Седьмая Невеста Синей Бороды

      После издевательств Синей Бороды и его приспешников Ренар чувствовал себя неважно. Трещала голова, и каждое резкое движение причиняло страдание. Ныла спина, идти было больно. Но ехать в телеге, которую предусмотрительно взял в поход маркиз, было еще хуже. Она тряслась на лесной дороге как больной в лихорадке. На ней громыхал ящик с крышкой, напоминавший гроб. Его вид барду не понравился, так что Ренар предпочел идти пешком.       Он переоделся в запасную одежду, которую Марженде взял, видимо, для себя: шелковая рубаха, мягкие брюки из зеленоватой замши, удобные туфли. Платье осталось лежать в кустах на месте недавней стычки. Там же остались тело Кратчерсона и трое связанных головорезов под охраной двух подчиненных Лилиан.       Чтобы отвлечься от боли, Ренар вяло размышлял, какая судьба ждет пленных. Очевидно, незавидная: они были свидетелями убийства своего господина. А Марженде производит впечатление человека, который работает чисто и не оставляет после себя ни следов, ни улик, ни досужих разговоров.       Их убьют и закопают там же в лесу? Отдадут под суд как незаконно проникнувших на частные угодья? Или Марженде скормит их монстрам из своего зоопарка? Ренар готов был размышлять о чем угодно, лишь бы не о том, что ждет его самого и Салазара.       Менее часа потребовалось, чтобы достичь укрытия вампира. Он даже не успел начать беспокоиться, ведь ожидал возвращения барда не позже ночи. Но встревожился, когда над его убежищем натянули куполом плотную ткань и он смог вылезти не боясь солнечных лучей. Ему бросилось в глаза распухшее ухо Ренара, и то, как бард клонится на левый бок от плохо скрываемой боли.       Марженде при виде крыльев вампира ехидно присвиснул:       — Значит, ты, Ренар, обвинял меня в том, что я, развлекаясь с любовником, забыл о своих обязательствах. А чем занимались вы, парни? Может, если бы вы меньше изучали интимные места друг друга, вы быстрее добрались бы до моих земель? И мне не пришлось бы убивать Кратчерсона, а тебе, Ренар, не довелось бы валяться в пыли и получать пинки грязными сапогами?       Его вопрос остался без ответа — Салазар только покраснел, а Ренару было настолько худо, что он пропустил издевку маркиза мимо ушей.       Ящик для вампира оказался просторным, длинным и довольно удобным: внутри он был устлан мягкими бархатными подушками.       — Располагайтесь, дорогой гость. Теперь вы в безопасности. Как вам, наверное, уже известно, я даю приют волшебным существам в своем имении. Скажу честно: не безвозмездно. Я надеюсь, что однажды именно особенные создания поддержат меня в моей борьбе за власть. А на вас у меня особые надежды. Но сейчас вы измучены опасной дорогой. Потому оставим все разговоры на потом, — изящно поклонившись, обратился к Салазару Марженде.       Салазар в приступе внезапной тревоги испуганно оглянулся, ловя взгляд Ренара. Тот выдавил улыбку и ободряюще махнул вампиру рукой. Немного успокоенный, Салазар бросил барду его сумку, которую тот, скривившись от боли, поймал на лету. А потом вампир послушно и безропотно улегся в просторный ящик, который закрыли тяжёлой крышкой.       Маркиз, Ренар, женщина с непроницаемым лицом, повозка и несколько головорезов тронулись в обратный путь. Когда путешественники проходили мимо места утренней стычки с людьми Синей Бороды, о драке уже ничего не напоминало. Даже кровавые следы на пыли были кем-то бережно заметены. Бесшумно отделившись от кустов к путешественниками присоединились еще двое людей Лилиан. Она едва заметно кивнула им, но на лице ее по-прежнему ничего не отразилось.       К родовому имению маркиза подошли уже затемно. Миновав ворота маркиз дал знак открыть ящик. Оттуда вылез помятый и сонный Салазар — тряска утомила его, и он заснул. Навстречу пришедшим вышло несколько слуг — в том числе, нескрывавшая радости чернокожая кухарка и человек, которого Ренар знал как лекаря.       — Господа, рад приветствовать вас в поместье Марженде. Первое, что мне нужно сейчас сделать — это поговорить наедине с Салазаром. Это не займет много времени. Потом я хотел бы отдать должное Ренару… И рассчитаться за услуги с Лилиан. А пока можете отдохнуть, мои слуги проводят вас в ваши комнаты, — устало, но твердо произнес маркиз.       Кухарка радостно подхватила под руку Ренара, и тот с трудом сдержался, чтобы не оттолкнуть ее.       — Прости, милая, мне изрядно досталось. Все что мне сейчас нужно — это кувшин с горячей водой и отдых, — сказал бард девушке, когда та довела его до двери комнаты.       Кухарка обиженно надула губы, ледяным голосом сказала, что вода уже стоит на туалетном столике, и ушла. Когда она сердито стуча каблучками затопотала по коридору, Ренару стало немного стыдно — как всегда, когда он встречался с бывшими подружками.       Впрочем, стыдиться долго он не умел. Музыкант умылся, снова переоделся и бросился вниз лицом на кровать. Те части тела, по которым прошлись сапоги Синей Бороды и его приспешников, еще зверски болели. Но гораздо сильнее Ренара мучила тревога и недосказанность, и, странное дело — то обстоятельство, что вампир не был больше рядом.

