электричество

Темнота камеры расслабляет, успокаивает, приглушает отдаленные звуки. Запястья ноют от грубого металла кандалов, но не то чтобы ему было не все равно: ощущения давно притупились, полустерлись. Раны не были страшны, являясь лишь временной помехой. В ноги прокралась легкая дрожь — не онемение, но предвкушение. Шаги по ту сторону темницы безошибочно узнаваемы, и кривая усмешка сама по себе растягивает рот. Генерал не мешкает, не задерживается ни на долю секунды — он входит неторопливо и величественно, и слышно, как удаляются прочь шаги охранявшей вход стражи. Усмешка становится чуть ли не гротескной — они оба прекрасно знают, что это означает. Цзин Юань может притворяться праведным защитником Лофу, но прямо сейчас воздух искрит и оседает тяжелым осознанием предрешенности на дне легких. Никто из них не планировал этот сценарий заранее; никто не станет от него отступать. Цзин Юань не отводит от Блэйда взгляда — тот сидит на коленях с заведенными за спину скованными руками, но гордая осанка будто вплавлена в его существо, в рефлексы на подкорке сознания. Он смотрит снизу вверх, но будь на месте генерала кто-то из его солдат — почувствовал бы себя морально раздавленным под этим острым взглядом. Вызывающий в любой ситуации. В горле пересыхает. Цзин Юань неосознанно сглатывает. Опускается перед Блэйдом на одно колено. Чужая усмешка гротескно искривляет лицо, и Блэйда в этой полутьме с ярко горящими глазами можно сравнить лишь с демоном. Касание к щеке ощущается внезапно сильнее, чем должно бы, словно тело самовольно сосредоточило в крохотном участке кожи на краю челюсти все доступные нервные окончания. Блэйда прошибает. Он прячет свою реакцию — склоняет голову набок, не избегая теплых пальцев, но и не ища их. Безмолвное: «Это все, что ты хочешь сейчас сделать?» Горечь поднимется изнутри, и Цзин Юань старается заглушить ее — не нужно сейчас отвлекаться. Он уверен, что у них не так много времени. Но не может себя остановить от невесомого оглаживания бледной скулы. Блэйд не пытается облегчить ситуацию и ни на миг не отрывает от него насмешливого взгляда. Внезапно, Цзин Юань раздраженно хмурится. К чему все это? Почему именно так? Он скучал. Он не видел его слишком долго. Неуловимый и угрожающий, преступник сидит перед ним прямо сейчас. К нему хочется прижаться, ощутить его тело. Его хочется исцелить; его хочется сломать. Разрушить. Не из ненависти, но из молчаливого отчаяния. Подрагивающими пальцами Цзин Юань вцепляется в темную одежду. Опускается перед ним на колени окончательно, притягивает к себе, зная, что длина цепи позволит это. Стягивает верх, оставляя одежду висеть на заведенных назад локтях. Срывает слои бинтов, скрывающие покрытую шрамами кожу. Дыхание Блэйда учащается совсем незаметно. Темная макушка склоняется на плечо генерала, доспех приятно холодит лоб. Это не совсем удобно. Можно уговорить себя, что это ничего не значит, но тело льнет к чужому так привычно, что это остается незамеченным. Прикосновение кожи о кожу высекает искры. Блэйда накрывает; горячие губы проходятся по его обнаженному горлу, заставляя запрокинуть голову, и от того, что он без задних мыслей открывается, при всей своей силе парадоксально беззащитно дрожит под этим напором… ведет нещадно. С губ срывается тихий вздох, ломая искривление ухмылки. Цзин Юань надавливает на ребра, прослеживает очертания мышц, задевает уродливые шрамы. Блэйд чувствует: его как током бьет. Разрядом до того нежным, что это отвратительно. Блэйду нравится адреналин, нравится пыл сражения, акт уничтожения чего-то