You make me live

Двадцать четвертое октября было моим первым днем на рабочем месте. Я тогда только выпустился из академии полиции, и меня направили на стажировку. В тот день, вместо того, чтобы поехать в отдел, я сразу же отправился к моему напарнику. Подробностей мне не сообщили, только адрес. Я даже не знал, как выглядит мой напарник, только фамилию и звание. Но тогда меня это не волновало, я был слишком взволнован. И вот я стоял перед невысоким кирпичными зданием. Окна, в которых, как зубы, скалились решетки, источали страх и злобу. Да и само строение выглядело не очень дружелюбно. Потемневшее от времени, грязное и очень обветшалое, оно совсем не казалось радушным. Вокруг были незнакомые мне люди, снующие туда сюда, автомобили полиции, судмедэкспертов и скорой помощи. Засмотревшись на зловещее здание из красного кирпича и на всю эту суету вокруг меня, я даже не услышал, что ко мне кто-то обратился. — Стажёр Воробьёв! Я к тебе обращаюсь. К нам что теперь глухих набирают? Я вздрогнул от неожиданности. Рядом со мной стоял высокий мужчина лет сорока, типичный полицейский. Я сразу понял, что это мой напарник. Рубашка, неопрятно заправленная в брюки, торчала в некоторых местах. Бороды или усов у него не было, только легкая щетина. — Так точно, капитан Волков! — чётко произнёс я и выпрямил спину. Мужчина только усмехнулся и ничего не ответил. Внезапно стало очень тихо, все в один миг замолчали, казалось даже сирена скорой помощи стала выть тише. Напряжение чувствовалось даже кончиками пальцев. Я перевёл взгляд в сторону, куда смотрел мой напарник. На специальной тележке вывозили кого-то, накрытого белой тканью. — Мы поэтому здесь? — шёпотом спросил я у Волкова, наблюдая за тем, как человека заносят в машину скорой помощи. — Да, как раз из-за него, — мужчина тяжело вздохнул и пробубнил себе под нос: — Эх, Юра, Юра… Машина скорой помощи уехала под аккомпанемент сирены, а я вопросительно посмотрел на капитана. Он знал этого человека? Мужчина заметил, что я жду продолжения рассказа, и ещё раз вздохнул, будто бы объяснять что-то мне было самым трудным занятием в его жизни. — Да работал у нас один. Юрий Белкин. Постоянно таскался с этим Лисовым — напарником его. Спокойный был, даже тихий. С виду нормальный парень. Я до сих пор не пойму, что с ним случилось, — он замолчал, что-то вспоминая. — Что-то разговорился я сегодня, поехали. У нас ещё много работы. Я не стал спорить и сел вслед за капитаном в машину. Пока мы ехали, я всё никак не мог забыть о том человеке, который лежал на тележке и был скрыт от моих глаз белой тканью. Мои мысли были только о нем. Столько вопросов. Они не давали мне покоя. Что с ним случилось? Его что, кто-то убил? — Можете рассказать мне о нём побольше, пожалуйста? — осторожно начал я, тем самым оборвав тишину. — А? Ты о чём? — спросил капитан, не отрывая взгляда от дороги. — О Юрке что ли? — Да, если вам не сложно конечно, — попросил я более взволнованно, чем было бы нужно. Капитан весело фыркнул, заметив мой энтузиазм, и прокашлялся. — Ладно уж. Значит, был у нас…

