивания и тихие постанывания. — Федор Михайлович, а вы что скажете? На сколько разумно будет отправлять туда наших низших людей для отвлечения внимания? — кто-то из выступающих перевел внимание на Достоевского. Федор аккуратно, не подавая вида, сел в прежнее положение, думая о том, как бы он уже хотел наконец-то кончить, а после этого хорошенько отомстить вечно скучающему клоуну. — Да, Достоевский, расскажи уже о своих коварных тактиках. — зевая откликнулся Фукучи. — Что ж, для начала мы...*мхм*, — Федор издал тихий стон, как только Николай решил начать помогать руками, — для начала мы проверим центральное здание, туда потребуется всего...*агх* всего три человека... Спустя еще одно предложение, Федор взял ситуацию под контроль и старался полностью сосредоточиться на своем выступлении, что у него хорошо получалось. Гоголь принял игнорирование на свой счет, поэтому стал работать еще активней, чтобы выбить хоть какие-то звуки удовольствия из своей пассии. Что ж, у него это вышло. Во время выступления у Федора периодически вырывался тихий скулеж и ему постоянно приходилось делать паузы, чтобы отдышаться и продолжить высказывание своих тактик. Достоевскому кое-как удалось закончить свой монолог, он опустил одну руку под стол и запустил её в белые пряди волос, сильнее надавливая на голову и ускоряя темп Николая. Из-за давления на горло, у Гоголя начали слезиться глаза, лицо полностью залилось краской, а слюней становилось всё больше. Такая картина еще больше возбуждала темноволосого, ему уже было плевать на сколько сильно они сейчас привлекают внимание, лишь бы только поскорей получить долгожданную разрядку. Гоголь ускорил свой темп и движения руками. Сердцебиение Достоевского участилось, он стал тяжело дышать, все так же прикрывая рот свободной рукой. Еще несколько толчков в рот Николая и Федор, прикусывая свою губу, кончил прямо ему внутрь. Гоголь замер от удивления, так как совсем подобного не ожидал, но через секунду все проглотил, чтобы не оставить никаких следов. Достоевский особо не обратил на это внимание, так как сейчас все его силы уходили на то, чтобы вернуть в норму своё дыхание и немного отойти от происходящего. — Что ж, тебе стало веселее? — с привычной ухмылкой спросил Федор. — Так намного лучше! Правда, в этом офисе мы пробудем еще несколько дней, так что надо придумать что-то новенькое для досуга, — задумчиво пояснил Гоголь, — и конечно же, Дос-кун, ты мне в этом поможешь! Используя способность, Николай исчез так же резко, как и появился. На странное поведение и звуки Достоевского почти никто не обратил внимания. Никто кроме главы небесного казино. С того момента, как Сигма понял, что происходит под столом коллеги, он был в ступоре и не мог выдавить из себя ни слова. Кажется, эти двое опять нанесли ему травму.