Искренность

      В воздухе пахнет ветхостью древнего камня. Сгущаются сумерки. Он чувствует, как под ногами хрустят обломки старого замка. Обнаженные щиколотки щекочет трава.             — Хмм. и правда изумительное зрелище.       На куске раздробленной стены сидит человек. Знакомый до боли, до цветных пятен перед глазами. Пульс ускоряет глубину вдохов, стоит краем глаза словить родные черты. Гордый нос с кривоватой горбинкой, мальчик предполагает, что обладатель ломал его не раз. Четкий контур плавной челюсти. Точёный подбородок. И жгучий огонь в нефритовых очах. Образ ставший незабываемым за несколько месяцев дружбы… А была ли между ними дружба? Сердце жалобно стонет в груди. Или она как и все остальное всего лишь обман? Жалкая ложь, на которую он повёлся, как последний дурак! Словно бесхозная кошка подставившая живот первому проявившему доброту. Он пошел за человеком, которого знал от силы несколько часов… Он доверял всему, даже самому противоречивому и нелогичному, что давал Эо. Не разу Лололошка не усомнился в правильности или эгоистичности его намерений. Даже когда узнал, что мужчина шантажировал Франа и заставлял следить за ним и Ашерой, он. Списал это все на привычку все контролировать, искренне думая, что все это он делалал лишь из лучших побуждений. Наивный придурок.       Глаза слезятся и дрожат руки, но голос на удивление чёток.             — Почему?       Одно слово, а столько мыслей. Почему?             Почему ничего не рассказал?             Почему ушел ничего не сказав?             Почему поступил так жестоко?                   Неужели. за все это время, Лололошка не заслужил хотя бы взгляда кинутого в скользь? Он же делал все о чем поросил Эо! Так почему?!             — Почему ты оставил меня? — сталь блеснула в алеющим свете.       Он зол, обижен и опечален. Лезвия меча направленно в ярёмную впадину. Эбардо остаётся безучастен.             — Почему ты предал нас?! Почему ушел?! Даже словом не обмолвился! — юноша кричит, скаля острые зубы. Гнев внутри кипит бурлящим котлом. — Для тебя это просто выигранное пари! Верно?! И помог ты мне только из-за этого?! Я что шутка для тебя!       Ярость туманит разум, затопляя тело пудовой тяжестью. Юноша напряжен, как стрела на натянутой тетиве. Он вглядывается в застывшее лицо бывшего друга, ища хоть какую-нибудь реакцию, но… Хха! Ничего не находит. Кончик лезвия грубо уперся в грудь.             — Ну скажи, ты уже хоть что-нибудь! — голос сипло сорвался на трель.       Лололощка ощущает стекающие по щекам слёзы. Ему больно от осознания предательства близкого человека, того что фактически заменил собой. семью. Семью, которой у мироходца никогда не было и не должно было быть. Но вот она! Стоит пред ним с непроницаемым ебалом и молчит. Кислород обжигает лёгкие, решая возможности говорить внятно.             — Я. мож.жет… я. просто. Просто чего-то не понимаю? — мальчик закусывает губу.       Эо. Эбардо. Да черт его подери, со всеми его именами! Он же. для Ло, как отец. Благодаря ему Лололошка вообще в первые почувствовал, что это значит: Принадлежать к чему-то общему, почти такому же крепкому, как кровь… Видимо не такому уж крепкому.             — Почему нельзя было просто сказать? Не сразу, но… я в любом случаи помог бы.             — Помог? — аристократическая бровь изогнулась. — Правда? Я отчего-то так не думаю.       Изящным движением Эбардо откидывает лезвие в сторону, не заботясь сохранностью одежды. В его глазах отражаются болотные топи; в словах льётся патока бурной рекой. Молодой. Холёный ублюдок, точно знающий себе цену. Про таких наивные поэтессы денно и нощно слагают стихи, к таким падают в ноги роковые красавицы моля о любви, и за такими тянется вереница обманутых, наскучивших и выброшенных жертв. Обидно понимать, что ты уже сломанная игрушка.       Лололошка не двигается, покорно отпускает меч и заранее признает пораженье. Какой же он глупый, раз пришел сюда! Смешок.             — Лололошка, ты пришёл, что бы убить меня? — голос сочится иронией. Губы кривятся в насмешке.       