значительного. Не нравится, как он ощущает себя рядом с ним. Двойственность до того непривычная, что заставляет подчиниться, позволить творить с собой такое. Плечи сводит судорогой совсем сильно. Блэйд вздрагивает, когда Цзин Юань прикусывает ключицу, и тот, почувствовав, подается вперед, перемещаясь вместе с ним ближе к стене. Натяжение цепи ослабевает. Цзин Юань ведет руками по стройным бокам, сжимает и тянет, заставляя приподняться, спускает брюки вместе с бельем. Мозолистая ладонь накрывает полувставший член, и Блэйд не выдерживает — закрывает глаза, выдыхая сдавленно чуть ли не ему в губы. Остаются лишь ощущения: горячие губы сминают его, сталкиваются языки. Не поцелуй, но нечто голодное и жестокое. Воздух тяжелеет; дыхания учащаются. Большой палец поглаживает головку, надавливая и проходясь по чувствительному, другая рука ложится на поясницу, заставляя выгнуться навстречу. Блэйда мелко потрясывает. Внутри все горит, по венам вместо крови — раскаленное пламя. Движения по сухому органу неприятны, но глубоко в костях есть понимание, что именно эта боль — залог скорого приближения. Он вздрагивает всем телом, кончая, и тут же чувствует, как Цзин Юань тянет его на себя, усаживая к себе на бедра, заставляя ткань штанов сползти ниже коленей. Чтобы не потерять равновесие, приходится податься грудью ближе. Элементы доспехов на разгоряченной коже грубы, но приятны. Он даже не разделся, лишь спустил брюки. Цзин Юань собирает пальцами сперму, надавливает на вход. Блэйд снова вздрагивает, почувствовав вторжение, дышать начинает быстрее и чаще, словно стараясь заглушить ощущение. Цзин Юань не сжаливается — вводит второй палец, но мягко оглаживает поясницу и снова целует. Блэйду хочется зарычать, а еще — насадиться глубже. Ощущение почти привычное, но давно забытое. Покалывает пальцы и сводит ноги. Внезапно Цзин Юань протягивает руку за его спину и, найдя перебинтованную ладонь, сжимает ее своей. Блэйд стонет в голос, когда его практически опускают на член, никак не поддерживая, но подталкивая, и запрокидывает голову, снова позволяя чужим губам терзать шею. Усмехается: с него даже кандалы не сняли. Что это говорит о наклонностях генерала? Забавно и дико. Ему дают время приспособиться, прежде чем выскальзывают из него и снова толкаются внутрь. Блэйд чувствует под собой дрожь сильных бедер, и знает, что Цзин Юань сдерживается изо всех сил, чтобы не показать свою звериную натуру и не разорвать его на части. Это, на самом деле будоражит лишь сильнее. Блэйд сражался бок о бок с ним так много раз, видел его взгляд перед решающим ударом — взгляд дикого зверя, не знающего пощады. Блэйду кажется, что электричество, коим владеет Цзин Юань, прямо сейчас проникает ему под кожу до самой сердцевины. Блэйда жарит заживо, Блэйд трясется, но оживает, выгибаясь так сильно, хрустит где-то в пояснице. Внутри замыкается; сжимаются внутренности, натягивается узел. Горячее дыхание опаляет челюсть, когда Цзин Юань прижимается к нему всем телом, кончая. Тело коротит; Блэйд кончает следом, пачкая накрывшую член ладонь. Осознает, что переплел забинтованную руку с чужой и сжимал ее, лишь когда сходит волна оргазма, оставляя после себя пепелище. Пушистая челка опускается на его плечо, слышится загнанное дыхание. Приходит сожаление, что он не может зарыться пальцами в это гнездо пепельных волос… пусть, оно и к лучшему. Цзин Юань приобнимает его, обращаясь с ним теперь так бережно, словно Блэйд внезапно стал хрупким. Пускай. Возможно, Блэйд даже позволит этому затишью между ними продлиться немного дольше.