Он плавает в формалине

      Натаниэль вот уже который день наблюдал за парнем с такой невезучей внешностью. В прошлый раз он оставил слишком много следов, и люди Натана должны были совсем скоро его найти. Такое он проворачивал впервые, но ему было просто необходимо хоть немного лишнего времени.       Веснински старался держаться на довольно большом расстоянии, но идущий впереди уже начинал беспокойно оглядываться. Да и на такую роскошь, как скрытность, времени не оставалось. А потому преследователь ускорил шаг, и все опасения шатена подтвердились.       Он, уже не скрывая, начал бежать, подгоняемый бьющим в крови адреналином. Оба они бежали от своей смерти, но умереть одному значило бы выжить другому. Но, хоть и сумка изрядно мешала передвигаться, Натаниэль был намного быстрее, да и холод лезвия, чувствующийся через ткань, придавал уверенности. Всё же, в любви Натана к ножам были и плюсы — ведь калибр подобрать достаточно легко, а вот чтобы определить, каким лезвием был нанесён порез, потребуется намного больше времени.       Неизвестный кареглазый уже начинал задыхаться, он чувствовал, что вот-вот упадёт. Но впереди был спасительный поворот, где можно было бы, если повезёт, ненадолго укрыться. Нужно только добежать…       И вот, оказавшись за углом какого-то заброшенного дома, он продолжал бежать. Последнее, что он понял, прежде чем его горло прижали к стене — то был грёбаный тупик.       Что происходило дальше, бедная жертва обстоятельств не помнила, да и его мысли на данный момент были заняты другим. Очнулся парень от резкой боли, местоположение которой он не сразу смог понять — казалось, всё тело горело огнём.       Это Младший наносил быстрые порезы на чужое, в душе ненавидя себя за то, что приходится делать то же, что когда-то делал с ним отец. Он не хотел причинять никому боль, этот юноша явно не заслужил такого. Но он обещал матери выжить. Во что бы то ни стало. Когда тело оказалось почти полностью расчерчено кровоточащими порезами, а парень снова потерял сознания от боли, настало время изменения самой главной детали — лица.       В карих глазах, в которых едва просвечивала холодная голубизна, застыло отчаяние вперемешку с ледяной решимостью. Уняв дрожь в руках, Натаниэль слегка коснулся лезвием скулы, и оно тут же оставило под собой тонкую красную полосу. Сглотнув, он надавил сильнее, и кровь брызнула, заливая лица, перекрывая воздух. Из заброшенного дома крики были слышны ещё на протяжении нескольких минут, пока наконец не прекратились.       Со стороны улицы уже было слышно какое-то движение, а потому, наспех нацепив заранее снятый с ещё живого тела синий свитер, Натаниэль вышел через чёрный ход и побежал, сжимая в руке чужой паспорт и связку ключей и закидывая на плечо сумку.       Как же его теперь зовут? Алекс? Ах, бедный Алекс. Он так и умрёт безликим. В тёмном сыром подвале. Плавая в формалине, ожидая своего часа. Он даст Натаниэлю шанс выжить, если тот будет действовать достаточно быстро. По крайней мере, задержит отца на пару дней.... А может, и часов. Но и это лучше, чем ничего. Тем более, теперь у «Алекса» появился дом. Даже если кто-то из соседей захочет поговорить с ним, он просто наденет маску и притворится больным. Притворится нормальным. Это, конечно, только звучало просто, а лишь от мысли об этом внутри всё холодело.       Но сейчас Натаниэль просто бежал. Бежал, как и всегда, с чужим паспортом и драгоценной папкой в сумке, и это как ничто другое заставляло его верить в то, что он доживёт до завтрашнего дня.