***

      В комнате маркиза царил полумрак. За шторой, закрывающей проход в арке, слышалось чье-то болезненное дыхание, пахло травами, благовониями и кровью. Маркиз остановился посередине комнаты и повернулся к Салазару. За спиной вампира, прижав к груди мешок с позвякивающими бутыльками и книгами, с ноги на ногу мялся человек с седыми волосами и пальцами в темных пятнах.       Марженде пристально и почти сурово посмотрел вампиру в глаза. Тот не отвел взгляд.       — Салазар, у меня к тебе много вопросов и предложений. Но все они терпят, кроме одного. Прямо сейчас мне нужна твоя кровь. Мое самое близкое существо ранено, — четко и сухо произнес маркиз.       — Существо?       — Да. Антуан. Он оборотень. Ранен в грудь серебряной стрелой. Его раны обычно моментально затягивались. Но не в этот раз. Мой знахарь говорит, что твоя кровь способна залечить рану любого существа.       Салазар спокойно и равнодушно протянул вперед руку вверх запястьем:       — Бери.       Человек с седыми волосами засуетился, еще громче зазвенел бутыльками. Вытащил из сумки плоскую чашку, нож с коротким острым лезвием и полоснул по запястью Салазара. Кровь закапала в сосуд. Отсчитав двадцать капель, знахарь всучил вампиру тряпицу, чтобы перевязать порез, и помчался в комнату за аркой. Марженде ушел следом.       Салазар равнодушно уронил ткань и облизнул свое запястье. Кровь остановилась.       Не особенно интересуясь возней за шторой, шопотом и шорохами, счастливыми вздохами и сдержанными воскликами, вампир принялся изучать комнату. Она впечатляла размерами, вычурной мебелью и картинами в темных рамах, уходящими под потолок и теряющимися в темноте полками с книгами. Салазар внезапно почувствовал себя невероятно одиноким. Ему захотелось вновь оказаться в хижине Вашон, бедной и неуютной — лишь бы только впереди было путешествие с Ренаром.       — Благодарю тебя! Твоя кровь и вправду волшебна! — счастливый голос Марженде вырвал Салазара из тягостных раздумий.       Вампир обернулся. Маркиз не задернул штору и в дальней комнате была видна кровать, в которой полулежал оборотень в человеческом обличье. Он был очень худ и изможден, но в сознании и похоже, прямо сейчас умирать не собирался.       — Сегодня тебе можно отдыхать — в конце коридора для тебя приготовлена комната. Ты свободен ходить где тебе вздумается, только прошу, не покидай поместья. За его пределами я не могу обеспечить твою безопасность, с галантным поклоном продолжил Марженде.       — А… А где комната Ренара? — как можно небрежнее поинтересовался Салазар.       — Она в соседнем крыле. Бедняге досталось от Синей Бороды и его слуг, но серьезных повреждений у него нет. Сейчас необходим отдых и лечение, мой знахарь как раз к нему собирается. Увидеться вы сможете завтра. Ступай к себе, — вежливо, но непреклонно приказал Марженде.       Салазар послушно вышел. В коридоре было светло от свечей и каких-то магических шаров, придававших всему вокруг зеленоватый цвет и мерцание. С улицы в открытое окно доносился плеск воды и песня, которую пел на непонятном языке высокий женский голос. Вампир никогда не слышал ничего подобного, но почему-то сразу понял, что это морская дева.       Он почти дошел до своей комнаты, как от стены отделилась тень и скользнула к нему.       — Привет. Лет восемьдесят не видела мужчин нашего рода. Меня зовут Энн.       Женщина-вампир в черном платье протянула ему изящную руку с алыми ногтями. За ее спиной были сложены крылья, в которых виднелись белые, как седина, перья. Губы Энн улыбались, но глаза ее были холодны и лишены всякого выражения.