Неспешное путешествие (рабочее)

Подскакиваю среди ночи. Совершенно не помню, что снилось, но ощущение сковывающего липкого ужаса никак не отпускает. Включаю свет. Лезу под подушку за мобилой. Время пять. От Льва несколько сообщений. Читать их сейчас настроения нет. Встаю, умываюсь, грею чайник. Достаю из рюкзака забытый вчера штрудель. Он выглядит помятым, но пахнет по-прежнему божественно. Глотаю обжигающий чай и гуглю карту, пытаясь простроить сегодняшний день. Вздыхаю, понимая, что вечером была в шаге от городского сада. Значит сама судьба посылает мне шанс ещё раз потискать котиков. Любопытство пересиливает, и я всё-таки лезу в ватсап. Лев многословен. «Что-то я опять растерялся» «Со мной никогда не происходило ничего подобного» «Ты уже в который раз меня выбиваешь своей откровенностью» «И целеустремлённостью» «Это одновременно напрягает и притягивает» «Не представляю что из этого выйдет но может всё-таки попробуем? Дашь мне шанс?» Улыбаюсь. Похоже «царь» из всех знаков препинания признаёт только вопросительные. Не особо раздумывая над ответом, просто пишу: «Доброе утро, Лев )» Закрываю сообщения и возвращаюсь к карте. Липки и котики, к которым ещё рано, в одной стороне, а вот Зелёный остров, на который как раз хотелось бы посмотреть до восхода – в противоположной. Значит с него и начну. Потом пройду по мистическому центру, загляну в городской сад, пообедаю у котиков и закрою большой круг набережной. Зелёный остров тоже считается аномальной зоной. Рассказывают, что здесь возникают миражи пароходов прошлых веков, а на самом острове появляются и исчезают деревья. На сам Зелёный я, конечно, не доберусь, но полюбоваться им на рассвете вполне реально. Топаю в Затон. Приятнее было бы, конечно, поехать. Идти в предрассветной темноте вдоль дороги – удовольствие сомнительное. Но в такую рань никакой транспорт не ходит. Невольно вспоминаю Льва с его УАЗиком и неосознанно тянусь к платку. Мягкая ткань приятно греет, создавая иррациональное ощущение защищённости. Наконец выхожу к реке и иду уже по песку. У ног тихо шелестит вода. Не было бы так холодно, обязательно прошлась бы босиком. Небо над рекой незаметно светлеет. На острове с этой стороны почти никто не живёт, поэтому никакой засветки. Из-за снега он видится просто светлым пятном на почти чёрной воде. Над линией горизонта появляются алые полосы, подсвеченные первыми лучами, и я понимаю, что на самом деле, вижу не остров - весь его окутывает стелящийся по воде туман. Иду вдоль берега в надежде всё-таки разглядеть землю. С реки доносится шум мотора. Из дымки медленно выползает небольшой буксир, тянущий длинную баржу с лесом. Заворожённо смотрю на появляющееся перед глазами судно. Человек у руля поворачивается ко мне, что-то кричит и машет рукой. Машу в ответ. Слова глушит туман, вновь скрывающий маленький кораблик вместе с огромной гружёной баржей. Жду, пока они вновь появятся, но отвлекаюсь на восходящее солнце. Восток затянут слоистыми облаками. Сквозь них пробивается тонкий яркий край, тут же скрываясь в следующем слое. Всё вокруг окрашивается розовым и нежно-сиреневым. Сквозь туман проглядывает тёмный лес Зелёного острова. Вспоминаю про баржу и пытаюсь разглядеть её на фоне заснеженной земли, но водная гладь пустынна и спокойна. С восходом солнца заканчивается утреннее затишье и поднимается холодный порывистый ветер. Прячу нос в платок и топаю на остановку. Уже должен ходить транспорт. В маршрутке понимаю, что с картой спросонья напутала, и идти мне нужно в другую сторону. Но планов это не меняет. Хоть так, хоть эдак, закончится всё котиками и набережной. Выхожу из тёплого нутра автобуса и морозный воздух тут же пробирает до костей. Но я решительно иду от одного легендарного дома к другому. Жилой дом на улице Мичурина, где когда-то была военная комендатура, а ещё раньше женский монастырь вызывает неоднозначные чувства. Почему-то мне казалось, что это должно быть хорошее место, намоленное, всё-таки жили люди, приближённые к Богу. Но страшилки говорят обратное. Жительниц монастыря обвиняют в грехопадении и убийствах младенцев. Не хочу принимать такую версию. Да, когда-то я читала труд Дени Дидро «Монахиня», о беззакониях и самодурстве в монастырях, и, в общем-то, допускала такую возможность, но и тогда, и сейчас, мне хочется верить, что не везде происходили подобные издевательства. И описанные события были скорее печальным исключением, чем нормой. Тем не менее, месту приписывают печальную славу и за события на стройке, когда рухнул башенный кран, и за смерти, произошедшие в стенах самой комендатуры. Однако люди уже который год живут в своих квартирах и не жалуются. Склонна думать, что это происки завистников, которым не удалось тут поселиться. Здание горгаза не заметить сложно, а вот расположившиеся напротив домики действительно неприметны. Зато, как уверяют страшилки, очень даже слышны. Якобы дома построены на месте старого