Воспоминания из лагеря

Сходив на завтрак, я вновь вернулся в свою комнату. Почему-то мне совершенно не хотелось никуда идти, а потому я принял решение вновь взяться за гитару. Спустя примерно полчаса в дверь комнаты постучали. - Да да, открыто. В комнату зашла Оля. Я улыбнулся и показал на стул напротив кровати. Она послушно села и слушала, как я играю. Наконец она спросила: - Слушай, Паш, а помимо игры в группе и учёбы в колледже, чем ты ещё занимаешься? Я заглушил струны, задумчиво почесал затылок, вспоминая мои увлечения, и ответил: - Ну я немного играл в команде колледжа по КВН, но потом понял, что это не моё, а ещё занимаюсь боевыми искусствами. Оля удивлённо перевела взгляд больших изумрудных глаз с гитары на меня: - Ты ещё и боец? А чем занимаешься? - ММА, или же, в простонародии, боевое самбо. - Здорово. - Ну да. Я несколько раз участвовал в турнирах, но потом, после, кхм кхм - я закашлялся. Стоит ли рассказывать ей о травме, после которой я перестал заявляться на турниры? Я вздохнул и продолжил - после одной травмы я понял, что турниры - это слишком, так сказать, сложное в освоении мероприятие, для которого готов не каждый. После этого я перестал заявляться на турниры и тренируюсь просто для себя. Оля перепугалась: - Травмы? Какой ещё травмы? - ее лицо выражало максимальное переживание. - Открытый перелом правой руки - я поднял руку, повертел ей, сжимая и разжимая пальцы, словно проверяя, цела ли она. Только сейчас Оля заметила шрам на моей руке в районе лучевидной кости. Она ужаснулась. - Какой кошмар... - Она прижала руки к лицу. Я немного владел искусством эмпатии, то есть угадывания чувств людей по их выражению лица, и в лице Оли читалось желание обнять меня и пожалеть. - Можно? - она протянула руку. - Да, конечно - я протянул ей свою. Она осторожно взяла её, словно боялась вновь сломать, и провела пальцем по шраму. - Какой ужас... - проговорила она. Внимательно и немного с ужасом Оля рассматривала мой шрам. - Как это произошло? Я не любил рассказывать о своей травме, но все же решился: - Это был один из моих турниров. Я пробился в четвертьфинал, победив несколько противников. Пришел мой черёд выхода на ринг. Я вышел, публика аплодировала, приветствуя меня. Тогда, после нескольких победных турниров подряд, меня прозвали "Нерушимым". Я немного порисовался перед камерами и журналистами, и после пожатия руки оппоненту и пожелания честного боя, ударил гонг. Бой шел стандартно: мы изучали друг друга, нанося скользящие удары, заходили за спину и так далее. В один момент, отвлекшись на секунду на крик тренера, мой противник прошёл мне в ноги, и сделал сильный залом. Я взял руку в захват и держался как мог, но в конце концов силы кончились, он вырвал руку из моего захвата и заломил. Через секунду я почувствовал адскую боль в районе залома, а противник ослабил хват. Перед тем, как отключиться, я заметил, что из руки торчит кусок кости, а ринг был в крови. Потом меня отключило. Проснулся я уже на больничной койке, врачи рассказали мне, что у меня случился открытый перелом правой лучевидной кости. Моего оппонента дисквалифицировали, и я автоматически стал полуфиналистом, но тренер принял решение снять меня с турнира. После этого я сказал ему, что больше не буду участвовать в турнирах вообще. - Вот такая история - я вернул руку на колено. Перед глазами, как на кинопленке, прокручивались события того турнира: вот ударил гонг, вот я нанёс удар, неудачный проход в ноги, ещё серия ударов, секундное отвлечение, проход оппонента в ноги, захват моей руки, сопротивление и перелом. Несколько секунд в сознании, и я отключаюсь. Я просыпаюсь в больнице, мне диагностируют перелом, разговор с тренером о моем решении перестать заявляться на турниры... Я сидел, и воспоминания появлялись перед глазами флешбеками. Со стороны казалось, будто я нахожусь в трансе. Из раздумий меня вывел голос Оли: - Паша! Паша! Очнись! Я очнулся. На меня встревоженно глядела пара изумрудных глаз. - Что это с тобой? - Да ничего, не переживай, бывает такое, воспоминания... Могут внезапно начать прокручиваться, когда смотрю на шрам... - Точно всё хорошо? - Да, не переживай, я в порядке. - Ну хорошо. Блиин - она мечтательно посмотрела в потолок - хотела бы я тоже научиться драться. И интересно, и для самообороны. - Серьёзно? - я с удивлением посмотрел на Олю - так я могу научить тебя паре приемов. Показать один? - Да, давай! - глаза Оли загорелись. Я отложил гитару, встал посередине комнаты, предварительно попросив Олю сесть на кровать, чтобы случайно её не задеть. Вспоминая тренировки, встал в стойку, и сделал быстрый взмах ногой по невидимому противнику. Оля сидела в шоке, глядя на меня: - Вау, класс! Я даже не заметила удара! Как быстро! Здорово! - Ну вот такие мы, бойцы, быстрые и сильные - я немного хвастался - ты даже не успеешь понять... - я не договорил, сделав резкий рывок в сторону кровати, где сидела Оля - в какую сторону я сделаю свой следующий шаг. Наши лица оказались в опасной близости. Олино лицо приобрело красноватый оттенок. Я отдалился. Она сидела на кровати, сильно смущеная такой неожиданностью. А я, довольный произведенным эффектом, отошёл и сел на стул. - Ну как, что скажешь? - я посмотрел на Олю. Она сидела красная, и смотрела в пол. - это... Было весьма неожиданно... А меня научишь? - ее глаза внезапно загорелись. - Да, конечно, без проблем - я улыбнулся. - Здорово! - Оля обрадовалась - пошли сейчас. В лес. - В лес? - переспросил я. - Ну да, там никого не будет, и места много. - Нуу... Хорошо, пошли. Мы оделись, вышли из комнаты и направились в сторону леса.