***

Раздражающий звук разнёсся по всей квартире. Резко появилось желание выкинуть будильник в окно, чтобы не мешал наслаждаться сном. Но Юра всё же нехотя встал с кровати и побрёл в ванную. В зеркале показался относительно молодой человек со светлыми растрёпанными волосами и сильно выраженными темными кругами под глазами. Вода неприятно обожгла холодом лицо, но даже это не помогло ему проснуться. На телефоне красовалось несколько пропущенных вызовов и сообщение от Саши. В нем говорилось, чтобы Юра срочно приходил в отдел. Значит снова что-то случилось. Собравшись, он поскорее покинул квартиру, закрывая за собой дверь на ключ. Сбежав по лестнице на первый этаж, он вышел во двор. Его обдало тёплым ветром. В том году в конце сентября было довольно тепло и солнечно, особенно для Санкт-Петербурга. Через несколько минут парень уже заходил в здание отдела, где его встретил Лисов Александр Григорьевич — его напарник и по совместительству лучший друг. Он же Саша — рекордсмен по выкуриванию сигарет за неделю, чемпион мира по раздраженным вздохам и бурчанию и, конечно же, мистер Ты-мне-уже-надоел. На два года младше Юры, он, как и всегда, был одет в чёрное, а волосы были собраны в тугой небрежный хвост, чтобы полковник Быков при удобном случае не срезал их или, ещё хуже, не сбрил их под ёжик. Юра поймал себя на мысли, что Саша красивый, даже невыспавшийся, даже с этими кругами под глазами и этим неряшливым хвостиком, из которого торчали пряди в разные стороны. Ему казалось, что он так выглядит даже лучше. Как-то по-домашнему. — Потрёпано выглядишь, — усмехнулся парень, вместо приветствия. И это явно не то, что он бы хотел сейчас сказать. — Юр, ещё один труп нашли. Уже третий за месяц, — сказал Саша, никак не отвечая на его подколку. — Снова наш? — улыбка исчезла с Юриного лица, ведь он уже знал ответ на свой вопрос. Саша ничего не ответил, только кивнул и протянул ему папку с делом. Открыть её он не успел, их оповестили, что судмедэксперты были уже на месте, поэтому они поспешно отправились на место преступления. Всю дорогу Юра пытался не смотреть на Сашу, но все равно не мог отвести взгляд. Лучи солнца красиво ложились на его лицо, руки беспокойно перебирали уголок слегка помятой рубашки , а взгляд был направлен куда-то в окно. Когда я успел влюбиться в Сашу? Влюбиться? Он не мог влюбиться в своего лучшего друга. Даже если его сердце трепещет каждый раз, когда он рядом с ним, а внутри всё скручивается при лёгком касании. Если он просыпается каждое утро, ходит на эту чёртову работу только ради того, чтобы увидеть его. Если смотрит на него так часто, разглядывает так тщательно, что знает каждую родинку на его лице, то это не значит, что он влюбился. Правда ведь? Саша был его единственным близким человеком. Он просто не мог испортить дружбу с ним из-за какой-то глупой влюбленности. Из-за того, что он гей. Он не сможет жить, если Саша будет ненавидеть его или презирать. А Юра знает, что будет. Он помнил, как они отбивались от компании каких-то мудаков, когда тем не понравилось, как выглядел Саша. Юра помнил, как тот кричал, что он не педик, что он нормальный. Он просто не мог допустить, чтобы Саша узнал. От размышлений его оторвал полицейский, который сидел за рулем. Он сообщил, что они приехали. И тогда Юра понял, что все это время смотрел на Сашу, даже не скрывая этого, откровенно пялился. А на друзей не принято так долго смотреть. Даже на лучших. А уж тем более на тех, кто явно дал понять, что он не такой, как Юра. Он нормальный. Когда они вышли из машины, их сразу же пропустили через ограждение. В