цыганского кладбища, и потревоженные души бьют посуду и гремят всем, чем найдут. Прохожу мимо домов. Утреннюю тишину разрывают только клаксоны машин и голоса редких прохожих. В самих домах тишина. Даже музыки не слышно. Хотя какое-нибудь «Ай-не-не» сейчас бы не помешало. Поворачиваю к старому городу. Здесь он сохранился почти нетронутым. Его улочки ощущаются иначе. Раньше не замечала. Интересно, у нас так же? Захожу в музей Радищева. Говорят, в его стенах призраков больше, чем посетителей. Брожу по залам. Выставка впечатляет. Внезапно погрузиться в мир крестьянства девятнадцатого века оказывается очень волнительно. Тут не только картины, но и предметы быта, одежда, игрушки. Здесь, в этих обыденных вещах незаметно переплетается христианство и язычество, многовековые традиции и новые веяния. Медленно брожу между экспонатами, слушаю комментарии электронного гида. Краем глаза замечаю молодого работника музея, одетого по старинной моде. Он смотрится тут удивительно органично. С улыбкой проходит мимо и подмигивает, скрываясь в соседнем зале. Иду следом за ним, но обнаруживаю только строгую даму в ажурной шали. Смеюсь над собой. Надо же, повелась. Неспешно осматриваю оставшуюся экспозицию и, собравшись с духом, выхожу на мороз. У меня последняя запланированная пробежка по Липкам и отогреваться, и расслабляться к котикам. Городской сад ожидаемо встречает тишиной и безлюдностью. Метёные дорожки, заснеженные скамейки, нехоженные тропинки. Красиво, но почему-то очень грустно. Вдалеке, между деревьями, мелькает мужской силуэт. Двигаясь к выходу, протаптываю в пушистом снегу новую тропинку. Мимо меня, чуть не сбивая с ног, проносится парень. Не оборачиваясь, буркает извинения, и бежит дальше. Смотрю ему вслед и грудь сдавливает от внезапно охватившей тоски. Но ощущения странные, будто это не мои чувства. Свою тоску я хорошо знаю, я живу с ней почти год. Она глубокая, тёмная, но почти отболевшая. Эта же живая, жгучая до слёз. Неосознанно зарываюсь носом в платок, словно отгораживаясь им от мира. Растерянно смаргиваю и делаю несколько медленных вздохов. Оглядываюсь по сторонам. В парке я снова одна, только звук метлы, скребущей иссушенными ветками по дорожке, говорит о присутствии где-то рядом дворника. Выхожу из сада и меня немного отпускает. Наваждение чужих эмоций словно схлынывает, как только переступаю ограду. Ощущения неприятные, будто вместе с чужими, я лишилась и своих эмоций. Почти бегу к понравившемуся кафе. На окошке рядом с дверью сидит вчерашний пушистый знакомец. Спрыгивает мне навстречу и с независимым видом топает к двери. Со счастливой улыбкой иду следом, моментально забывая о случившемся в парке. Сажусь за тот же столик и кот сразу запрыгивает ко мне на колени. Мурлычет и ластится. Кайфую, забираясь пальцами в густой мех и наглаживая мохнатое пузо. Сижу долго, пока не отогреваюсь во всех смыслах. Когда, наконец, нахожу в себе силы уйти, ко мне подходит хозяйка. С интересом разглядывает нашу с котом идиллическую картину и спрашивает: - Не хотите взять его себе? До вашего появления вчера, он не подходил ни к одному посетителю за весь тот год, что прожил тут. Растерянно смотрю на неё, потом на кота. Зверь, будто понимая, что речь идёт о нём, замирает в моих руках и, кажется, даже не дышит. - Я сейчас не могу, - отвечаю сразу обоим заинтересованным. – У меня впереди долгий путь и нет своего транспорта. Если ты меня дождёшься, - обращаюсь к коту, глядя в поднятую на меня умную морду, - я заеду за тобой на обратном пути и домой мы вернёмся вместе. Зверь как-то обречённо вздыхает и опускает морду обратно на лапы. Беспомощно и виновато смотрю на хозяйку. - Я правда за ним вернусь. Женщина понимающе, но точно с таким же обречённым вздохом кивает и уходит. Остаёмся с котом один на один. - Ты тоже мне не веришь? – тихо шепчу, склонившись к самому уху. Кот недовольно фыркает, но с колен не уходит. - Подожди меня, ладно? Мне нужна всего пара недель, максимум месяц, и я поеду домой. Кот поворачивает ко мне морду, долго смотрит в глаза, потом трётся усами о руку и спрыгивает на пол. Ждёт пока я поднимусь. Провожает до дверей, но на улицу со мной не выходит. - Правильно, зверь, оставайся в тепле и дождись меня, - шепчу себе под нос и быстро иду в сторону набережной. На душе преотвратно. Чувствую себя предательницей. Но сейчас я всё равно ничего не могу сделать. Всю дорогу до гостиницы кручу в голове варианты, как можно было бы поступить, но никаких путных решений всё равно не приходит. Сегодня я совершенно вымотана и продрогла до костей. Не спасает даже горячий душ. Укутываюсь в тёплый платок и забираюсь под одеяло. Вспоминаю про мобилу и лезу в рюкзак. Сообщений нет. Лев про доброе утро даже не прочитал, так и висит с одной серенькой галочкой. Руки чешутся его удалить, но я одёргиваю себя: - Что за детский сад. Написала и написала. Всё. Откладываю мобилу и выключаю свет. Завтра мне снова в путь.