Детские травмы

Какое распространённое в психологии явление – травма психики, корни которой лежат в детстве человека. Однако представьте, как тяжело жить, скрывая эти травмы, да ещё и имея увлечение наносить их другим. А вот Фёдору Михайловичу Достоевскому и представлять не нужно. Это его жизнь. Так называемый "Дьявол", член организации " Смерть небожителей", человек с невероятными умственными способностями. Безжалостен к врагам и, как выяснилось, довольно мил с теми единицами, которым может доверять. В данный период времени в его жизни всё налаживается, особенно после начала столь непредсказуемых отношений с коллегой – Николаем Гоголем. Даже, казалось бы, навсегда потерянные эмоции возвращаются, пусть и без былой красочности. Однако на грешной душе раба божьего есть один шрам, который никогда уже не затянется. Гаптофобия. Боязнь людских прикосновений. Необычная фобия. Однако какие только страхи ни подарит людям тяжёлое детство. А детству Достоевского уж точно не позавидуешь. До шести лет жизнь Фёдора шла своим чередом, как у всех нормальных детей, и была настолько счастливой, насколько могла быть. Жил он в небольшой семье, которая помимо него включала в себя отца и мать. Местом проживания была небольшая деревня в глубине страны, название которой никому ничего не скажет. Только небольшое отступление о нравах той деревни: вопреки правилам общины, здесь всем на всех было плевать. Моя хата с краю, живите как живёте, только меня не трогайте — вот девиз жителей. Выживала семья, как и остальные, за счёт огорода и отца, который уезжал на заработки порой сразу на несколько недель. Однако вскоре после празднования семилетия младшего Достоевского, жизнь в корне изменилась. Мать – единственный член семьи, что мог поддержать любое начинание и разрешить любой конфликт, своеобразный громоотвод всех несчастий – заболела и умерла, неделю промучившись в горячке. Все семь дней отец ничего не предпринимал, списывая всё на просто сильную простуду. И вследствие такого бездействия на седьмой день юному Фёдору пришлось войти в комнату и застать в кровати уже холодный труп матери. Тогда внутри словно что-то оборвалось, и был запущен неотвратимый процесс, словно пропустивший неокрепшую детскую психику сквозь мясорубку, превратив её в кровавый фарш. Всего лишь семилетний мальчик проронил лишь две скупые слезинки на похоронах матери, лишь пожелав ей упокоения и счастья у Господа под боком. И в тот весенний день словно обезумевший от горя отец впервые ударил его. Ударил за молитвы об упокоении матери, крича, что та покинула семью и не заслуживает счастья на небесах. Вот так был потерян контакт и со вторым родителем. С последней опорой, оказавшейся совсем ненадёжной. Последующие пять лет превратились в кошмар. Отец, Михаил, со смерти жены пил как проклятый. Спускал на выпивку все деньги, оставляя сыну лишь объедки своей и так скудной закуски. Вот и выживай как хочешь, хоть воруй, пока отец пьёт дома, с друзьями, на поминках – везде, где можно. А так же он частенько бил Фёдора. Бил за лишний съеденный кусок, за неправильное слово, случайный скрип половиц, что раздражал отца с похмелья, бил просто за существование. Любое прикосновение этого человека, уже не казавшегося родным, стало ассоциироваться с болью. Когда Достоевский пытался незаметно взять со стола кусок чёрствого хлеба, отец мог схватить тонкую руку, состоящюю словно из одной кости, и так сжать, что в один день эта самая кость сломалась, и верно срослась не иначе как с помощью небес. Когда сын выходил встретить Михаила с очередной попойки и помочь дойти до кровати, его могли просто пнуть, да так, что истощённый ребёнок, и так еле стоящий на ногах, отлетит на пару метров. Иногда отец мог протрезветь, раскаяться, обнять сына, но тут же вспомнить о давнем проступке мальчика и сжать свои объятья так, что кости трещали, а кислород не попадал в лёгкие. Единственной опорой для Достоевского в то не лёгкое время был Бог и книги. Книги из деревенской библиотеки. Туда он порой убегал из дома, и забившись в едва освещённый уголок между стеллажами, читать и впитывать информацию из всего, что попадалось под руку. Там он даже научился оказывать себе посильную медицинскую помощь после побоев. А библиотекарю, как и всем, было плевать на мальчика в столь плачевном состоянии. Главное, что книги не воровал. Так в сердце юного человека постепенно росла жгучая ненависть к себе подобным. Особенно сильной она была к тому, кто "подарил" такую жизнь. Фёдор ненавидел отца, что опустился на самое дно и потянул за собой его. И пусть каждый день мальчик извинялся за это перед Богом, но не мог перестать. И однажды эти эмоции нашли выход в даре всевышнего. Тогда уже ставший юношей, Достоевский научился наказывать за грехи и убивать. Первой жертвой, показавшей наличие способности, стал именно отец. Однажды это пьяное и брызжущее слюной существо, которое не может и пары слов связать и вызывает лишь отвращение, вновь замахнулось на тогда уже тринадцатилетнего сына. Однако с абсолютным спокойствием его рука была перехвачена и остановлена с поистине невероятной для исхудалого подростка силой. Глаза юноши Михаилу не забыть никогда. Полный ненависти и отвращения, безжалостный взгляд жаждущего крови хищника. – Я хочу, чтобы ты умер. Вот что в тот день произнёс Фёдор. После не иначе, как высшие силы наконец вспомнили о его страдающей душе. Награда была прекрасным искуплением за пережитые пять лет. Отец, что изо дня в день калечил своего ребёнка, упал замертво, пустив изо рта тонкую струйку крови. Очерствевшее сердце больше не билось. В душе юного эспера не было сожаления. Была лишь безграничная благодарность Богу. В тот вечер, горячо молясь над трупом отца, Фёдор пообещал. Пообещал, что с новым даром он будет бороться. Бороться с такими, как отец. С посланниками дьявола на Земле. И с эсперами. С теми, кто получил дар от владыки преисподней, опорочив этим свою душу, и теперь ведут этот мир к погибели. Обещание своё Фёдор Достоевский исполнял и будет исполнять до последнего вздоха. И у него есть яркое напоминание о прошлом и своих мотивах. Приобретённая неконтролируемая фобия. Боязнь людских прикосновений, доводящая до дрожи рук. Подсознательный страх, что события детства повторятся, и нежное касание перерастёт в смертельную хватку. И об этом не забыть, не убежать от своего прошлого, что преследует тебя в кошмарных снах. Остаётся только двигаться всё дальше. Дальше по пути данного давно обещания. Идти и надеяться, что когда-нибудь будешь вознаграждён за свои испытания вечным покоем в обьятиях Бога. В объятиях, которые никогда не подарят боли.