Вместе

Аль-Хайтам – тот, кому Кавех всецело доверяет. Он знает всё – от начала до конца, от его беззаботного детства до запоя в баре. Кавех счастлив, по-настоящему счастлив, впервые за долгое время, и он открыто это показывает. Обнимает аль-Хайтама при каждом удобном случае, ласково сжимает его руку, целует всё, до чего дотягивается, и усыпает комплиментами, заливисто смеясь. Аль-Хайтам не выглядел как человек, которому нужны отношения, поэтому Кавех долго ломался, когда понял, что влюблён в него. А влюблён он был долго, искренне и безоговорочно. Они часто ссорились по любому поводу, хоть из-за картины на стене, поэтому у Кавеха сложилось впечатление, что аль-Хайтам держит его рядом с собой даже не от привязанности, а из жалости. Просто потому что нельзя выкинуть на улицу старого знакомого. Это разбивало, Кавех не выдерживал один, именно поэтому он при первой же возможности побежал жаловаться к Тигнари. Главное, чтоб ему не стало ещё хуже, если он увидит их с Сайно счасливую жизнь, наполненную взаимопониманием, любовью, доверием, комфортом и далее по списку. Тигнари, конечно, просто закатывал глаза, всё же выслушивая до конца все мысли Кавеха. Ни он, ни Сайно не понимали, почему эти двое всё вертятся друг вокруг друга и никак не могут просто поговорить, ведь тогда бы из их жизни пропала большая часть проблем! Кавех и аль-Хайтам на самом деле были довольно обсуждаемой темой у Тигнари и Сайно, ведь они были их лучшими друзьями. Хоть знакомство Хайтама с махаматрой произошло не радушно, это не помешало им и после операции по спасению Сумеру продолжать контактировать. – Кавех, поговорите уже. Пожалуйста, умоляю. Мы с Сайно не понимаем, что мешает вам посидеть за чашкой кофе и поведать друг другу о ваших проблемах, вы же в одном доме живете! – Тигнари резко поднялся и положил руки на плечи Кавеха, встряхнув его. – Нари, ты издеваешься? Если он оттолкнет и выгонит меня? Я же не переживу, у меня всё ещё нет заработка... – Кавех понуро опустил взгляд. – Послушай. В такой недосказанности ты точно не проживёшь больше месяца. При самом ужасном исходе, которого, очевидно, не будет, ты поживешь у нас. Устраивает? Вперёд, Кави. У тебя, нет, не так, у вас всё получится. Кавех правда ушёл. Плелся домой, иногда останавливаясь и морально подготавливая себя. Забежав в магазин по дороге, он прихватил себе бутылку пива и наконец дошёл. Нащупав в кармане ключи, он неуверенно приоткрыл дверь, сразу лицезрея аль-Хайтама, сидящего на диване в своей любимой позе нога на ногу, конечно, читающего книгу. Хайтам даже не поднял взгляд на него, и Кавех похоронил себя заранее. Но он уже решил, что именно сегодня всё выскажет. Прямо в лицо, с глазу на глаз, как бы ни было страшно. – Хайтам... – начал Кавех, и запинаясь, когда на него соизволили поднять взгляд, – У меня разговор. Аль-Хайтам вопросительно приподнял бровь и встал с дивана, следуя на кухню за явно нервничающим Кавехом. Его поглотили размышления. Он нашёл работу и съезжает? В сердце неприятно закололо. Кавех стал родным, привычным, аль-Хайтам не думает, что проживёт без него, нет больше жизни без этого шумного архитектора, который принёс в его жизнь такие нужные ему долгое время яркие краски. Жизнь была серой ровно до момента появления Кавеха даже не в его доме, а просто в жизни. Та встреча в Академии навсегда отпечаталась в памяти аль-Хайтама, ведь Кавех показался ему таким заносчивым и глупым, и оставался в его мыслях таким же до того, как им пришлось работать вместе. Аль-Хайтам признал гениальность будущего архитектора почти сразу после начала работы. Кавех – гений, произведение искусства, его лучик света, который вдохнул в него жизнь. Его нельзя отпустить. Выплывая из потока мыслей, аль-Хайтам присел на табуретку и внимательно уставился на Кавеха, кусающего губу. – Хайтам, ты не думаешь, – он