переулке, возле мусорных баков лежало окровавленное тело мужчины. Юра узнал в нем своего бывшего напарника Воронцова. А мог бы узнать ещё раньше, если бы заглянул в дело, а не пялился на лучшего друга. — По-моему у убийцы особая ненависть к нашему отделу, — сказал Саша, поморщившись. — Ага. Надо что-то с этим делать, — согласился Юра, надевая перчатки. — иначе так никого вообще не останется. Он снова посмотрел на труп, и в его голове промелькнула мысль. Ужасная, страшная и пугающе реальная мысль. Из-за неё у него подкосились ноги и заболела голова. Это мог бы быть Саша. Эта мысль медленно съедала Юру на протяжении полугода, с тех пор, как начались эти убийства. Но только сейчас она казалась ему настолько реальной. Убийца приблизился слишком близко. Юра перевел взгляд на Сашу, который, нахмурившись, исследовал переулок, и подумал, что не может допустить, чтобы с ним что-то случилось. После осмотра переулка и проверки записей с камер видеонаблюдения, они вернулись в отдел практически ни с чем. Лицо убийцы увидеть не удалось, он тщательно скрывал его под маской, отпечатков пальцев не оставил, а следы на грязи были от «конверсов», которые были у каждого второго, даже у самого Юры. Они с Сашей сидели за своими столами, полностью покрытыми стопками отчётов, которые каким-то образом успели накопиться за день. Было тихо. Они не промолвили ни слова с тех пор, как вернулись с места убийства. Однако после очередного Юриного зевка Саша не выдержал. — Юр, ты опять всю ночь не спал? — он недовольно на него посмотрел. — Ты же понимаешь, что этим только хуже делаешь расследованию, а не помогаешь? Парень только кивнул, не поднимая взгляда от стопки бумаг. Конечно же, он понимал это, но ничего не мог поделать. Около года назад из-за кошмаров его начала мучить бессонница. Казалось, что лекарство, выписанное ему психотерапевтом, вовсе не помогало. В те ночи, когда Юра всё же принимал таблетки, кошмары ему, конечно, не снились. Однако, тем не менее, наутро он просыпался с сильной головной болью и ни капли не выспавшимся. Юра слегка улыбнулся, но тут же выкинул все обнадеживающие мысли из головы. Ему было приятно, что Саша заботиться о нём, однако, очевидно, что всё это были дружеские переживания, если не «в помощь расследованию». А что ещё можно ожидать? Они ведь друзья. Буквы начинали расплываться, поэтому Юра сделал ещё один глоток уже остывшего кофе, который ему, кстати, надо было бы пить поменьше. Как будто назло Саше, он ещё раз зевнул, и в него сразу же прилетел остаток выкуренной сигареты. — Блять, ты мне надоел. Иди домой зевай, — Юра хотел было возразить, но Саша не закончил. — Так уж и быть, я за тебя отчёт допишу. — Всё правда в порядке. — Дурак, езжай домой. От тебя сейчас одни только проблемы. Саша уткнулся в бумаги, дав понять, что разговор окончен. Ехать домой одному очень не хотелось. Наоборот, хотелось подольше понаблюдать за другом. Как он рукой убирает свои волосы назад, чтобы не мешались, как он кусает свои губы, которые, чёрт бы их побрал, выглядели просто потрясающе, как он напевает себе под нос очередную строчу из песни Queen. Хотелось снова и снова выслушивать все его недовольства, а потом ехать в пустом автобусе вместе, рядом, умирать от желания взять его за руку, погладить по волосам или даже просто соприкоснуться коленками. Хотя на самом деле Юра был благодарен Саше. Меньше всего ему хотелось разбирать бумаги. Эта работа всегда клонила его в сон. Добравшись до квартиры, он еле смог открыть дверь ключом и, даже не удосужившись раздеться, уснул, как только голова коснулась подушки.

