Бесцветно

Принц Гоэтии сидел тихо в своих покоях после очередного скандала с женой. Внутри он ощущал неприятный осадок и оттого иногда кривился, вспоминая все гадости, кои ему пришлось выслушать. Это брак по расчёту, с самого начала большие надежды на него не строились, но всё же. Они только-только поженились, а он уже в глубоком отчаянии и несчастье надеется, что придумает повод для развода до того, как родится наследник. Жить так просто отвратительно. Особенно бытность дней дополняли скучные серые, черные и белые цвета, которые только больше вводили в депрессию. Столас хочет вернуться в детство. Оно определённо не было самым счастливым, даже немного грустным — его отец никогда не любил его и лишь откупался деньгами, пока маленький совёнок сидел взаперти со всеми драгоценностями, будто являлся частью их коллекции. Тем не менее не было таких проблем, как сейчас. Он мог читать книжки днями напролёт, восхищаться и беречь свои маленькие радости. А когда в его жизни появился Блиц, всё поменялось к лучшему. Отец Столаса заплатил деньги, чтобы имп стал его другом. О, это было самое прекрасное время в его жизни! Эти моменты хранятся глубоко в сердце принца Гоэтии, и даже до сих пор они и греют его, делают капельку радостнее. Он лелеет надежду на встречу. Блиц — его соулмейт. Совы видят мир чёрно-белым, но рядом с избранным появляются цвета. Возможно, именно поэтому принц так восхищён этим. Блиц — первый друг и близкий, с ним всегда было интересно, каждый день был полон приключений! И это всё в дополнение к ярко играющим цветам, которые он тогда видел. Абсолютно всё заставляло маленького совёнка привязаться к Блицу и влюбиться в него, вихрем вносящего столько всего хорошего. А где он сейчас? Столас не знает. Но уверен, что тому и так чудесно — встретил свою судьбу давным-давно в детстве, с помощью чего различает цвета и спокойно живёт. Принцу Гоэтии кажется, что Блиц о нем особо и не беспокоился. Лишь сейчас, с высоты своего возраста, он с грустной улыбкой понимает, что демон хотел заработать больше денег и пытался украсть дорогую вещь из особняка. Всё для того, чтобы выделиться перед своим отцом и помочь семье, а Столас для него так, помеха или лишний раздражитель, который можно было использовать в своих целях. Но, ему кажется, что действительно были те моменты, когда им было весело, и Блиц не думал о выгоде. Вспомнив того, по кому вздыхал влюблённо, Столас подпер рукой щёку и окунулся в мысли. Принц скучал. Несмотря на высокий статус в Аду и силу, он бы выбрал Блица. Отдал бы абсолютно всё, что имеет, лишь бы иметь возможность быть с ним. Такие глупые мечты одновременно делали и счастливым и несчастным, стоило возвратиться к реальности и осознать, что выполнение этого невозможно. Он даже не знает, как сейчас выглядит имп. Повзрослев, можно измениться до неузнаваемости как внешне, так и внутренне. Вздохнув, он резко встал и направился на выход из своей комнаты. Сердце под грудью несколько взволнованно забилось, ибо он не хотел видеться со Стеллой, которая после очередной ссоры обычно злее голодной собаки и готова сцепиться по новой за любую мелочь. Он надеялся, что она со злости уехала на какой-нибудь бал или в гости. Принц, опечаленный, идёт в сторону комнаты, хранящей в себе ценные магические реликвии. Он хотел в который раз перелазить все углы в поисках той вещи, которая бы помогла ему в поисках, а потом в который раз добить себя сильнее неудачей. Принять таблетки, от которых он чувствовал себя пустым и даже не осознавал, что плачет, а потом лечь спать. Проснуться, и вновь пережить отвратительный день, который набивался всё более паршивым событиями. Чем ближе он подступал к комнате, тем страннее становилось его состояние. Перед глазами замельтешили мошки, которые на самом деле были непонятными пятнами. То жёлто-коричневые, сине-зелёные и разные другие оттенки. Иногда они мелькали настолько часто, что приходилось останавливаться и зажмуривать глаза, дабы снять с себя этот эффект хотя бы на короткое время. Он не понимал, что происходит. Как-то глупо наблюдал за розовым пятном, которое возникло на тумбочке, а потом переплыло, сделавшись непонятным оттенком. Как Столас помнит, эта мебель коричневая, сделанная из дерева. Принц ускоряет шаг. Когда он приближался к заветной двери, мир плавно становился