софти софт

Хенджун испуганно вздыхает от неожиданности, вздрагивая всем телом и отвлекаясь от готовки из-за ощущения чужого тела позади себя, которое своим тяжёлым весом мешает парню нормально передвигаться по кухне и готовить восемь порций рамена (потому что Гониль кушает за троих), а вместе с телом, повисшим на нем как коала, Хенджун не то что ходить не сможет, даже устоять сейчас не может. Он начинает в голове перебирать варианты, кто бы это мог быть. Гониль, которому Хенджун и готовит три порции рамена, сразу же отпадает, ведь сейчас находится как всегда в компании, и либо тренируется, либо как лидер решает все вопросы внутри и вне группы, хотя он и мог бы обнять Хенджуна — не вот так, навалившись, всем телом, а легонько и ободряюще приобнять. Сынмин тоже отпадает, потому что вместе с ним Хенджун, как кукин тайм, готовил на всех еду, а затем ушел в магазин неподалеку за ещё одним раменом для Гониля, а хлопка входной двери он не услышал, хотя кухня находится ближе всего к прихожей, так что, нет, не Сынмин тоже, и он бы был занят готовкой так же, как и Хенджун, и максимум провел бы по его спине рукой, когда проходил рядом. Точно не Джуен, потому что из всех мемберов он единственный, кого Хенджун может поднять без усилий, а чужое повисшее тело ощущается уж очень сильно, по ощущениям как пять Гаонов и Пак Джинен пидиним в придачу, да и младший обычно использует хенджуново плечо как подушку и укладывает туда подбородок, причем всегда, и Хенджун с лёгкостью мог бы определить, если бы это и правда был любвеобильный Джуен. Гаон тактильный и вполне мог бы его вот так обнять всеми руками и чуть ли не ногами, ещё и поцеловал бы младшего в шею или щеку, но это не он, потому что тело сзади слишком высокое и крепкое для него — Хенджун, конечно, на единицу (может две) и слабее Джисока, но по сравнению с остальными мемберами его худоба ощущается остро, да и Гаон кнопка, чтобы это большое тело позади было им. Остался только один вариант. Объятия только Гониля, Сынмина и ЧОНСУ так сильно сковывают его движения, а так как первых двоих сейчас нет в общежитии, это точно Чонсу — самый тактильный из всех его хенов и уже точно, ведь, как Хенджун думал ранее, пять Гаонов и Пак пидиним сверху, и он едва удерживает тело на себе, крепко обвившее его всеми руками и не дающее двигаться. — Чонсу, — произносит Хенджун, и как хорошо, что Чонсу обнимает его не так сильно, чтобы он начал задыхаться и хрипеть, ибо старший не намерен отпускать своего младшего вообще. — Ммм, — Чонсу мычит, и, судя по его пониженному и ленивому голосу, он дремал в гостиной и встал только недавно (хорошо хоть не взял с собой одеяло), и сразу пошел на поиски своего парня, чтобы повиснуть на нем как панда (что в общем-то недалеко от правды, ведь по весу кажется, будто так все и есть). — Ты тяжёлый, — жалуется Хенджун, но Чонсу игнорирует его и не сдвигается с места, наоборот, ещё крепче сгребая Хана в охапку и прижимая к себе, полностью игнорируя звуки задыхающегося кролика и кряхтения со стороны младшего, зарываясь лицом в шею. Чонсу всегда был тактильным по отношению к своим друзьям, но иногда его простреливали особые вспышки любвеобильности ко всем и всему, и чаще всего перепадало Хенджуну и где-то там Гониль на третьем плане маячил (хотя обычно Чонсу тактилен одинаково ко всем); например, ночью переляжет на постель Хана и будет спать в обнимку так всю ночь, пока Хенджун не покряхтит где-то ближе к утру и не побьет по плечу старшего, задыхаясь и прося отпустить, или как прям сейчас — сгребет в охапку к себе и не позволит двигаться и может быть в последствии даже дышать, пока не придет Сынмин и не оттащит от бедного Хана Чонсу с сильным приступом любви. — Рамен сгорит, — говорит Хенджун, а Чонсу хоть бы хны, он ещё и мажет губами по коже, опаляя дыханием, — я кому готовлю. — Не сгорит, — отвечает заспанным милым голосом Чонсу, и, когда Хенджун совершает глупую попытку выбраться из медвежьих объятий, отодвигается вместе с младшим