love

- Спасибо, Юни, я уже и не знал к кому обратиться. Меня так резко вызвали на работу, а соседская бабушка заболела, не хотелось бы, чтобы мой Чонгуки заразился чем-то. - взрослый мужчина с лёгкой улыбкой открывает перед подростком дверь, пропуская того в светлую квартиру. - Ну что вы, хён, вы всегда можете обратится ко мне за помощью, тем более мне не в тягость сидеть с Чонгуки. - хихикает мило омега и сняв свои старые конверсы обувается в мягкие тапочки, заботливо предоставленные мужчиной. - Вот и славно, милый. Я обязательно тебе заплачу после прихода с работы, сейчас не могу, потому что деньги не снял, а с работы приду как раз принесу. - хохочет ненавязчиво мужчина. - Не переживайте насчёт этого, вы всегда можете приготовить для меня мои любимые пироженки вместо платы. - Юнги ещё тот сладкоежка если честно, поэтому даже деньги, которые он зарабатывает на мелких подработках, тратит на любимые сладости. - Милашка. Ну хорошо, я обязательно тебе их приготовлю, а сейчас скажу, что тебе нужно сделать. - господин Чон задумывается, в это же время собирая сумку на работу. - Так как сегодня выходной, Чонгуки в школу не нужно, поэтому можешь не будить его, а просто дождаться, когда он проснётся, покорми его чем-нибудь, всю еду найдёшь в холодильнике, её нужно лишь разогреть. И сам конечно же покушай, а то я наверняка разбудил тебя ни свет, ни заря. В общем, всё что тебе нужно делать это приглядывать за Гуком, чтобы тот ничего не натворил, ты же знаешь его, он ещё тот у меня хулиган и разгильдяй. Юнги лишь кивает на все чужие слова и проводив старшего, сам заваливается на диван в гостиной, включая любимую передачу по телевизору и ставя себе на коленки миску с печеньем, любезно спизженную с кухни в доме семьи Чон. На самом деле у Юнги сегодня были грандиозные планы, по типу поспать до трёх дня, сходить в магазин за чипсами и сладостями, а после завалиться снова на кровать, поиграть с друзьями удалённо на приставках, но не суть. Сидеть с Гуком вообще не сложно, пацан умный и сам прекрасно со всем справляется, омеге всегда остаётся следить лишь за целостностью квартиры, а по окончанию получить свою кругленькую сумму и сбежать по-быстрому из дома, пока родители Чонгука не заметили пропажу чашки, которая благополучно разбитая валялась в одном из горшков с цветками, глубоко закопана в землю. Юнги честно не виноват в том, что игрушка, предназначавшаяся Гуку, летевшая пацану в спину, попала не туда. Разница в возрасте у парней всего пять лет, не так уж и много, но на деле, Юнги умный и сообразительный был уже в возрасте Гука, а тот лишь знает, как бумажками с рисованными членами в друзей на переменах кидать. «Во-первых, нужно её намочить, чтобы было больнее...» - дал бы тут же совет несообразительному альфе Мин. А, во-вторых, кто вообще кидается бумагой, если для этого есть баскетбольный мяч? Но не суть, все мы поняли, что Юнги суперкрутой, пятнадцатилетний омега, который знает всё на свете, а Чонгук прыщ на его попе, который не даёт спокойно отдохнуть на выходных. - Ну и, что здесь делает мистер охренеть какая задница? - Чон выходит из комнаты весь лохматый и сонный, а его слова никак не вяжутся с милой пижамкой с изображением кроликов. - Имей уважение, я вообще-то ношу звание самая красивая попа школы! - возмущается Юнги в ответ, сдерживая улыбку. Всё же Чон очень милый ребёнок, когда проснётся, но этот статус обычно держится не больше пяти секунд, дальше над ним нависает иконка со словами "всё сложно", ну или типа того. - Я кажется так и сказал. - Чон закатывает глаза и валится рядом с омегой, успев украсть в свою небольшую ладонь пару печенюшек. - Так, что ты здесь делаешь? - Твой отец как всегда на работе, а папу вызвали внеурочно, меня кстати тоже, так что попробуй сегодня не бесить, иди умойся лучше, выглядишь, как мокрая туалетная бумага. - бекает вслух омега и уворачивается от полетевшего в него печенья. - Не смей кидаться даром богов! - Юнги всё ещё сладкоежка, уважающий всё, где есть хоть граммулечка сахара. - Я бы даром богов назвал твою задницу, потому что кроме неё, тебе всё досталось видимо из того, что осталось! - Чон показывает омеге напоследок язык и скрывается в ванной, а Юнги нахмурившись встаёт и идёт разогревать завтрак альфе и конечно же себе. Как бы сильно он Чон Чонгука ненавидел, господина Чона он уважает, поэтому слушается всех указаний.

