Палата

Палата. Прогулка. Кабинет. Палата. Изо дня в день повторялось одно и то же, и с каждым разом, этот, вредный и абсолютно бессмысленный, распорядок дня отнимал что-то важное, для нее, что-то, что ей с каждым днем все труднее и труднее становилось помнить: Ее жизнь с родителями. Первый разговор с доктором Дэни. Встреча с ангелами, и, особенно, с Заком. Все злоключение и трудности, что были связанны с этим. От всего этого, с каждым прошедшим днем, будто бы от старой, никому не нужной стены, отпадало несколько кирпичиков, и с каждым разом, ей, становилось все труднее и труднее вернуть их на место. И лишь их клятва, все еще оставалось незыблема в ее памяти. Но на долго ли?... Она тяжело вздохнула и устремила взгляд на столь далекое, и прекрасное небо, что некогда заставляло ее с улыбкой наблюдать за игрой облаков, ныне же не способное вызвать ничего, кроме грусти, ведь она смотрит на них без Него. Но пускай внутри нее бушует тоска и боль, она знает, что на ее лице ничего не отражается, и это, почему-то, заставляет ее вспомнить строчки какого-то стихотворения, которое она, откуда-то знала.

Я улыбаться перестала, Морозный ветер губы студит.*

Но, несмотря ни на что, не это было самым трудным и выматывающим, что ей пришлось пережить за последние дни. Нет. Труднее всего было слушать их шепотки. Далекие, но отчетливые. Ласковые, но грубые. Сочувствующие, но причиняющие такую боль, какую ей, еще, не доводилось испытывать. И абсолютно все, о Них, о Их неудачи, о Их клятве, что они не смогли сдержать, пусть они и не знали о ней, но именно ее они подразумевали, когда говорили о том, как ее, полумертвую, доставили больницу, как ее с трудом откачали, и как она, под воздействием постравматического синдрома пытала убежать от сюда. И каждый подобный шепот, так или иначе, обвинял Зака, и звучал уродски-радостно, когда заходила речь о том, что Он в тюрьме! Но как бы ей не хотелось их исправить, она не могла этого сделать, ведь в подобном случае, ее могли запереть раз и навсегда, и тогда у нее вообще пропала бы какая-либо надежда на встречу с Ним. По этому она и терпела, с трудом слушая эту лживую песнь, которая, с каждым прошедшим днем, превращала ее надежду на встречу с Заком, в далекую, несбыточную мечту.

Одной надеждой меньше стало, Одною песней больше будет.**

Но, не смотря ни на что, она держалась. Со всей силой и упорством, которые у нее были, удерживала распадающуюся память. Со всем тем терпением, какое имела, сдерживала желание исправить всех, кто был в этой больнице. Со всей той надеждою, что еще жила в ней, просыпалась каждый божий день, надеясь, что именно сегодня, вот именно в этот час, Он придет, освободит, и вместе они исполнят их клятву. - ... этому серийному убийце... вынесли смертный приговор. В ней что-то умирает, ее сердце, еще недавно, живое, и бьющиеся в ожидание чуда, останавливается раз и навсегда.

И эту песню я невольно Отдам на смех и поруганье...***