***

За окном раздался какой-то стук. Открыв глаза, первым делом мужчина начал искать источник звука. Его взгляд упал на ворона, сидевшего на толстой ветке, чуть ли не касавшейся окна. Он упорно делал вид, что ничего не случилось, и что он не был причиной пробуждения этого человека. Ворон будто почувствовал его взгляд, недовольно каркнул и улетел, громко размахивая своими общипанными крыльями. — Птица, — раздражённо бросил мужчина и отвернулся от окна. В комнате было как никогда темно. Даже лунный свет не помогал. Ветер свистел снаружи и шуршал листьями, казавшимися черными из-за темноты. Полежав ещё минуту-две, мужчина встал с кровати и, не включая свет, побрёл к раковине, скрипя половицами. Умывшись ледяной водой, он вернулся к окну. Казалось, что за стеклом находятся не улицы города, не подъезд соседнего здания, а пустота. Настолько было темно. — Значит Воронцов, — на лице мужчины появилась еле заметная, но нисколько не добрая, а наоборот, кровожадная и пугающая улыбка человека, способного на убийство. Каждого убитого им человека, каждую жертву, он ждал очень долго, следил за ними неделями. Он знал наизусть их слабости, привычки, повадки и страхи. Знал, где они живут, их имена и возраст. Знал, куда они ходят после работы, знал, что они делают по утрам, где обедают и ужинают. Собравшись, он взглянул на себя в зеркало. Черные джинсы, такая же толстовка и пальто: всё, чтобы выглядеть незаметнее в этой темноте, слиться с ней, стать одним целым. Чтобы избавиться от лишних отпечатков пальцев, он обмотал руки от кончиков пальцев до локтей бинтами, а для того чтобы скрыть лицо, надел маску, закрывавшую нос и рот. Всё, дабы никто не узнал его, не заметил и не обратил на него внимания. Выйдя из квартиры, он захватил с собой всего две вещи — топор и слегка зазубренный нож. Мужчина знал, что Воронцов любит подолгу засиживаться после работы в баре неподалёку. Он топил тоску в алкоголе, боролся со своей рутинной жизнью, как мог. Поэтому, рассчитав примерное время его появления, мужчина спрятался в переулке и стал ждать. Свет от единственного на улице фонарного столба был настолько ничтожным, что рассмотреть лица прохожих становилось очень трудно. Тьма окутывала силуэты немногих людей, которые осмелились выбраться из дома в такое время, а затем поглощала их, как только они выходили из круга тусклого света. — Простите. Не подскажите, который сейчас час? — к нему обратился невысокий мужчина, с короткостриженными волосами и довольно густыми усами. Одетый в растянутую футболку, черные брюки и спортивную синюю куртку, он качался из стороны в сторону, пытаясь удержать равновесие. От него жутко несло перегаром. Фонарь хорошо освещал его лицо. Это был тот самый Воронцов. Подойдя к нему вплотную и приставив нож к шее, одним ударом в челюсть мужчина смог повалить его на землю. Взяв за волосы, он потащил жертву в переулок, где стоял раньше. Расстегнув пальто, он достал топор. Глаза Воронцова передавали всё то чувство страха и полное непонимание происходящего, которое он тогда испытывал. Он брыкался и пытался освободиться из хватки мужчины, однако тот держал сильно. Топор вонзился ему в плечо, и истошный крик раздался на всю улицу. — Чем громче ты будешь орать, тем больнее тебе будет. — Кто ты? Почему я? — Воронцов трясся, лёжа на грязной земле. — Не твоего ума дело. — Но п-почему я? — заикаясь, повторил он, уже готовый расплакаться. Мужчина наступил ему на руку, которую не успел схватить несколькими секундами ранее. — Ненавижу таких как ты. Полицейских. — Нет, не надо! Прошу!… — продолжил умолять Воронцов. Слёзы стекали по его щекам и оставляли мокрые следы на асфальте. Мужчина занес топор над своей головой. Крик убитого можно было бы услышать на соседней улице, однако вокруг не было ни единой души, ни одного человека. Последний удар пришёлся ему на голову.

***

Прошло несколько недель после убийства Воронцова. Медленно шагая к выходу из квартиры, мужчина думал о предстоящей ночи, и о том, как сделать всё тихо, не привлекая внимания соседей или посторонних людей. Он накинул на себя всё то же чёрное пальто и вышел на улицу. Заранее зная куда идти, он направился в сторону набережной, чтобы осмотреться. Поздним вечером на улице было уже довольно прохладно, однако дул тёплый ветер и было приятно находиться возле воды. Дойдя до дома Лисова, мужчина обнаружил, что свет в одной из комнат его квартиры до сих пор горит. Он поднялся на нужный этаж по лестнице, медленно переступая с одной ступеньки на другую, подошел к его двери и громко постучал. — Александр Григорьевич, откройте дверь! Срочные новости из отдела! За дверью послышались поспешные шаги. Через несколько секунд раздался звук открывающегося замка. Саша приоткрыл дверь, но оставил её на цепочке. Его недовольное лицо показалось в проёме. — Что случилось? — спросил он настороженно — Погоди, Юра? Случилось что-то срочное? — цепочка стукнулась о дверь и мужчину пустили внутрь. — Что ещё за Юра? — он непонимающе посмотрел на Сашу, который теперь уже закрывал дверь. — Чего? Перестань паясничать, я же говорил, что это меня раздражает. — Я тебя не знаю. Саша ещё раз окинул его изучающим взглядом, а потом снова посмотрел ему в глаза. Теперь в сашином взгляде читалось удивление и даже страх. Он заметил оружие на его поясе, которое выглядывало из под раскрытого пальто. — Как это понимать, Юр? — в ответ была тишина и Саша указал на нож. — Зачем тебе это? Мужчина подошёл практически вплотную и без слов ударил парня в живот. На мгновение, даже не зная почему, он замешкался, это дало возможность парню ударить его по голове. Однако в эту же секунду мужчина опомнился и нанёс ещё один удар ножом. Саша замертво упал на пол. Темная кровь растекалась вокруг его тела. Убийце же долго устоять на ногах не удалось. В глазах потемнело, и он свалился на пол без сознания.