сглотнул, – что нам нужно поговорить? – О чем? – от страха сердце сжалось ещё сильнее, все ожидания были, как обычно, настроены на самый ужасный исход, но, конечно, аль-Хайтам не показывал это открыто. – Я... – Кавех внезапно достал бутылку пива и отхлебнул. Тигнари сказал, что надо поговорить за чашкой кофе, но не во всём же его слушаться, – Ты... Хайтам... – на глаза навренулись слезы. Что же он как маленький, как мямля? Вот поэтому он Хайтаму и не нравится. Не в силах договаривать, он упал головой на стол, испугав аль-Хайтама. – Кавех? Кавех, ты чего? – аль-Хайтам подскочил и присел рядом с соседом, – Кавех, посмотри на меня. Оторвавшись от стола и собрав всю свою оставшуюся волю в кулак, Кавех повернул голову и выпалил прямо в лицо обеспокоенному аль-Хайтаму: – Я люблю тебя. И Кавех разрыдался окончательно. Он успокоился только когда аль-Хайтам осторожно подхватил его, отнёс и уложил на кровать, бережно поглаживая по волосам. Да, да, да, это именно то, что им было нужно всё это время, просто капля любви и заботы, которая теперь у них есть. Кавех улыбался широко и счастливо, утыкаясь в шею аль-Хайтама и целуя её. И после этого весь кошмар закончился. Остались только они двое, влюблённые и счастливые, неразлучные.

***

– Хайта-ам... Ну где опять мой галстук? У меня важная встреча с заказчиком. – Кавех носился по всему дому, сметая каждую вещь на своём пути. – Не знаю, почему «опять»? Я брал его только один раз, – невозмутимо ответил аль-Хайтам, не отрываясь от книги, – и вообще, когда ты стал с заказчиками встречаться чаще, чем со мной? Кавех замер на месте, прекратив метания по квартире. – Это приглашение? – Бровь Кавеха поползла вверх. – Уточнение. – А вот у меня приглашение. Уважаемый секретарь и оставивший пост Великий Мудрец Академии Сумеру, не желаете ли Вы сходить со мной на свидание? – Кавех ухмыльнулся и склонился перед сидящим аль-Хайтамом. – Я подумаю над Вашим предложением, господин архитектор... – он получил звонкую оплеуху, – Ц, ау, диктуй время и место. Самодовольно ухмыльнувшись, Кавех назвал свой любимый ресторан и шесть вечера завтрашнего дня, после чего пулей улетел из дома. – Кави! Ты все таки забыл свой галст... – обрываясь на полуслове, попытался крикнуть вслед Хайтам. Впрочем, уже бесполезно. Остаток дня произошёл как обычно и без проишествий. Кавех вернулся уставший и замученный, поэтому с удовольствием свалился в заранее раскрытые объятия аль-Хайтама. Быстро сдавшись, архитектор всё же согласился на уговоры поужинать, и после шикарного супа его возлюбленного, приготовленного специально для него, Кавех радостно упал на кровать рядом с аль-Хайтамом, прижимаясь всем телом и тыкаясь в губы напоследок, параллельно смазано желая спокойной ночи. Проснулся аль-Хайтам один, как обычно. Кавех всегда убегает рано, и ради того, чтобы увидеться утром, секретарю нужно жертвовать своим режимом, ведь он привык спать до обеда. Но Кавех понимает, что аль-Хайтам тоже не просто сидит дома целый день, а работает, поэтому не тревожит его по утрам, давая высыпаться, чтобы во время рабочего дня у него было достаточно сил. Кавех лишь иногда позволяет себе перед уходом коротко чмокнуть аль-Хайтама куда угодно: в шею, приоткрытые губы, нос, лоб, щеку. Он забывает, что у секретаря очень чуткий сон, и он всегда всё чувствует, улыбается после того, как Кавех выйдет из комнаты, а потом обратно засыпает. Аль-Хайтам поднимается и силой тащит себя на кухню. Жарит яичницу и ест её в скукоте и одиночестве. А потом начинается ад взрослой жизни. Бумаги, работа, бумаги, работа, ещё бумаги, ещё работа... Он ушёл с поста Мудреца, а работы у него не поубавилось, как так? С горем пополам он завершил все дела, которые планировал сделать сегодня, и вышел развеяться. Вдыхая свежий воздух, он ощутил свободу и настроение сразу