Седьмая Невеста Синей Бороды

      Ренар дразнил Салазара намеренно. Он видел, как вампир неумело скрывает смущение и возбуждение. Бард и сам был не против близости, но сейчас ощущение грядущего праздника, долгожданного окончания бегства и грядущей свободы совершенно одурманило его. Поэтому хоть и с трудом, Ренар выпустил вампира из объятий и услышал плохо сдержанный стон.       Бард сел на груду парусины, обхватил колени руками и с нетерпением наблюдал, как приближается праздничное свечение города, как все более различимы становятся бумажные фонарики с огоньками в сердцах.       Через короткое время пейзаж вдоль реки изменился. Лес кончился, потянулись поля, появились домишки и грубо сколоченные причалы, возле которых дремали лодки и на распорках сушились сети.       Ренар внимательно рассматривал дома, и, увидев что-то зачем-то нужное ему, попросил Салазара причалить. Не дожидаясь, пока лодка коснется берега, Ренар выпрыгнул в воду и неуклюже поскакал к берегу, высоко задирая ноги. А когда сопротивление реки перестало мешать, побежал и быстро скрылся в сумерках.       — Жди, я мигом! — донесся его голос из темноты.       Он и правда вернулся очень скоро. Перед собой в охапке Ренар тащил кучу какого-то тряпья, в зубах был зажат полукруг колбасы. Бард с разбегу сиганул с берега в лодку, швырнул добычу и, вытащив еду изо рта, заговорил:       — Наши маскарадные костюмы. Похоже, ты приносишь удачу, нам снова повезло! И даже два раза! Тут, похоже, прачечная. На веревках тряпья — на самый изысканный вкус. Себе я отхватил чудесное платье по последней столичной моде! А ты будешь темным ангелом, я стянул тебе черный кафтан, брюки и шикарный бархатный плащ. Второе везение — все уже ушли на праздник. За исключением вот этой приятной особы, — Ренар помахал колбасой, и, прежде чем вновь впиться в нее зубами, дурашливо произнес: «Миледи, позвольте я кусну вас за бочок!».       Салазар развернул лодку на середину реки, невольно заражаясь весельем своего спутника и пряча улыбку. Первую улыбку за долгие, долгие годы.

