ангел-похоронитель.

ты знаешь, мне порою снится поле где я сдаюсь без боя В голове было громко, настолько громко что это невозможно было вынести. Целая толпа демонов сидела у него внутри и грезила вырваться наружу. Уже не в силах справиться с шумом существ не имеющих лика, Куникудзуши отчаянно сжал волосы, цепляясь за них как за последнюю надежду на спасение. Но он знал, что спасения не будет. Это было его проклятьем, платой за его грехи. От божественной кары не спрятаться ни под одной из крыш бесконечного Тейвата даже если ты полубог, поэтому все, что оставалось истощенному бесконечными воплями голосов Страннику, это влачить бесмеслынное существование до конца своих никчемных дней. Крепкая рука коснулась худого плеча и его лицо озарил свет обеспокоенных медовых глаз. Казалось, что в его зрачках переливались сотни, даже скорее тысячи, золотых оттенков. Он был его маленькой звездой, согревающей даже в самый промозглый и дожливый день, разливаясь теплым медовым молоком по внутренностям. Низкий бархатистый тембр заставил голоса замолчать и Скарамучча молча коснулся его руки в ответ, неловко переплетая их пальцы и пряча за вуалью шляпы предательски кативщиеся по щекам слезы. Итэр понимал, поэтому лишь сочувствующе молчал, лаская большим пальцем бледную кукольную кожу. Рядом с ним голоса всегда молчали, рядом с ним было тихо и умиротворенно. Рядом с ним он чувствует себя по-настоящему живым, рядом с ним внутри него распускаются бутоны самых красивых на свете цветов, рядом с ним настолько хорошо, что это было сравнимо с благословением Семи и истинным раем. Но он никогда не решится сказать об этом вслух, влача на своих плечах груз недосказанности до тех пор, пока последний вздох не вырвется из его груди. Утерев слезы, при этом не отпуская руки зведного мальчика, Скарамучча встал, кивая и направляясь в путь. Их ждало последнее путешествие перед отъездом Итэра в Фонтейн и незнакомое доселе чувство беспокойства поселилось где-то глубоко внутри юноши. ты знаешь, мне влачиться в тесном теле что дышит еле-еле я хочу быть где-то вне Сколько уже прошло дней? Он не знал, сидя в тесной комнате где-то на окраине Сумеру и бесконечно скучая. Признаться честно, он скучал даже по вечно жужжащему о какой-то бессмыслице компаньону Паймон. Хотелось снова касаться руками пшеничных волос, красиво обрамляющих по женственному аккуратные черты лица путешественника, несравнимые с несуразными чертами Сказителя. Хотелось чувствовать тепло его тела, когда во время боя они стоят плечом к плечу, готовые поставить свои жизни на кон ради друг друга. Хотелось снова уплетать за обе щеки его такую чертовски вкусную стряпню, а потом демонстративно язвить о том, как же это отвратительно приготовлено. Из теплых воспоминаний Странника вырвал короткий стук дверь. Насторожившись, юноша собрал элементальную энергию анемо вокруг своей ладони, готовясь напасть. Но звук так и не повторился, а за дверь была лишь абсолютная темнота ночного неба. На коврике лежало письмо от которого веяло зведной энергией. Нужно быть полным дураком, чтобы не понять от кого оно. Взяв клочок бумаги в руки, Скарамучча сел на кровать, медленно бегая глазами по тексту. «Здравствуй, Куникудзуши. Я уже прибыл в Фонтейн. Тут невероятные технологии... И люди такие же невероятные и впечатляющие остротой ума. Представляешь, Паймон уже соскучилась по тебе! Всю дорогу интересовалась тем как ты, хорошо ли кушал, мучают ли они тебя снова? Надеюсь, ты принял настой трав который передал тебе Тигнари. Знаешь, я очень скучаю... Не хватает твоего бесконечного ворчания под ухом и надежного плеча во время очередного столкновения с толпой чудовищ. С нетерпением жду нашего нового странствия бок о бок. — Итэр» — Идиот... Глупый, ужасный, идиот… — все, что смог выдавить из себя Странник, крепче прижимая к себе бумагу с остатками элементальной энергии и в очередной раз содрагаясь от рыданий. и ты знаешь, мой даже не друг мне не распутать все нити потому что если вкратце, меня преследует чувство декорации и ангел похоронитель Смерть дышала ему в спину. Раненный Странник бежал по лесу, цепляясь за ветви и сучья ногами, кистями рук, но продолжая бежать, бежать, бежать. Он успеет, вот немного и их хижина, он перевяжет кровоточащие раны, а завтра снова почувствует тепло звездных рук, услышит его тихий и нежный смех и скажет, наконец-то скажет заветные три слова, как в дешевом романе из Ли Юэ. Стрела пронзила кукольное сердце. Звук рвущихся тканей. Куникудзуши рухнул без сил на землю, смотря на пробегающие мимо облака. Он так и не узнает где они заканчивают свой путь, так и не узнает взаимны ли его чувства, никогда не почувствует любви и нежности. Его итория окончена здесь и сейчас. Задыхаясь в собственном кровавом кашле, Скарамучча выдавил из себя измученную болезненную улыбку, вытаскивая из своего сердца стрелу заказного Фатуи, тем самым вызывая еще большее кровотечение. Глаза застелила пелена, а силы уже покидали изнеможденное тело. Умирая он больше не слышал существ внутри, он слышал его, непринужденно напевающего их любимую мелодию. — Прости меня, мальчик звезда... Последний вдох и его глаза закрылись навсегда. Так и не успев стать счастливым, одним весенным утром Странника настигла кара его ангела похоронителя. похорони меня на цветочном поле не прикрывая иссохших век чтоб проросло из них хотя бы что-то, коли из меня не вырос счастливый человек