подскочило. Аль-Хайтам пошёл вдоль дороги к базару. Просматривая скучные прилавки, он наткнулся на пожилую женщину, продающую одежду и всякие большие красивые банты на резинках и заколках. Подумав, что Кавех обязательно пожалел бы бабушку, аль-Хайтам решил последовать принципам своего парня и зацепился взглядом за товар. Почему-то его привлекли именно её банты. Секретарь ухмыльнулся, представил, как они бы смотрелись на Кавехе, и с уверенностью подошёл к старушке с просьбой дать ему самый большой бант на заколке и один, но поменьше, на резиночке. Решил прихватить два на всякий случай. Бабушка протараторила что то про то, что его дочери явно придется по вкусу эта красота. Аль-Хайтам лишь сдержанно поблагодарил её и отошёл. С невозмутимым видом и двумя пышными бантами в кармане, аль-Хайтам пошёл домой и ухмыльнулся, уже стоя на пороге дома и отпирая дверь. Кажется, Кавех оценит подарок. Аль-Хайтам же бабушке помог, святоша! До его обычного возвращения оставалось чуть меньше часа. И тут аль-Хайтама простреливает осознание – он забыл про свидание. Кавех ничего не делает и не предлагает просто так, значит, надо идти, он точно не шутил. Второпях накрасив глаза и нацепив костюм, аль-Хайтам осмотрел себя в зеркале и, кажется, остался доволен. Секретарь быстро выбежал из дома, прихватив с собой банты. Повеселится, наблюдая за реакцией Кавеха. Прибежав за две минуты до назначенного времени, аль-Хайтам принял решение подождать Кавеха снаружи ресторана. Он объявился минутой позже, широко улыбаясь и сразу падая аль-Хайтаму в объятия. – Привет, красавец. Как дела? – не выпутываясь из рук аль-Хайтама спросил Кавех. – Стало прекрасно, как только тебя увидел. – с напускной серьёзностью ответил аль-Хайтам и улыбнулся Кавеху в макушку. – Ладно, пойдём уже! – Кавех засмеялся и потащил аль-Хайтама внутрь ресторана за запястье. Они сели за столик, за которым проводили большую часть свиданий. Пока Кавех выбирал, какое вино сегодня выпить, Хайтам ухмыльнулся и выудил из кармана подарок. – Дорогой, – Кавех обернулся и ошалело на него посмотрел, – я хотел бы сделать тебе подарок. Кавех насторожился, подметив лукавость в чужих глазах. – Я проходил мимо бедной бабушки и, вспомнив своего добродушного парня, – Кавех улыбнулся, – пробежался глазами по её товару и подумал, что тебе это подойдёт. Протянув Кавеху бантики на заколочках, аль-Хайтам забавлялся его выражением лица, на котором сначала промелькнула эмоция непонимания, а потом... Раздражения? Или кажется? – Хей, куда мне, по-твоему, это надевать, идиот? К заказчикам на встречи, чтобы я до конца жизни долг не выплатил? Почуяв неладное, аль-Хайтам тут же переместился с диванчика напротив под бок Кавеха и обнял брыкающегося парня. – Да ладно тебе! Смотри, тут камешки, прям как твои глаза! И меня ты называешь занудой? – от этих слов Кавех всё таки улыбнулся. Неважно ведь, какой подарок, верно? Главное, что от любимого человека! – Хорошо, раз тебе так понравились эти детские заколочки, малыш, буду носить их дома специально для тебя. – Кавех ухмыльнулся и спрятал их в карман. И только он повернулся, чтобы посмотреть на аль-Хайтама, как сразу был утянут в поцелуй. Остальной вечер как в тумане. Разговоры по душам, как обычно, тысячу раз осушенные бокалы вина и сцепленные под столом руки. Они не афишировали свои отношения, но и не скрывались. Как же рад был Кавех, когда аль-Хайтам свободно взял его руку прямо на улице, на глазах у всех. Он вцепился в неё ещё сильнее, всем своим видом выражая безграничную любовь. В таких ресторанах, как сейчас, они оба не особо любили целоваться на глазах у всех, только если есть веская причина, но поддразнивать – очень. Не было у них ни одного свидания, на котором Кавех не нахваливал то, как же прекрасно аль-Хайтам целуется. Алкоголь ударял в голову обоим, и иногда они всё же