***

- О, Господи, спасибо, что послал мне заботливого папу, который приготовил всё вместо этого маленького рукожопика!- альфа кланяется столу, и садится на высокий стул рядом с омегой, от которого тут же прилетает подзатыльник. - Будешь ёрничать и припоминать мне те неудавшиеся бутерброды, я разрешу своим одноклассникам задирать тебя в туалете, и даже буду стоять на охране, чтобы ты как следует насладился временем, проведённым вместе с ними. Это же классно зависать со старшаками! - хихикает довольно омега и приступает к завтраку, разогревать то он умеет, и очень даже неплохо. - Не знаю насколько это классно с моей стороны, но то, что ты тусуешься с малолеткой, тебе репутации не делает. - Мою репутацию делает мне моя попа. - хихикает и отворачивается от младшего, чтобы есть было приятней. - В каждом нашем диалоге всплывает твоя задница, давай отрежем её и повесим у входа в школу, чтобы она была темой не только нашего обсуждения? - дёргая бровями, словно крутой мачо, предлагает Чон, на что Юнги откровенно показывает свои рвотные позывы, давая понять, что никакой Чон не мачо. Дальше они едят в тишине, не считая колких фразочек, брошенных через плечо от Юнги и один сильный шлепок по его же заднице от Чона. И Юнги с тяжестью во взгляде всё же сдержал себя от поломки кое-чего хрупкого и ценного, что начинается на "р", а заканчивается на "ука", дальше догадывайтесь сами (подсказка: «рука Чон Чонгука»). - Я в комнату, зайдёшь ко мне, почувствуешь силу моей правой руки. - он снова подмигивает омеге и уже встаёт из-за стола, как тут же его останавливают. - Ты что, не знаешь, что ли? - Юнги с наигранным шоком поворачивается к Чону, заприметив почти полную порцию альфы. - Что, что? - Гука аж передёргивает от чужого взгляда. - Ты не знаешь, что случается с людьми, которые не доедают свои порции? - Юнги почти выдаёт себя, нервным хмыком, пытаясь не засмеяться, но снова становится серьезным, чтобы не раскрыть себя. - Нет, а что? - Гуку уже даже интересно, поэтому он садится обратно за стол. - Серьезно, Чонгуки, ты такой глупый парень! - Юнги вновь закатывает глаза и с тревогой смотрит на Чонгука. - Говорят, что если ты не доедаешь еду со своей порции, то попадаешь в ад, это обязательно, а там, тебя будет поджидать уродливый и страшный монстр, собранный из всей еды, которую ты не съел за свою жизнь. Он будет протухшим, вокруг него будут летать мухи, а ты, должен будешь либо бегать от него вечность, либо съесть его, чтобы упокоится с миром. - сделав голос как можно страшнее говорит омега. На самом деле он просто хочет поиздеваться над Чоном и помыть пустую тарелку, чтобы выполнить свой долг, и никаких таких чудовищ не существует, это всё лишь выдумка. - Боже, что за бред ты несёшь... - нервно хмыкает Чон, а сам обратно берёт столовые приборы в руки, возобновляя своё кушанье. - Хочешь верь, а хочешь нет, но я бы не рисковал на твоём месте. Юнги рассказывал настолько правдоподобно, что и сам в свой бред поверил, но слава он всё съел, поэтому страшный монстр бегать за ним не будет, да и вообще, с чего бы такому прекрасному ангелу в ад попадать, ему прямая дорога в рай!

