К чему может привести лишь одна встреча?

Рингтон телефона настойчиво продолжал заявлять о своём существовании. Кира подняла трубку: — Я вас внимательно слушаю. По ту сторону послышалось: — Принцесса, ну зачем же так официально? Это всего лишь я. И да, заранее хочу попросить прощение за то что, во-первых долго не звонил, а во-вторых: собственно я полагаю у тебя возникает вполне логичный и имеющий место быть вопрос: — Какого чёрта меня сейчас нет рядом с тобой? Всё это время девушка ошарашенно слушала такой любимый и родной голос, и одновременно думала: «А не сон ли это?» Господи, как бы ей хотелось чтобы это был не сон. В общем, её желание исполнилось. — Да, я принимаю извинения, и да, ты очень правильно ставишь вопрос. Я безумно за тебя волновалась. Ты даже не представляешь, насколько. После недолгого молчания, Максим продолжил: — Любимая, ещё раз прости меня. Тебе ни в коем случае нельзя нервничать, помнишь? Врач говорил. Вздохнув, Земцова сказала: — Помню. Но чтобы не нервничать мне нужен ты, рядом. В моих объятиях, если быть точнее, — немного по-детски нахмурив брови, проговорила девушка. — Кстати, насчёт врача и всей этой кутерьмы. Милая, что там у тебя с анализами? Немного задумчивым голосом она ответила: — Там всё более менее нормально. Ты лучше скажи: когда вас домой отпустят? — Ещё пару дней, максимум. — успокаивающе проговорил парень. Вы там что, всю планету тушить собрались, что-ли? — с каплей возмущения в тоне сказала Земцова. На той стороне послышался заливистый смех. — Нет, просто леса Карелии. А там торфа столько, что сколько не туши, всё равно гореть будет. Поэтому, никто не исключает такой вариант, что в следующий раз мы выберемся на «задание» сюда же. — А вот это мне уже не нравится. У меня же так никаких нервов не останется, пока я тут тебя ждать буду. — немного грустным тоном с нотками злости произнесла она. — Этого не нужно, девочка моя. Со мной всё будет хорошо, обещаю. — Никогда не давай таких обещаний, которые не уверен, что сможешь сдержать. — Я очень постараюсь, милая. После короткой паузы, Максим рассказывал дальше. — Мы сейчас отдыхаем, вот и решил набрать тебе наконец-то. Буду дома, расскажу подробности. А ты сейчас где, кстати? — Я? Я у мамы. Сбежала из дома где нет тебя. Там слишком тихо и грустно, — тихим голосом сказала Кира. — Ах, вот как. Ну, детка, не переживай. Я скоро вернусь и там снова будет смех, радость и через некоторое время появится топот маленьких детских ножек. Теперь смеялась Земцова. — Поверь мне: я очень на это надеюсь. — Сладкая, как я могу тебе не верить? Оба громко рассмеялись, успокоившись, продолжили. — Милый, тебя там голодом не морят? — Нет, конечно. У меня всё хорошо. — Ладно, мне пора возращаться к работе. Помни: я тебя очень люблю. — И я тебя, очень. Разговор прекратился. Как и вызов. А девушка провалилась в сонное царство на ближайшие пару часов. Ей снился кошмар. По щекам текли проклятые дорожки слез, а подушка была уже насквозь ими пропитана. «Ты обещал вернуться, отправляясь тушить пожары. Это благое дело, как сказало бы большинство людей на нашей планете. И я была не исключением, ровно до того момента, пока мы не встретились. Это «благое дело», отняло тебя у меня. Обещал, что вернёшься, а в конечном счёте заживо сгорел на поляне, пропитанной топливом от вертолёта, ведь ты сделал всë, что от тебя зависело, чтобы самолёт взлетел: выбросил на землю весь балласт, слил огромное количество топлива, даже попросил детей снять верхнюю одежду и обувь, сбросил вниз чудесную и самую любимую тобой гитару. Но всего этого оказалось мало, и чтобы этот чёртов вертолёт взлетел, пришлось тебе с него сойти. А теперь, твои дети и я вынуждены жить скорбя и гордясь папой и мужем, который проявил такие качества, как самопожертвование, храбрость, готовность пойти на риск. Господи, какая я всё-таки эгоистка. Да и плевать. Я любила, люблю и буду любить тебя всегда. Надеюсь, ты об этом помнишь?». Она просыпается из-за того, что кто-то её тормошит и тихонько шепчет: — Просыпайся, не кричи, всё хорошо. Это была мама. Следующее, что почувствовала девушка, были объятия, с целью утешить. — Это просто сон, Кирочка. Ты дома, я буду рядом с тобой. И всегда буду рядом. Девушка в ответ прижалась к маме, ища то, что та изо всех сил старалась дать ей. — Всё в порядке, я рядом. — продолжала приговаривать женщина. А Кира всë ещё неустанно плакала, уткнувшись в грудь Екатерины Николаевны. И сквозь очередной всхлип, та произнесла хриплым и гнусавым от слез голосом: — Мне… приснился… плохой сон. Там… умер… — договорить девушке помешали вновь взявшие над ней верх рыдания. — Доченька, с ним всё будет хорошо. Это же Макс, он всегда возвращается со своих заданий. Будь уверена, он приедет, как только освободится. Кира потихоньку успокаивалась. Первое, что она произнесла наиболее разборчиво, было: — Я вам верю, мама. Улыбнувшись, женщина сказала: — Милая, можно без такой официальности, всё в порядке. Пойдём, тебе нужно отвлечься. Молча кивнув, Земцова согласилась.