показывали всем пример в французских поцелуях. Как и в этот раз, когда они уже, кажется, тысячу лет не сидели вот так вдвоём, держась за руки и разговаривая о всём на свете, а потом целуясь так, будто не видели друг друга несколько лет. Они вышли из ресторана под холодный дождь после того, как Кавех оплатил счёт, любезно оставив чаевые официанту, который услужливо приносил им новые бутылки вина и терпел их заплетающиеся языки, которые отлично сплетались друг с другом. Они прошли уже добрую половину пути, когда услышали жалобный скулёж. Уже немного протрезвевший Кавех сразу опомнился и кинулся в сторону звуков. Аль-Хайтам, лишённый выбора, неторопливо пошёл за ним. Когда он нашёл взглядом Кавеха, аль-Хайтам увидел, как он прижимает к себе какой то клубок, судорожно пытаясь засунуть его к себе под пиджак. Наконец сделав это, Кавех выпалил: – Смотри, какой хороший. Хайтам, мы же поможем? – Мф-х... – аль-Хайтам узнал в клубке кота. Он бы не сказал, что очень любит животных. Ему в доме и беспорядочного архитектора хватает, а тут ещё котенок... Но Кавех прав, нельзя оставлять малыша одного, да ещё и под дождём, – Хорошо, забирай и пошли скорее. Кавех радостно подскочил и звонко поцеловал аль-Хайтама. От неожиданности тот довольно улыбнулся, сразу пытаясь спрятать улыбку по привычке, засмущавшись. Кавех на это лишь довольно усмехнулся. Он уже привык к такому шифрованию аль-Хайтама и научился видеть каждую малейшую эмоцию на его лице, а в такие моменты на нём отражался целый спектр. Под бормотание о том, что он простудится под дождём, да ещё и коту холоднее станет, Кавех всё таки ускорил шаг и уже через пятнадцать минут они были дома. Котик с радостью спрыгнул на пол из рук Кавеха и начал мотать головой, отряхивась от капель дождя. Кажется, он оценил заботу, поэтому не стал ни мяукать, ни жаться в угол от страха, а пошёл исследовать свою новую квартиру. Кавех лишь посмеялся, отметив то, что он новый хозяин этого дома. Да, мальчишка, архитектор уже подметил. Даже уже начал подбирать ему имя, но без аль-Хайтама делать окончательное решение он не будет. – Хайтам, ему имя нужно! Как назовём? – Кавех не мог оторвать глаз от их питомца, – Я хочу какое то оригинальное имя, никаких Борисов и Тишек. – Чем тебе Бориски не угодили? – в шутку спросил аль-Хайтам, получив подзатыльник, – Ладно, хм... Он такой беленький, хоть Сайно называй. Они похожи, – усмехаясь, сказал он, представляя лицо друга, если бы он узнал об этом предложении. – Я серьёзно! Давай его вообще Хайтам назовём? Говоришь так, будто у тебя у самого волосы не белые! – посмеиваясь, сказал Кавех и опять погрузился в размышления, – Придумал! Давай Мехрак! Вроде звучит, да и ему подходит... – Мне нравится. С этого дня в их жизни появился комочек радости, за которым они с удовольствием ухаживали вместе. На следующий же день они помыли Мехрака и отвезли его в ветеринарную клинику, где сделали котёнку все нужные прививки и полечили все ранки, которые Мехрак получил, когда жил на улице. Иногда даже слезы на глаза наворачивались из-за осознания, что это счастье правда кто-то выкинул, но главное, что нашлись те люди, которые не остались равнодушны и с удовольствием приняли питомца. Мехрак полностью привык к аль-Хайтаму и Кавеху всего за неделю, и свободно лежал в ногах, когда они спали. При первой же возможности он получил все удобства: несколько мисок, лежанку, которую он отвергал, кучу игрушек, огромную пятиэтажную когтеточку, и, конечно, столько вкусняшек, сколько ни один кот не видывал. Со временем Мехрак подрос и даже перестал выглядеть как кот, все время пробывший на улице. Хоть аль-Хайтам сначала и не питал особой симпатии к Мехраку и взял его только ради Кавеха, сейчас он сам души в котике не чает и присаживается рядом с ним, поглаживая. Аль-Хайтама Мехрак любит больше, и Кавех не