***

Правда, не знал тогда Юнги, что до рая ему, ещё ад на земле пережить суждено. Адом это называется, только потому, что у Юнги свой собственный дьявол в квартире живёт и имя ему Чон Чонгук. Омега заглатывает неуверенно, сжимая в горле толстый орган младшего. Коленки уже стёрлись о мягкий ковер, спину неумолимо ломит от неудобного положения, а руки так и норовят коснуться текущей дырочки, но Чон будет бить по рукам, если те пропадут с поля зрения, знаем, проходили. Юнги скулит, не отрывая взгляд от то и дело закатывающихся глаз, впивается ноготками в крепкие колени альфы и двигает той самой невъебенной попой по ковру, пытаясь хоть как-то зацепить скулящую и жаждущую ласки дырочку. Парень чувствует, как член во рту пульсирует, а его голову альфа всё сильнее насаживает, что означает лишь то, что Гук кончит совсем скоро. Совсем скоро придёт время покрасневшим щекам и неловким заиканиям. Так и происходит. Чон кончает через пару резких толчков, изливаясь на мягкие щеки и пухлые потрескавшиеся губы. - Ну же, детка, ты разве не знаешь, что нужно сделать? - Чон с усмешкой смотрит на тяжело дышащего омегу, получая неуверенный кивок, а чужой юркий язычок проходится по красным губам. - Нужно всё доесть, правильно? Ты ведь не хочешь, чтобы в аду за тобой гонялся уродливый комок с недоеденной еды и сгустков моей спермы, м? Конечно не хочешь, мой чертёночек. - альфа хрипло смеётся, собирая белесые капли большим пальцем со щёк омеги и пропихивает его в горячий ротик, следом за пальцем идёт и головка члена, твёрдая и красная, с которой Юнги тоже язычком собирает капельки чужой спермы, а после большими глазами, со слезами на уголках, смотрит на Гука, опираясь ладошками о чужие колени и дрожа собственными коленками, пытаясь подняться. - Чони... - неуверенно скулит, тут же подхватываясь сильными руками своего альфы. - Я тоже конечно же всё доем, детка... О нет, Юнги больше не сможет, Чон ел его так вкусно, лишь за сегодняшний вечер уже три раза, и ладно бы если бы его дырочка перестала течь, омеге было бы намного легче, но такое чувство, словно всё его тело работает против него, и дырочка в том числе, продолжая своего альфу кормить вкусной смазкой, выделяющейся из заднего прохода, прямо в рот альфы. - Я бы с удовольствием отказался детка, ведь я вижу какой ты уставший, но я ни за что не могу себе позволить, чтобы хоть одна капелька с твоей охуенной задницы протухла и гонялась за мной на том свете. - Чон откровенно насмехается, поднимая Юнги словно тряпичную куклу на кровать, и уложившись на спину поудобней, садит омегу к себе на грудь. Мин совсем не может держаться сам, с него все силы выжали, выдавили словно сок из апельсина, а сейчас требуют обратно сочный фрукт из той оставшейся дряхлой мякоти и блестящей корочки. Омега укладывает ладони на мягкую спинку их кровати, впиваясь в неё пальцами и аккуратно приподымается над чужой грудью, видит, как тянется почти прозрачная ниточка от его попы к кубикам альфы и прикрыв глаза, воспользовавшись крепкими руками Чонгука, пересаживается младшему на лицо. И, чёрт, Юнги нигде и никогда не выглядел так разбито и удовлетворённо одновременно, кажется, словно, когда на его мошонке чувствуется чужое дыхание, а обжигающе горячий язык альфы кружиться вокруг его отверстия, с желанием собрать всю добродушно представленную влагу омеги, в Мине появляется ещё тона сил, которую он вкладывает в поступательные движения по красивому лицу своего парня. Они встречаются пять лет с самого совершеннолетия младшего, и каждое их соитие происходят так же, как и сегодня: Юнги вредничает, не хочет больше ничего принимать в себя, а Чон наоборот берёт всё что дают и просит даже больше. Чёрт бы побрал эти тупые отношения, чёрт бы побрал Юнги много лет назад, который просто решил подшутить, а сейчас мучается с этим послушным альфой. И кажется последнее Юнги говорит вслух, потому что как тогда объяснить смех своего альфы, который не выдержав валит старшего на бочок на мягкую кровать, и подымается по телу омеги тёплыми поцелуями, останавливаясь напротив глаз. Юнги сбито дышит и обнимает любимого за шею, потому что срочно нужен контакт, срочно нужно доказательство того, что его любимый мужчина реален. - Ты воспитал из меня послушного альфу, и как я могу быть другим, когда ты так вкусно меня кормишь и так вкусно предлагаешь мне себя? - Чон укладывает ладони на мягкие ягодицы, чувствуя как те дрожат и сжимаются, выталкивая из себя очередную порцию пахучей смазки, которую младший тут же собирает пальцем и проталкивает обратно, водя одним длинным пальцем в горячем отверстии омеги. - Гуки... - у Юнги за вечер так ни разу и не получилось связать осознанно пару слов, одно лишь неуверенное «Гуки» и «Чони» вырывалось из чужого рта, а всё остальное, так и оставалось невысказанным. Омега двигается к горячему телу ближе, прижимается в плотную, водит носиком по чужой скуле, выпрашивая поцелуи. За много лет жизни со своим альфой, Юнги стал послушней, стервозности чуток поубавилось, но всё равно, когда мозг в сознании, омега вновь и вновь придумывает что-то для своего парня, чтобы того запугать, а Чон уже взрослый, его лишь забавляют истории омеги, которые в будущем он перестраивает против самого же Юнги. Чёрт бы побрал сказочника Мин Юнги с его непослушным языком. Чёрт бы побрал Чон Чонгука, который очень сильно любит поиздеваться над своим омегой. Чёрт бы побрал этих двоих, которые так невероятно правильно подходят друг другу.