***

Зайдя в кухню Екатерина Николаевна заварила чай с ромашкой, себе и Кире. Спустя пару минут, девушка спросила: — Мам, а когда Максим ещё зелёным ездил в штаб и настаивал, что собирается посвятить свою жизнь спасению людей от пожаров, ты предпринимала попытки его отговорить? — Пыталась, безуспешно. Он с самого детства был до безумия упрямым и если что-то решил, то пытаться переубедить его, тоже что и останавливать поезд, движущийся с огромной скоростью руками. В этом он пошёл в отца. Да и чего греха таить, я сама не лишена этой черты. — растянув губы в слабой улыбке, ответила мама. — Был, наверное, две тысячи девятый год. Когда он прибежал домой в будний день, пока мы с мужем были на работе, надеясь найти зеленку в аптечке со стертыми в кровь коленками. А мне в этот день срочно понадобилось прийти домой раньше обычного. Ну и что ты думаешь? Я пришла, дверь в квартиру нараспашку, из ванной грохот. Бегом к комнате, а там вижу: Максим сидит на полу в груде всяких лекарств и всё ещё не замечает меня. Я пару раз кашлянула, извещая о своём присутствии. Он вздрогнул, и не поворачивая головы, стал говорить: «Мам, я сейчас колени обработаю зелёнкой и сразу обратно, гулять.» — Сказать, что я опешила, значит, не сказать ничего. Я говорю, мол колени я сама обработаю, а вот насчёт прогулки, это вопрос очень спорный. Он нахмурился, но кивнул. Как позже выяснилось, просто для вида. Я отошла переодеться, а этот оболтус, найдя зеленку, кое-как налил её на колени и побежал к окну. Мы тогда в квартире на втором этаже жили, так он решил через него выйти и вернуться к променаду своему. А когда я вернулась в комнату, с улицы услышала: «Мам, прости, я пошёл гулять. С коленями уже всё в порядке.» Я была в таком шоке, что вместо моего голоса, из рта вышло что-то сиплое, вроде: – Ничего, домой придёшь, отец тебе покажет, где раки зимуют. Кира, впервые за весь рассказ рассмеялась. – А что дальше-то было? – с интересом спросила девушка. – А дальше было так: вечером Максим вернулся и отец, как я и сказала, поругал его. Ни я, ни он ни разу за его жизнь не пороли его ремнём, самое худшее – просто поругали и всё. Он же у нас единственный сын, причем долгожданный. Кира растянула губы в грустной улыбке: – Повезло ему с родителями. – Милая, ты нам льстишь. Я уверена, Коленька сказал бы тоже самое. Выпив чай и убрав со стола, они обе пошли в гостинную, и включили по телевизору какой-то старый сериал. Впрочем, неважно. Через пару часов, Екатерина Николаевна пошла в свою спальню, а Кира так и осталась в гостинной и уснула, впервые за несколько дней, с улыбкой на лице.