понимает, почему, это ведь он его с улицы подобрал! Но, всё же, это его парень, и ревновать кота нет смысла. Главное, чтоб сам аль-Хайтам не полюбил Мехрака больше, чем своего драгоценного Кавеха. В еде Мехрак отвергает многие корма, как будто не бездомным был. Но аль-Хайтам никогда не скупается на вещи для кота, и берет всё, чего его душенька пожелает. – Хайтам, корма ребёнку купил? – Кавех кричит с кухни. Аль-Хайтам улыбается такой милой привычке архитектора называть Мехрака «ребенком». – Купил, – он идёт к Кавеху, – когда, интересно, мы его последний раз вычесывали? Черт, у меня вся чёрная одежда в его волосах, нашлась тут блондинка. Ещё одна. – Кавех укоризненно смотрит на аль-Хайтама, который подходит сзади и обнимает его, а потом заливисто смеётся. Когда они спят, Мехрак, как обычно валяется в ногах. Кавех вдруг резко просыпается с першением в горле и тревогой. Он подскакивает на кровати, скидывая с себя руку аль-Хайтама и кота. Кавех топает на кухню за водой, пытаясь себя успокоить. Он не помнит, что ему снилось, но лучше это не делает. Возвращаясь в комнату, он бросает взгляд на аль-Хайтама, которого освещает лунный свет, и на лице его красуется улыбка. Кавех невольно заглядывается на эту красоту, тревога сразу отступает. Он подходит ближе и ложится, обнимая аль-Хайтама крепко-крепко. Потревоженный Хайтам кидает сонный взгляд на светлую макушку и прижимает Кавеха к себе. Через несколько минут они снова засыпают.

***

Когда путешественник спрашивает аль-Хайтама об его беспокойстве, он отвечает, что его бесят люди, которые сами создают себе проблемы. Путешественник просто кидает на него косой взгляд, значение которого аль-Хайтам понимает сразу, но решает проигнорировать и не развивать эту тему. Да, он влюбился в Кавеха окончательно и бесповоротно, но долго не принимал этого факта, ведь, Архонты, он такой опрометчивый и безрассудный! Вернувшись домой, аль-Хайтам тщательно закрывает дверь дома и садится на диван, размышляя о том, правда ли он так очевидно выражает свою любовь к Кавеху, что это заметил аж путешественник, который ни с архитектором, ни с самим аль-Хайтамом хорошо не знаком. Кавех говорил, что не хочет афишировать их отношения, но аль-Хайтаму уже было плевать на это с высокой колокольни. Почему он не может взять своего парня за руку на улице, когда ему плохо, почему не может обнять? Аль-Хайтам сидит в таком положении ещё несколько десятков минут и резко вспоминает, что ему снилось тогда, когда Кавех случайно разбудил его. На часах девять утра, Кавех всё ещё крепко спал, аль-Хайтам даже не думал будить его, пусть отдыхает в свой выходной, они достаются ему нечасто. Побоявшись ненароком потревожить, он не зашел в комнату, а просто выбежал из дома, аккуратно прикрыв дверь. Кавеха не покидала тревожность. Даже когда он уснул в объятиях аль-Хайтама, ему приснился кошмар, точнее, его продолжение, начало которого резко всплыло в памяти. Аль-Хайтам бросил его там. Просто оставил, выставил за дверь и оборвал все связи. Кавех проснулся в холодном поту и слезах, подрываясь и не обнаруживая рядом с собой аль-Хайтама. Готовый вновь разрыдаться, он оглядел кровать лучше и заметил Мехрака. Господи, котик, его ребёнок, их ребёнок. Успокоившись и взглянув на часы, он увидел пол одиннадцатого, значит, аль-Хайтам уже час как на работе. Кавех выдыхает и с всё ещё дрожащими руками набирает секретаря. – Алло, Кави? Доброе утро, – аль-Хайтам говорит бодро, значит, всё же не на работе, – ты как там? Выспался? – Привет, – выдыхает Кавех. У него будто камень с души свалился, как только он услышал сокращённую версию своего имени голосом аль-Хайтама, – да, всё хорошо, – соврал он, – где ты? По шуму и твоему настроению, явно не на работе. – Сюрприз. Скажу потом, – выдохнул аль-Хайтам и отключился прежде, чем Кавех успел возразить.