***

Юра очнулся из-за телефонного звонка. Голова гудела, а спина ныла от боли. Он поморщился и принял сидячее положение, оперевшись на локти. На экране рядом лежавшего телефона высветился номер полковника Баранова. — Вы где с Лисовым ошиваетесь? Уже полвторого, а вы ещё не в отделении! — из трубки послышались раздражённые возгласы. И вдруг Юра осознал, что находился на полу, да ещё и не в своей квартире. Все тщетные попытки встать оказались провальными. Его тело жутко ныло и болело. Он перевёл взгляд в сторону, и его пробрала дрожь. Там лежало тело человека в луже крови. Он посмотрел на свою одежду. Она вся была в засохшей крови. Юра ухватился за свою голову, она заболела с двойной силой, и он скривился от этой боли. Перед глазами пронеслись все события последнего полугодия, включая вчерашний вечер. Он не понимал, что происходит, он же не мог этого сделать. Не мог… убить. Тем более его. На несколько минут Юра потерял дар речи. Хотелось кричать, но он не мог. Что-то тяжелое, вязкое и противное сковало грудь и лёгкие, не давая даже дышать. — Может ты всё же ответишь мне что-нибудь? — недовольно спросил полковник. — Или стыдно стало? — Я убил Сашу, — прошептал Юра. — Белкин, ты головой ударился? Ты о чём вообще говоришь? — голос полковника звучал сердито, но можно было услышать нотки беспокойства. В ушах звенело, руки тряслись, ему было противно от самого себя. На секунду показалось, что всё это ночной кошмар, и он сейчас проснётся. Но это никак не происходило. Слезы полились из его глаз. Он не мог перестать плакать. Они капали на его штаны, пол, на экран его телефона, оставляя мокрые дорожки. — Я убил Сашу, — снова прошептал Юра, сам не веря своим словам. — Оставайся на месте, — приказал полковник и отключился. Он отбросил телефон куда-то в сторону и, несмотря на боль, подполз к телу Саши. Он не верил. Не верил тому, что человек перед ним — это Саша. Тот самый Саша, который только недавно смеялся над его глупыми шутками, который ворчал себе под нос, когда Юра выглядел слишком сонно и болезненно. Его лучший друг и, может быть, даже человек, которого он любит больше всего в этом мире. Любил. Он убрал волосы с лица Саши, прикоснулся ладонью к его щеке и стал выводить на ней узоры большим пальцем. Саша был холодным. Он никогда не был холодным. Хоть, на первый взгляд, он и казался безразличным и бесчувственным, но никогда таким не был. Саша был веселым и честным, упрямым и трудолюбивым. А его руки всегда были теплыми. Но не сейчас. Сейчас они были ледяными, как у мраморной статуи.

***

Последующие недели были как в тумане. Целыми днями Юра либо спал в камере, либо же молча сидел на бетонном полу, ни на что не обращая внимания. Теперь ему на все было наплевать. Он не ел и не пил, до тех пор пока его не заставляли. Он ходил от следователя к следователю. Юра не узнавал никого из них. Видимо, их направили сюда из столицы. Снова и снова он рассказывал о событиях той ночи. И каждый раз ему было больно вспоминать её. Серьёзные люди в костюмах только кивали, будто бы всё понимали. Но как они могли, если даже сам Юра не понимал? Он изо всех сил пытался сдерживать слёзы, пытался оставаться спокойным и не впадать в истерику. Каждый день был похож на предыдущий, как будто Юра был во временной петле. Но он смог её оборвать. Этот ад наконец-то закончился. Юра повесился в своей же камере, привязав простыню к решетке на маленьком окне — единственном источнике света в этой тёмной комнате. Темнота. Было приятно больше не ненавидеть себя и не думать о Саше каждую секунду его бессмысленной жизни.

***

Несколько минут мы сидели в тишине. Я пытался переварить всё то, что сейчас услышал. Однако голос Волкова прервал поток моих мыслей и заодно молчание, которое казалось очень неуютным. — Добро пожаловать в наш отдел.