от плиты и садится на стул, утягивая Хана за собой и обнимая его ещё крепче, чем до этого, так что Хенджун всерьез начинает задумываться о том, не умрет ли он прямо в объятиях Чонсу от недостатка кислорода, потому что Ким все ещё сонный, все ещё супер сильный и все ещё любвеобильный, так что шанс умереть от объятий Чонсу весьма велик, и фраза «умереть от любви» приобретает новый смысл. Хенджун все ещё по-кроличьи кряхтит и пытается выбраться под предлогом «я не успею приготовить Гонилю и он умрет от голода», а Чонсу все ещё не отпускает, так что Хан вздыхает пару раз и все же сдается, в ответ все так же как и во времена предебюта неуверенно обнимая в ответ, и вообще, хен, в доме все ещё гуляют наггетсы, неужели все ещё хочешь обниматься со мной? Ни одно оправдание и предлог не заставляют Чонсу отказаться от решения задушить Хенджуна в своих объятиях и он сонно мычит и говорит: — Давай посидим так. И Хенджун не может ему отказать, снова вздыхая и продолжая обнимать старшего, поглаживая по волосам, так что Чонсу чуть ли не мурчит, обнимая ещё крепче и дыша в открытую шею Джунхана. В голове, где-то там на подкорке сознания за семью замками, вертится мысль «достал», но Хенджун даже не думает о ней и не осмеливается произнести, потому что объятия с Чонсу все ещё нравятся, но всё-таки — Хенджун утром проснулся от рук старшего, сгребающих его в объятия; пока он чистил зубы он пришел к нему и все время обнимал (слава богу что не во время душа (хотя Хенджун все ещё раздумывает над осуществлением этого)), и почти все время, что они были в компании и на камерах сегодня, Чонсу склонялся рядом с ним и обнимал при любой удобной возможности — а особенно со знанием, что Хенджун весьма тактильный с ним, он стал ещё смелее и стал сильнее обнимать младшего, — и он все ещё после рабочего дня обнимался с Джисоком, пока они смотрели квинкард уже в сотый раз с даты выхода клипа. Неужели всего этого Чонсу не хватило и он, сразу после лёгкой дремоты, пошел терроризировать Хенджуна своими объятиями, пока тот был занят готовкой восьми порций рамена? — Скоро придет Сынмин, — Хенджун чмокает старшего в макушку, — дай хотя бы посмотрю за раменом, а потом он будет готовить, — Чонсу вредничает и не отпускает Хенджуна. Тому немного неудобно сидеть в таком положении и он с огромным трудом переворачивается на коленях Чонсу к нему лицом и вздыхает, потому что удобнее от этого как-то особо не стало, но он уже понял, что старший его не отпустит, и только смирился и принял свою участь умереть от удушающих объятий Чонсу. Чонсу чересчур любвеобильный сейчас, и Хенджун устало вздыхает — он бы не сказал, что сейчас ему некогда до старшего (хотя вроде как так и есть)и ему надоели его тактильные действия, но в доме все ещё есть Джисок и Джуен, которых он вполне мог бы спокойно обнимать, и последний, если увидит, как Чонсу сгребает в охапке своих рук Хенджуна и не даёт ему спокойно вдохнуть, кинет в общий чат пикчу котенка с кроликом. Джуен сейчас смотрит покемонов, а Джисок, когда Хенджун только уходил на кухню вместе с Одом, общался в баббле, так почему Чонсу со своим внезапным приступом любви не пошел к ним, а пошел к Хенджуну, который сейчас, между прочим, готовит (или готовил)им всем кушать, а рядом нет даже Сынмина, чтобы либо перевести все внимание Кима на него (что кажется сейчас очень сложным, ведь в такие приступы Чонсу всегда идёт либо к нему, либо к гонсокам), либо чтобы он посмотрел за едой на плите, пока они тут обнимаются. — Хен, — вздыхает Хенджун. Чонсу напоминает ему кота, который спал на кровати и встал только для того, чтобы лечь на живот хозяина и мурлыкать и спать там, и Хенджун подавляет в себе резкое желание пригладить, похвалить и приласкать к себе старшего, чтобы тот мурлыкал точно как большой кот, подставляясь под поглаживающие его волосы руки. Ну, Сынмин вышел в магазин где-то десять минут назад, значит, должен совсем скоро прийти, так что можно и посидеть так с Чонсу ещё немножко. Ну совсем…