***

Аль-Хайтам возвращается домой спустя два часа, сразу падая в объятья Кавеха с подозрительно хорошим настроением. Он заливисто смеётся когда видит, что чёлка Кавеха забрана его заколкой, и на макушке у него красуется бантик. Сгибается от хохота, когда видит, что Мехрак спит с точно таким же бантиком на своей длинной шерстке. Утренняя тревожность давно отступила, и он радостно и нежно поглаживает по голове аль-Хайтама, который удобно умостился на его плече. Иногда архитектор всё ещё не может поверить, что такой на людях чёрствый сухарь с ним становится заласканным котом, прямо как Мехрак. Вот, свалились на голову ему два кота, а он и не против. Он даже рад. Кавех, аль-Хайтам и Мехрак лежат на одном диване и смотрят какой то глупый фильм около двух часов, но, конечно, ничего не улавливают. Кавех увлечен поглаживанием двух макушек, которые ластятся к его рукам, и сразу даже и не поймёшь, где здесь кот. Аль-Хайтам ведёт себя, будто ему выдали премию в десять миллионов моры и официально разрешили не работать месяц. Он выглядит таким счастливым, искрящимся, и Кавех даже не понимает, как ему могла присниться такая чушь, как сегодня. Они целуются так нежно, как только могут, а Кавех иногда мажет губами по чувствительным ушам, к которым есть доступ только у него одного. Спустя долгое время, после окончания фильма, аль-Хайтам поднимает не очень приятную тему и спрашивает: – Кави? Ты помнишь, из-за чего просыпался ночью? – лицо Кавеха мгновенно тускнеет. – Нет... – Врешь. Что случилось такого, что ты даже мне не можешь рассказать? – аль-Хайтаму стало по-настоящему боязно. – Я... Хайтам, это неважно. Просто глупость. Я просто устал и заработался, вот и снятся всякие глупости, – предпринял попытку оправдаться Кавех, но аль-Хайтам лишь покачал головой в знак неудовлетворенности от такого ответа. – Кави, пожалуйста, я же вижу, что ты всё ещё тревожишься насчёт этого. Расскажи, пожалуйста, если можешь. Я не буду больше настаивать, но тебе станет легче, если поделишься, – аль-Хайтам нежно провёл по волосам Кавеха и тот подался навстречу его руке. – Ты... Ты бросил меня. Я думал, я сдохну, сдохну в первой же канаве, потому что ты и представить себе не можешь, насколько сильно я люблю тебя, Хайтам. Ты – моя первая влюблённость со времён Академии, ты тот, кто не оставил меня тогда, в баре, я очень тебе за это благодарен и не переживу, если ты оставишь меня, – на глаза Кавеха навернулись слезы, и он уткнулся в плечо аль-Хайтама, сдавив его в своих руках так сильно, как мог. – Кавех, Кави, посмотри на меня, пожалуйста. Я никогда тебя не брошу, никогда, слышишь? Ты самый дорогой для меня человек, я люблю тебя. Я люблю тебя! Пожалуйста, знай, помни, не давай кошмарам терзать тебя. Что бы ни случилось, я буду рядом. Солнце, успокойся. Аль-Хайтам аккуратно отстранился, несмотря на противостояние Кавеха, осторожно взял его лицо в свои ладони и заглянул ему в глаза. Аль-Хайтам смотрел с безграничной любовью, так, что Кавех сразу поверил во всё раньше сказанное. Он резко подался вперёд и столкнулся с губами аль-Хайтама, который и не думал даже сопротивляться, а с удовольствием принял такой исход событий, целуя в ответ и одновременно утирая с щёк Кавеха дорожки слез. Аль-Хайтам окончательно убедился в решении, что принял несколько часов назад. Он предложил посмотреть ещё что то. – Давай Гарри Поттера посмотрим, м, Хайтам? – всё не отлипая от него, удобно устроившись на груди, сказал Кавех, озорно блистая глазами. – Включай то, что душе угодно, с тобой буду смотреть всё. – на это Кавех приподнимается и целует аль-Хайтама в