цветным, ярким. Небывалая надежда и неверие поселились в нём. Красные глаза расширились сильнее, а перья на теле невольно вздыбились от волнения. Он надавливает на ручку и открывает дверь. В глаза резко хлынули краски, он оказался чуть ли не сбит с ног от этого, недоуменно открыв клюв и вперившись глазами в демона. — Ох, пиздец! — имп, не ожидавший появления владельца этого дома, упал с полки, на которую до этого лез и тянулся к гримуару. Столас издал радостное и громкое уханье, вырвавшееся из него быстрее, чем он смог даже подумать. — Блицци! — завизжал он. Принц подорвался к Блицу, упал рядом с ним на колени и стиснул своими тонкими руками в сильных объятиях, вынуждая уткнуться в свою пушистую грудь. Имп упёрся руками, пытался выбраться и попутно отплевывался от попавших в рот перьев. — Ты кто, блять, такой? — рыкнул Блиц. Эти слова немножко ранили Столаса, но он не стал зацикливаться на этом, ибо радость встречи переполняла абсолютно всё тело, вплоть до кончиков подрагивающих перьев. Он вскочил на ноги и закружил в объятиях демона, напевая под клюв радостную песенку. — Мой милый демоненок, ты меня не помнишь? — остановившись, принц Гоэтии по-птичьи склонил голову к плечу и нащурил красные глаза. Блиц, до этого молчавший потому, что был уткнут в пух на груди, только посмотрел в лицо пристальнее, слегка нахмурившись. Он, вцепившись в Столаса сильнее, ибо не хотел падать с высоты его роста, посмел отстраниться, чтобы сказать коротко: — Столас?! Названный в ответ заухал довольно, воркуя и пуша перья. Сразу стало видно, что переполняет радость. — Да, Блицци. Имп закатил глаза и сконфуженно отвёл взгляд в сторону, поморщившись. — Только этого не хватало… — пробормотал он. По нему не было видно того же восхищения, что и в Столасе. Наоборот, создавалось впечатление, что эта встреча неприятна и наилучшим исходом было бы её избежать. — Поставь меня на землю, — скомандовал Блиц. Сова выполнил просьбу, нагнувшись до тех пор, пока стопы демона не коснулись пола. Выпрямившись, Столас явно ждал, что же сделается дальше. На его рост только посмотрели со вскинутой бровью и нехотя выдали: — Я помню, как был выше тебя, а теперь… — Да! Хотя мы оба тогда были такие крошечные, — тепло сквозило в словах, отзывающихся о детстве и том времени, что они провели вместе. Последовала неловкая пауза. От одного веяло желанием сбежать отсюда быстрее, а от другого убрать преграду между ними и потянуть как можно больше времени. На удивление, первые слова присвоил себе имп. — Что ж, я тогда пойду, — он направляется в сторону широкого балкона, открывающего вид на не менее обширные территории. — Надеюсь, мы забудем этот случай по старой… «дружбе», — на последнем слове речь запнулась, но обозначение все же осталось таким, хоть и подчеркнутым иной речью и смыслом. Столас растерялся и засуетился, забегал взглядом, ища, как бы ещё можно было задержать нежданного, но желанного, гостя. Вдруг сверкает окантовка гримуара. — Тебе же нужна эта книга, так? Он подрывается к полке и быстро хватает предмет, после спешно подходя к стоящему в пол-обороте Блицу, смотрящему с блеском на артефакт и с подозрением на ситуацию. Гримуар протягивается прямо импу, без увиливаний или обходных путей. — Я дарю это тебе. — О, да? Спасибо, Столас, — быстро забрав желаемое, имп, не теряя и минуты, возобновляет ход. — Всегда знал, что на тебя можно положиться, — хрипит Блиц своим обычным голосом и махает рукой, пока перегибается и смотрит вниз, выискивая лучший способ приземления. Сперва принц улыбался, но, понимая, что он не смог удержать его дольше, чем на две секунды, улыбка меркла. Так что сова сбивчиво и иногда ухая выпаливает первое, что приходит на ум. — Ты же придёшь ещё? — с надеждой восклицает он, жалостливым взглядом смотря на спину, по позвонкам которой идут чёрные шипы. Блиц немного оборачивается, не показывая своего лица полностью. — Может быть, — беззаботно бросает он и срывается вниз с тяжёлой книгой. Столас слышит хруст веток, ругань и топот удаляющихся ног. Если до этого была улыбка, то теперь нечто, кардинально противоположное ей. Он еле держится, чтобы не дать волю более сильным чувствам. Ведь мир вновь серый, а между ним и Блицом непреодолимые стены и пропасти, которые всегда будут существовать между ними, в каком бы возрасте они ни были.