***

      В зарослях ивы Салазар и Ренар бросили лодку и выбрались на сушу. Вампиру было невыносимо грустно покидать суденышко — оно стало первым местом, которое пусть недолго, но дарило ему счастье и покой.       Ренар же мигом покидал свои пожитки в сумку, переоделся в платье, ловко справляясь с застежками, рюшами и бретельками. Для довершения образа он расчесал и взбил свои рыжие волосы, и те красивыми локонами разметались по плечам.       Салазару с его одеждой потребовалась помощь. Не церемонясь с драгоценной тканью, Ренар разрезал кафтан на спине, чтобы можно было просунуть крылья. Сверху на плечи Салазара был наброшен плащ. Он хоть и топорщился на спине горбом, но в целом вампир выглядел вполне по-человечески.       — Поскольку сумка совершенно не подходит к платью, ее понесешь ты. Спрячь под плащом, она мне дорога. И не только как память! Эх, тебе бы еще шляпу с пером. Ну да ладно. Причешись — небрежно кинул ему костяной гребешок Ренар.       Он еще раз внимательно осмотрел себя, затем, прищурившись и особенно придирчиво — своего спутника.       — Идеально, — и зашагал по тропе, уводившей от реки к городу. Его походка изменилась — Ренар женственно покачивал бедрами, жесты стали более округлыми и мягкими. Он шел, срывая на ходу травинки и жуя их, предвкушая веселье. Салазару же было не по себе. Смутная тревога глодала вампира. Он несколько раз оборачивался на реку, не в силах расстаться с лодкой и принять мысль, что путешествие по воде закончилось.       Через несколько минут ходьбы путники наткнулись на первых гуляк. Толстый мужчина обнимал двух веселых краснолицых женщин, в руках которых в деревянных кружках плескалось вино.       — Милостивый сударь, не подскажете ли, в какой гильдии в этом году щедрее остальных наливают вино и угощают сырами? — сладкий голос Ренара, похоже, поразил толстяка в самое сердце.       Тот приосанился и важно ответил:       — Гильдия выделки кож в этом году озолотилась! Справа от городского фонтана наши ряды — и если вы, сударыня, скажете, что кожевники жадничают — я съем дубленую телячью шкуру!       Его спутницы, наоборот, помрачнели и ревниво осмотрели внезапно вынырнувшую из темноты соперницу. Внезапно Салазар решил включиться в игру. Он выступил вперед и низким бархатным голосом он произнес:       — А где здесь подают лучшее мясо, благородные дамы? — вампир вежливо и изящно поклонился двум женщинам.       Они моментально вернулись в веселое расположение духа и наперебой начали советовать лучшие трактиры города. Разговор затягивался, и вскоре Ренар начал дергать Салазара за рукав, чтобы тот не слишком увлекался.       — Что это на тебя нашло? — ревниво зашептал Ренар, когда ему удалось-таки утащить вампира от словоохотливых горожан.       — Не знаю, — улыбнулся Салазар. — Мне вдруг… захотелось ребячиться, как в детстве. А теперь ведите меня, милая спутница! Я в этих местах впервые, — и вампир шлепнул барда ниже спины, удивившись обилию юбок и пожалев, что под тканями совсем не ощущаются упругие ягодицы.       Уже доносились звуки скрипок и флейт, крики и пение гуляк, обрывки уличных пьес. Ренар дрожал от возбуждения и радости — это была его стихия. Салазар подумал, что как бы музыкант не стремился к чопорному дворянству и восхищению королевсих фрейлин, похоже, именно здесь, среди крестьян и горожан, бродячих артистов и подвыпивших мастеровых Ренар был по-настоящему счастлив.       Вскоре бард умчался вперед, изредка оглядываясь на Салазара, чтобы убедиться, что тот не потерялся.       Ренар подскочил к виночерпию гильдии кожевников, который разливал напитки огромным кожаным сапогом. Через миг в его руках оказались две кружки с вином, одну из которых бард передал вампиру. И тут же снова влился в водоворот гуляющих.       Салазар уселся в тени на ступеньках закрытой часовни (ее священник, наряженный козлом, скакал вокруг фонтана, пугая пришедших из ближайших деревень крестьянок). Вампир попробовал вино. Оно было странным на вкус, как и любая человеческая еда. Но все-таки напиток чем-то понравился Салазару, и он пил его маленькими глотками, наблюдая, как то тут, то там в толпе народа выныривает фигура в белом платье с рыжими волосами. Тревога не отпускала, но с каждым глотком притуплялась.       «Наверное, я просто не хочу расставаться с Ренаром», — с грустью подумал вампир.       Бард танцевал с подвыпившими крестьянами, жонглировал яблоками, вызывая восторг мужчин и жгучую ревность женщин. В финале он выпросил у какого-то забулдыги дребезжащую лютню, и вскочив на край чаши фонтана пропел несколько фривольных песенок. Салазар с удивлением отметил, что голос Ренара в женском обличье тоже меняется — он становится более тонким и нежным.       Вампир уже почти допил вино, когда бард подскочил к нему, схватил за руку и потащил куда-то в подворотню.       — Милостивый сударь, не проводите ли меня до дома? — кокетливо посматривая на Салазара снизу вверх, мурлыкал бард. — Эти улицы очень опасны. А вы выглядите таким мужественным! Наверняка в этих бархатных штанах спрятана острая шпага?       Ренар тащил вампира во все менее освещенные проулки. Наконец, выбрав совершенно глухую и темную нишу между двумя заброшенными домами, бард повернулся лицом к Салазару, обвил его шею руками и прижался к губам.       Обалдевший от вина и неожиданности вампир не сразу понял, что происходит. Но через несколько мгновений ответил на поцелуй барда, сжал его талию и хрипло ответил:       — Миледи, вы обманули меня! Завлекли своими чарами и…       — Заткнись, и помоги мне с юбками, черт бы их побрал, — рассмеялся Ренар. — Я хочу тебя. И если ты сейчас же не возьмешь меня, ты узнаешь, как могут быть опасны улицы города Ним.