шею, уже набирая в поисковике название первой части. Следущие два часа проходят замечательно. Кавех окончательно успокаивается и чувствует себя самым счастливым человеком на свете, ведь аль-Хайтам опять выручил его, не бросил в трудный момент и успокоил. Аль-Хайтам задумывается и не слышит предложение Кавеха пойти ужинать. Опомнившись, он выдаёт: – Кави, давай сначала прогуляемся. Пожалуйста, – аль-Хайтам смотрит на него умоляющим взглядом. Не понимая такого поведения, Кавех соглашается, не раздумывая, накидывает на себя куртку, потому что уже вечер, и выходит из дома вместе с аль-Хайтамом. Они идут по излюбленной дороге вдоль реки за городом. Кавех, как обычно, без умолку болтает, и сначала аль-Хайтам его внимательно слушает, а потом, сам того не замечая, уходит в свои мысли. – Алло, Хайтам? Кавех вызывает своего парня!!! – он шутливо машет ладонью перед лицом аль-Хайтама, и он дёргается. Кавех смеётся над такой реакцией и внимательно на него смотрит, потому что после такого обычно следует какое то веское заявление. Заявления не последовало, и Кавех впал в ступор, когда почувствовал губы склонившегося над ним аль-Хайтама на своих. Конечно, отталкивать он его не стал. Отрываясь друг от друга от нехватки воздуха, Кавех даже не говорит ничего, просто молча ждёт пояснения. – Кави, – начал аль-Хайтам, и Кавех чуть не затрясся от нетерпения, – ты сегодня показал, что я дорог тебе, и я готов и с удовольствием буду отвечать взаимностью. Я думал, но сегодняшний день заставил меня принять решение... Я хочу доказать, что желаю быть с тобой всегда и никуда я тебя больше не отпущу. Хайтам ещё раз заглянул в любимые глаза и упал перед Кавехом, ловко, с помощью Глаза Бога, доставая коробочку с кольцом. – Кавех, о, светоч Кшахревара и лучший архитектор Сумеру, ты выйдешь за меня? И Кавех взорвался. Упал на колени рядом с аль-Хайтамом прямо в грязь, не жалея любимой одежды, стиснул его и крепко поцеловал, сто раз шепча одно слово – «да». Уже стемнело, а они так и продолжали сидеть у берега реки, счастливые, замаранные и теперь обрученные. ××× Никто не хотел закатывать вечеринок, и на свадьбу позвали только близких – Сайно с Тигнари и малышку Коллеи. Тигнари счастливо улыбнулся, услышав эту новость, а Сайно с Коллеи аж одновременно подскочили, начав засыпать вопросами и поздравлениями. За кольцами аль-Хайтам и Кавех сходили за пару дней до назначенного срока. Кавех выбрал своё ровно в тот момент, как зашёл в магазин. Красивое, роскошное кольцо с зелёным изумрудом в нём. Запищав, что этот изумруд напоминает ему об аль-Хайтаме, Кавех отвергал все другие варианты. Для секретаря нашёлся похожий вариант – кольцо с такой же основой, но с большим красным камнем. Совсем как глаза Кавеха. Улыбаясь, они оплатили покупку и радостно пошли домой. Кавех болтал без умолку, он был таким искренним и возбуждённым после дня, когда аль-Хайтам сделал ему предложение, да и он сам, проецируя поведение Кавеха на себя, вёл себя более уверенно и открыто. Они решили просто расписаться и посидеть в ресторане, а там посмотрят. В день свадьбы Кавех искрился как никогда. Он подскочил с первым лучом света, невольно разбудив и аль-Хайтама. Извиняясь, он с причмокиванием поцеловал секретаря и убежал в ванную делать причёску. Вернулся в комнату он через сорок минут, с нанесённым лёгким макияжем и привычной причёской. Аль-Хайтам уже окончательно проснулся и сидел на краю кровати. Кавех налетел со спины, атакуя его шею и повиснув на нём. Аль-Хайтам на это лишь улыбнулся, поворачивая голову и целуя в ответ, желая доброго утра. Они явились в ЗАГС в самых