Сборник зарисовок

      Меч пронзает плоть с характерным звуком, острое лезвие Фансиня как по маслу проходит насквозь, разрывая ткани и органы, его поблескивающий от крови наконечник показывается наружу с другой стороны. Хуа Чэн хватается руками прямо за лезвие меча, который только что его пронзил и смотрит на принца ошеломленно, с неверием. — В-ваше Высочество?.. Се Лянь хмурится, тянет оружие на себя, медленно вынимая лезвие из тела демона, но лишь для того, чтобы тут же пронзить его вновь, на этот раз попадая прямо в небьющееся сердце. На сей раз лезвие не проходит насквозь, словно наткнувшись на какую-то преграду внутри. Хуа Чэн хрипит, выплевывая сгусток темной крови и предпринимает попытку отстраниться, но его пинком роняют на землю, буквально пригвоздив к ней. Белоснежный сапог опускается на грудь и давит на свежую рану, из-за чего демон сдавленно вскрикивает, закатывая глаз. — Гнусная тварь, как ты только посмел?! — Гэгэ, я не понимаю… — К чему продолжать разыгрывать этот спектакль, если очевидно, что тебя раскрыли. Демон замолкает на какое-то время, а потом его губы медленно расплываются в широкой безумной улыбке. Он громко смеется, брызгая кровью во все стороны и хватается за сапог принца мертвой хваткой. — Как жаль, как жаль! А ведь было так весело, еще немного и мне бы действительно удалось обдурить тебя.. — Довольно. Верни мне моего мужа. Тварь посмотрела на принца с нескрываемой усмешкой, и в ответ лишь сплюнула кровь на подол его белоснежных одеяний. — Не отдам, не отдам, все что взял теперь мое! Тяжело вздохнув, Се Лянь окинул взглядом демона, принявшего облик его возлюбленного и убрав ногу, присел возле него на корточки, заглядывая в такое родное, но при этом сейчас абсолютно чужое лицо. — Хорошо, тогда я заберу его сам. Отдав Жое приказ обездвижить тело, принц разорвал одежду на груди демона и пальцами ухватился за края раны, начиная буквально разрывать плоть, пробираясь глубже внутрь. Не обращая внимания на душераздирающие вопли, Бог сломал мешающие ребра, проникая рукой дальше и наконец хватаясь за крупное сердце. Аккуратно вынув его, Се Лянь стал словно со спелого фрукта сдирать с него плоть, добираясь до сердцевины, где был заточен алый рубин. — А вот и ты, милый.. — Сжав драгоценность в ладонях, Бог прижал его к груди и постепенно, стараясь не спешить стал посылать огромный поток духовных сил. Спустя время рубин засиял еще ярче и задрожал в его окровавленных руках, а потом по нему пошли тонкие трещины, до тех пор, пока он наконец не треснул, при этом извергая столп демонической и божественной Ци такой мощи, что Небеса едва не раскололись. Абсолютно обессиленный, Се Лянь пошатнулся и стал падать вперед, но в последний момент его подхватили любимые заботливые руки, крепко прижимая к себе. — Гэгэ, прости меня… — Сань Лан! Как же хорошо, у меня получилось.. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это из-за моей слабости, я абсолютно бесполезный и ни на что не годный!.. Собрав последние крупицы сил, Се Лянь щелкнул мужа по носу и поудобнее устроился в его объятиях. — Перестань, лучше скорее поцелуй меня, чтобы я мог отчитать тебя как следует, а потом пожалеть и окружить заботой, ведь я действительно очень сильно волновался и скучал.. Хуа Чэн лишь шмыгнул носом, смотря на своего возлюбленного с нескрываемым обожанием, и как было сказано, прижался к его губам своими.