Пустота

Аль-Хайтам входит в пустой дом и тяжело вздыхает. Холодно. Одиноко. Он осматривается и сжимает губы в тонкую полоску, понимая, что его действительно дома нет. Проходит в кухню и видит на столе записку. Пальцы касаются ледяной из-за воздуха бумаги, глаза пробегаются по строчкам, мужчина опускает веки. "Эй, рухи! Не волнуйся, я пошёл в таверну с другом! Буду поздно, ложись без меня!" Хайтам снова вздыхает. Он качает головой, положив листок на место, и разворачивается, выходя из дома. В голове практически нет мыслей, он думает лишь об одном: как можно быстрее нужно найти Кавеха. –Кого ты обманываешь, Кави? У тебя же нет друзей. –говорит Хайтам сам себе, растягивая губы в грустной усмешке. Определённо... Кавех сейчас в одиночестве глотает алкоголь, пытаясь заглушить внутренний голос, который вот уже сколько лет твердит одно и то же. И аль-Хайтам знал, что именно. "–Это твоя вина." Он заходит в таверну и осматривается по сторонам, не находя глазами Кави. Сжимает зубы, чувствуя лёгкое волнение и нервозность. Поднимается по ступеням на второй этаж и замечает Кавеха. Внутри секретаря сразу всё успокоилось, он облегчённо выдохнул, осматривая уснувшего на столе архитектора, который положил голову на сложенные руки. –Эй, ты совсем с ума сошёл? –спокойно спросил Хайтам, положив ладонь ему на спину, легко поглаживая, в ответ услышал лишь неразборчивое бурчание, –Пьяница. –Сайно? –шепчет он пьяным голосом, когда его хватают под руку, вытаскивая из таверны на свежий воздух, –Только не говори Хайтаму... Аль-Хайтам вздыхает вновь и качает головой, охватывая Кавеха за талию. Они медленно бредут к дому, и единственное, о чем хочет узнать секретарь – что в голове у Кави. –Хорошо, я не скажу Хайтаму. –говорит мужчина, сдерживая смешок. Кави пробулькал что-то нечленораздельное и дальше шёл молча, хватаясь руками за Хайтама. Со стороны понять, что аль-Хайтам младше – невозможно, ибо некоторые поступки Кавеха совсем не подходят его роли старшего. Но, невзирая на это, Кави при любом случае находит способ напомнить о том, что он старше на несколько лет. Хайтам вводит его в дом и кладёт на кровать, снимая обувь, затем одежду, и накрывает его одеялом, а сам, опустив голову и сжав кулаки, направляется в гостиную, упав на диван. Накрыл лицо ладонью и закрыл глаза. Тяжело. Ужасно тяжело оставаться спокойным, видя страдания того, кого видишь каждый день. Следующее утро наступает внезапно, Хайтам совершенно к этому готов не был. Когда его за плечо кто-то потряс и начал шептать его имя на ухо, секретарь распахнул глаза, уставившись на сонного Кави. –Что случилось? –он резко садится на диване, осмотрев внешний вид Кавеха: растрёпанные волосы, заспанное лицо, из одежды лишь трусы. –Почему я спал в твоей кровати? –его голос хриплый, ощущение, словно в его горле не было воды несколько дней. –Тебе дать воды? –он пропустил вопрос мимо ушей, встал и направился на кухню. Налил воды и заметил, что Кави плетётся следом, –Пей, а то твой голос режет уши. Кави делает глубокий вдох, выдыхая, и закусывает губу, отворачивая голову. –Прости. –шепчет он и берёт стакан воды, делая несколько глотков. Глаза Хайтама расширяются от удивления, и впервые за долгое время он показывает хоть какие-то эмоции Кавеху. –За что ты извиняешься? –вскидывает брови и подходит на шаг, заглядывая в рубиновые глаза. Внутри поднимается беспокойство. –Неважно. –кидает он и идёт в комнату, –Сегодня приду пораньше, на работе мало дел. –Хорошо. Готовить я не возьмусь, сам знаешь. Может закажем что-нибудь? –Я не против! –кричит из прихожей Кавех, уже полностью собранный. Всего пара минут, и архитектор выглядит, словно сошёл с обложки журнала. Хайтам сглатывает слюну и опирается плечом о стену, наблюдая глазами за Кавехом, пока тот уходит. Это был последний спокойный день перед тем, что случится дальше. *** В голове Хайтама была тысяча вопросов, от "какого черта? " до "почему?", когда он, разрывая лёгкие, бежал в сторону единственного места... В которое в таком состоянии мог пойти Кави. Снова записка, снова слова, режущие по сердцу ножом. Хайтам не был чувствительным человеком, но... Сейчас его разрывает от боли. "Прости меня и прощай" –Чертов Кави! Чертов... Чертов Кави! –из горла вырывался лишь хриплый шёпот, ветер хлестал по щекам, а мысли были лишь о нём. Он бежит по зелёной траве, среди закрывшихся цветов, на фоне луны, и... Возможно, это было бы красиво, если бы только он не направлялся сломя голову спасать того, ради кого бьется его сердце. –Кави! –кричит он, увидев сидящую на краю обрыва фигуру. Золотые волосы развевались на ветру, глаза смотрели наверх, на бескрайнее, постепенно темнеющее небо, красивые