красивых костюмах, что у них были и с уверенностью произнесли «да», после присосавшись друг к другу так, будто это их последний час вместе. Как раз наоборот, теперь они официально семья, олицетворяющая фразу «долго и счастливо». До ресторана они шли за руку, более не стесняясь себя ни капли. Если люди не умеют любить – это уж явно не проблемы аль-Хайтама и Кавеха. Они счастливы, по-настоящему счастливы, и теперь так будет всегда. Тигнари, Коллеи и Сайно уже заждались молодожёнов и радостно завизжали, как только увидели их. Кавех побежал в объятия к лучшему другу – Тигнари, без которого ничего бы не получилось. Ведь именно он тогда, в самом начале их с аль-Хайтамом общей истории, наставил Кавеха на верный путь и буквально не оставил ему выбора. Стискивая друга как можно сильнее, Кавех шутливо почесал его за ухом, на что Тигнари обиженно фыркнул и отстранился, почти сразу после этого засмеявшись. Они сидели, играли в Священный Призыв Семерых, конечно, по настоянию Сайно, закусывали и просто веселились. Кажется, лучший день в жизни и Кавеха, и Аль-Хайтама. Под вечер все ужасно устали, и обнимались долго и искренне, поздравляя и слушая поздравления. ××× Уже оказавшись дома, Кавех повис на аль-Хайтаме и провыл: – Хайта-ам... Ты же знаешь, на свадьбах обычно танцуют. Ну, первый танец молодых... Я тоже хочу. – И я. Кавех удивлённо округлил глаза, отбрасывая все уже не нужные аргументы, почему им надо станцевать. И он так просто согласился? Хорошо, Кавеху же легче! Он аккуратно положил руку на плечо аль-Хайтама в то время, как рука последнего опустилась на его талию. Две свободные ладони сцепились в крепкий замок. В темноте и пустоте квартиры, лишь под тихие посапывания Мехрака, они танцевали, чувствуя себя так свободно, как никогда. – Кави, мы забыли ещё одну важную вещь, – аль-Хайтам улыбнулся, наклоняясь и соприкасаясь с Кавехом лбами, – клятвы. Я начну, хорошо? – архитектор кивнул – Кавех. Ты - самый дорогой человек в моей жизни. Именно ты, только ты заставляешь меня сиять и открываться. Знаешь, иногда мне кажется, что не я разрешил тебе жить у меня, а наоборот. С твоим пребыванием моя жизнь заиграла яркими красками, и именно это я полюбил в тебе в первую очередь, ещё во времена академии. Я клянусь тебе, что всегда буду оставаться рядом с тобой, что бы ни случилось. Ты всегда можешь подойти ко мне, попросить помощи или поделиться переживаниями. Теперь мы связаны, и я всегда буду рядом с тобой. Я люблю тебя. Не обращая внимание на наворачивающиеся слезы счастья Кавех собрался и начал: – Аль-Хайтам. Если быть честным, я не думал, что найду себе близкого человека. Но ты, ты показал мне новую жизнь, открыл глаза на то, что она не заканчивается после каких то событий, спасибо. Клянусь, что в любое время дня и ночи, если ты позовешь, я примчусь к тебе, и неважно, чем я был занят в этот момент. Я люблю тебя до бесконечности, я так счастлив, ты не представляешь... – Кавех задохнулся слезами. – Представляю... Аль-Хайтам и Кавех – отличное дополнение друг для друга, и, казалось, вся страна счастлива, что они поняли это. Секретарь и архитектор, влюблённые друг в друга по уши, продолжают жить свои теперь уже счастливые жизни. Тигнари, Сайно и Коллеи никому не скажут, что праздновали их свадьбу не раз, ведь Дэхья закатила целую вечеринку в честь того, что эти идиоты, влюблённые друг в друга несколько лет, наконец то воссоединились. Кандакия, Нилу, Путешественник, да и чего греха таить – Малая Властительница Кусанали выпили вина и сока в их честь. Всё наладилось. Кавех и аль-Хайтам. Вместе. Наконец-то. Они вместе.