Все средства хороши?

После смерти отца – полицейского Константина Грома – Игорь оказался в детдоме. Он очень тяжело переживал потерю единственного близкого человека – отец для Игоря всегда был непререкаемым авторитетом и примером для подражания. Конечно, отец постоянно был занят на работе и мало внимания уделял маленькому Игорю, и все же мальчик рос с осознанием, что у отца очень важная и благородная работа, что ему нельзя мешать, что его надо уважать, восхищаться, брать с него пример и давать ему возможность спокойно работать. Константин всегда говорил с Игорем как со взрослым: «Послушай, мужик, я работаю для того, чтобы ты спокойно ходил в школу». И неважно, что Игорь частенько приходил в синяках и ссадинах, что он старался сам разруливать все школьные проблемы, чтобы не тревожить отца зря – мальчика с детства согревала мысль, что он, не мешая отцу, и сам вкладывает лепту в великое и благородное дело борьбы с преступностью. Но маленький мальчик не может стать взрослым раньше времени, а если даже и станет, то это будет не то. Взросление – такая штука, которая должна приходить постепенно. Игорь не мог не винить себя за то, что разрядил отцовский пистолет – отнесся безответственно к такой важной вещи, и в решающий момент отцу не хватило пули. Хотя, разумеется, ребенок не мог понимать, насколько это серьезно. Игрушками ребенка должны быть не пистолеты. Но если до этого детство Игоря было трудным, после смерти отца оно попросту закончилось. Расти без матери само по себе трудно, но когда у тебя не остается вообще никого из близких… В детдоме все было по-другому. Грубые воспитатели, едва сводящие концы с концами на свою зарплату и относящиеся к подопечным соответственно, и еще более грубые и ожесточенные дети без детства. Выживать было трудно – хорошо еще, что Игорь привык быть самостоятельным и решительным, а к трудностям относился как к тому, что может закалить его и сделать сильнее. В детдоме была одна радость – рыжеволосое солнышко по имени Юля Пчелкина. Однажды Игорь защитил ее от мальчишек, и с тех пор повелось так, что они стали дружить. Оба они оказались редким приятным исключением из детдомовских детей – попытались сохранить в непростых обстоятельствах свет своей души. У них у обоих были прекрасные мечты сделать мир лучше – Юля мечтала стать журналисткой, принципиальной и смелой, а Игорь, разумеется, грезил о карьере полицейского, хотел пойти по стопам отца – других вариантов не было. Ничто не предвещало беды, но в детдоме появилась своеобразная группировка. Тихий, скрытный, но, как оказалось, весьма хитрый парень Сергей Разумовский, который вечно возился с техникой, и его друг – спортсмен Олег Волков. Если кто-то в детдоме зарывался, эти двое могли очень жестоко проучить наглеца. Сергей разрабатывал какие-то хитрые планы мести, а Олег был исполнителем, физической силой. И вроде бы поначалу это походило на борьбу за справедливость, но с каждым разом все больше напоминало самосуд. Игорь не был сторонником подобного – он все еще верил в законную справедливость. Наверное, он был идеалистом. Наверное, тому послужило и строгое, принципиальное воспитание отца, и долгие одинокие вечера, проведенные за книгами о приключениях и подвигах. Во всяком случае, Игорь и Юля все чаще сталкивались с Разумовским и Волковым, когда приходилось отбивать жертв от этой парочки. Последней каплей стало то, что неподалеку от детдома в сарае сгорели несколько ребят, что издевались над бездомными животными. Виновного так и не нашли, хотя было очень похоже, что это именно поджог. Но Сергея видели неподалеку, и Игорь не сомневался, что за всем стоит именно он. Однажды Игорь и Юля гуляли по мосту, пили кофе, ели шаурму и болтали. Совсем скоро на горизонте маячил выпуск из детдома, а значит, и долгожданная новая жизнь, у которой были все шансы стать лучше старой. Как внезапно Игорь увидел Сергея и Олега, которые пытались скинуть с моста какого-то богато одетого парня с на редкость противной физиономией. - Что здесь происходит? – Игорь сразу же побежал к ним. - Не мешай, Гром! – воинственно отмахнулся Разумовский. – Этот мажор на своей тачке насмерть сбил Лизу из нашего детдома, и так и не ответил по закону – богатенький папа откупил. - Но если ты это сделаешь, ты станешь таким же, как он! – Игорь почти не смотрел на «мажора» - тот был ему неинтересен. Противный и наглый, каких миллионы, уверенный в собственной безнаказанности – такие были, есть и будут. Их даже людьми назвать язык не поворачивается. Но прямо сейчас, прямо перед ним, умный, смелый и справедливый парень, фактически, его брат по несчастью, мог лишиться человеческого облика – который у него все же был, в отличие от мажора. – Серый, мы ведь все должны хорошо понимать друг друга. И ценить человеческую жизнь, потому что мы побыли на дне. Ты хочешь, чтобы тебе за этого… дали как за человека? Мажор, воспользовавшись заминкой, отполз на относительно безопасное расстояние. Олег и Сергей спохватились и рванулись к нему, но тот спрятался за Юлю. Размахнувшись для удара, Сергей задел Юлю, и с моста полетела именно она.

***

Прошло время. Игорь стал полицейским – принципиальным и отважным майором, как и его отец. После смерти Юли он всего себя посвятил работе, целые дни проводя за кофе и попытками навести порядок. Стало известно, что Разумовский уже давно лежит в психбольнице, Волков стал наемником и погиб в Сирии – Игорь не испытывал по этому поводу злорадства, ему даже было жаль их – отчасти. Но себя и Юлю больше, поэтому на языке горчил привкус справедливости. Что ж, лишнее доказательство тому, что зачинщики травли и агрессии не живут долго и счастливо. Судьба Игоря была горька, и все же он был благодарен ей – у него было много моментов, ради которых стоит жить. Редкие, но мудрые советы отца, высокие идеалы, краткие мгновения дружбы и любви /много их не бывает, но ведь иначе мы перестанем ценить это чудо света/. Улыбка Юли, свет ее глаз, тепло объятий. Теперь Игорю хотелось лишь одного – найти новую Юлю /звучит не очень, но такая боль всегда с тобой/, и продолжать жить, стремясь к добру и торжеству справедливости, становясь с каждым ударом судьбы сильнее и мудрее. А тех, кто любит все разрушать, не подпускать к себе на расстоянии вытянутой руки.