тонкие пальцы вплетались в траву. Он поворачивает голову к Хайтаму и грустно улыбается. –Ты нашел меня так быстро. –Что ты творишь?! –он останавливается, замечая, что Кави встаёт на ноги. У самого обрыва, покачиваясь, поворачивается к нему лицом, спиной к пропасти. –Я? Я облегчаю жизнь нам обоим. –его голос надломленный, из прекрасных рубиновых глаз катятся слезы, –Я так больше не могу, рухи. Ты же... Ты же понимаешь, да? –он запускает пальцы в волосы, съехавшие заколки портят причёску. –Я не понимаю! Как это облегчаешь жизнь? Что за "прощай"?! –голос Хайтама хриплый, наполненный болью и непониманием. Он просто стоит, боится подойти, боится сделать что-то не так. Ведь одно лишнее движение, и... Кави вновь улыбается. Всегда улыбается, даже когда его душа рвется на части, даже когда он оказывается на самом дне, даже когда он остается один, – он улыбается и идёт дальше, но сейчас... Сил нет. Их уже давно нет, он просто делал вид, что всё хорошо, он притворялся... Ради Хайтама. Думал, что всё наладится, что всё будет хорошо, как когда-то давно. Но он сломался, воспоминания и вина медленно пожирали Кавеха изнутри, пока не сожрали его прекрасную душу целиком. И сейчас он выглядит действительно сломленным, отчаявшимся, потерявшим всякую надежду... Пустым. Как и его старый дом. Такой же пустой и холодный. Кавех просто смотрит на Хайтама и ничего не говорит несколько минут, словно хочет запомнить его лицо до мельчайших деталей, словно хочет вырезать его образ на внутренней стороне век. Словно это ещё не так. –У меня нет планера с собой, рухи. Удачи, живи счастливо. Он делает шаг назад, и почва под ногами пропадает, остается лишь ощущение полёта. И последнее, что Кави видит перед тем, как закрыть глаза, это наполненный болью и ужасом взгляд Хайтама. И словно бы всё скоро закончится, стоит ему достигнуть дна. Но ощущение какой-то потери скребет сердце с неистовой силой, и вместо облегчения Кави чувствует лишь разочарование. Разочарование в себе, в своей жизни, в своих поступках, словах и действиях. И теперь от этого никуда не деться, не сбежать, не скрыться, не исправить. Аль-Хайтам хочет что-то крикнуть, но слова не выходят, вместо них тихий хрип и пересохшее к чертям горло. Он за доли секунд срывается с места и прыгает следом. Глаза слезятся, тело напряжено до предела, а рука хватается только за кончики золотистых, развевающихся от ветра волос, и те тут же выскальзывают. Чувство безысходности захлестывает с головой, а глаза расширяются, пока он летит вниз, пытаясь ухватиться за Кави. Так было всегда: Кави всегда был таким. Всегда решал свои проблемы сам, всегда полагался лишь на себя, но... Сложно жить, полагаясь лишь на себя. Ты должен заботиться о себе, должен зарабатывать деньги, должен лечиться, когда заболел, должен быть для самого себя опорой и поддержкой, предотвращать эмоциональное выгорание, делать так, чтобы ты сам жил хорошо. Но разве не сложнее полагаться на других? Ведь никогда не знаешь, в какой момент тебя оставят совсем одного... И Кави всегда боялся этого. Он боялся остаться один, и Хайтам это прекрасно понимал. Он знал, что это тяжело. Сам так жил. И никогда не давал повода Кавеху думать, что оставит его. И сейчас... Сейчас аль-Хайтам нужен Кавеху как никогда. Рука хватается за белоснежную рубашку, и тянет к себе. Он обхватывает тело архитектора, чувствуя на лице влагу. И он не понимал: то ли это слезы Кави, то ли его собственные. Он смотрит вниз, и видит стремительно приближающуюся землю. Мысли лихорадочно перебегают туда-сюда. Он вытягивает руку в сторону склона и использует свою силу, притягивая себя к обрыву. Меч врезается в горную породу и прорезает её, нивелируя скорость падения. Они летят на землю, удачно приземлившись. Кавех всё ещё находится в объятиях секретаря, всё ещё чувствует пульсирующую в висках кровь... Всё ещё жив. –Рухи... –тихий, едва различимый шёпот, а потом голос надламывается, и все скопившиеся слезы, все боль и страдания вырываются наружу в неконтролируемую истерику. Сильные руки прижимают его к себе, гладят по спине, Хайтам шепчет ему на ухо слова утешения. –Всё хорошо, уже всё хорошо... Я не оставлю тебя, Кави, никогда больше... Когда истерика стихает, Кавех поднимает взгляд на сверкающие сильной болью и безграничной нежностью лазурные глаза и молчит с минуту, пока, наконец, не начинает говорить. –Я идиот. Я ничтожество, я слабак... –Нет-нет, ни в коем случае! Кави, ты – хороший человек с прекрасной душой, ты заслуживаешь весь мир. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы претворить это в жизнь... –голос тихий и успокаивающий, прикосновения нежные и любящие. –Спасибо, рухи... И больше слов не нужно.