Убить? Он хотел бы, но нет. Голова склоняется в бессилии. Не сможет. Ему не хватит сил тягаться с Эо, как физических, так и моральных.             — Тогда. ты решил вернуться ко мне?       В один большой шаг Эбардо разрезает расстоянье между ними, поднимая кончиками пальцев подбородок юноши. Пустые зеркала небес портили залёгшие под ними тени. Он был удивительно холодным. Замерз? Лицо недовольно хмурится. За время, что они не виделись, можно было бы и привести себя в порядок.             — Лололошка, — большой палец невесомо огладил лепестки губ, — пойдём со мной.       Тепло ласково скользит по покрытой легким пушком щеке, подушечкой проводя по прикрытому веку. Солнце давно скрылось за горизонт, погружая мир в мягкость лазурного сиянья. Вокруг тишина нарушаемая ровным дыханием двух чужеземцев. Пойти с Эо. куда? По запястью стекает хрусталь. Юноша ласково прижимается ближе к чужой ладони, накрывая её своей. На губах печальная улыбка. Это звучит как предложение сбежать вдвоем. Дальше от суеты и проблем, созданных ими. Оставить все и эгоистично сбежать. Пф, это в духе Эо!             — Куда?             — В мой родной мир, разумеется.             — И что мы там будем делать?             — Жить.       Лололошка смеётся впервые расслабленно, а не напряжно, как в последние несколько недель. Жить значит. Он бы хотел этого! Всей душой и сердцем, хотел бы жить с Эо где-нибудь на скалистом берегу в домики с небольшой верандой. Где воздух был бы пропитан льдом и солью, а ветер всегда дул бы с севера. Каждое утро он просыпался бы от холода, потому что забыл закрыть окно на ночь, а после спускался бы по деревянной лестнице на стеклянную кухню, где уже бы сидел Эо попивающий кофе и читающий местную газету. Это было бы так здорово, стать настоящей семьёй! Но… он не может.             — Я. а как же Поэна? Ты знаешь. она рассыпается с тех пор как… И. Гильдия. Шрам больше не может управлять ей. А Ашера… Ашера, она…             — Мне плевать, что с ней! — грубый голос заставил вздрогнуть. — Мне плевать, что твориться в Поэне. И так же все равно на будущую смерть Шрама.       Озеры в неверии распахнулись. Неужели. настолько. Все тело дребезжит, как взбудораженная птичка. Юноша впорхнув в объятья мужчины, безотрывно вглядывается в родную душу.             — Эо, как ты можешь! Даже если ты ненавидишь Видомнию, Поэна же была твоим домом на протяжении столетий!       Ему не верится, что настоящий Эо такой… бесчувственный. Тонкие кисти уверенно ложатся на плечи, слегка встряхивая. Между их лицами почти нет расстоянья и Эбардо имеет возможность уловить чужой аромат. Ромашки и парное молоко… запах будоражащий его воображенье на протяженье почти полугода. Преследующий мужчину как на яву, так и во снах.             — И что с того? — рука собственнически ложится на талию, притягивая наивное дитя ещё ближе. Дыханье обожгло ушную раковину, заставляя юношу зардеться, как маков цвет. — Мне нет дело до Поэны и проблем царящих в ней. И она никогда не была мне домом. Клеткой — да. Домом — нет.       Так вот оно в чем дело… Эо никогда и не воспринимал Поэну чем-то большим, чем продолжением башни. Лололошка немного отстраняется смотря в ясные очи бывшего друга. Несмотря на все, что он сделал. юноша не желает ему зла. А вернуть мужчину в место, которое он ненавидит — жестоко и несправедливо. Но и сбежать с ним будет неправильным.             — Эо. Нет. Эбардо, прости. — юноша медленно отстранился. Возможно решение принятое им будет неверным. Эбардо — преступник, совершивший бесчисленное количество злодеяний. Он не тот человек, что заслуживает жалости, но для него мужчина значит очень многое. Лололошка правда хотел бы сбежать с ним. Подальше от Поэны и её проблем. Только совесть не позволит бросить друзей на произвол судьбы… но холоднокровия вернуть Эо в тюрьму у него нет.             — …я должен вернуться.       Юноша не смеет поднять глаз, разворачиваясь в сторону заросшей каменной арки. Это конец — тихо стонет беспокойное сердце. Они больше не встретятся. Не обмолвятся лишним словом… На траву, прорастающую в песке, падают горькие слёзы.

Прощай невозможный мироходец… я буду по тебе скучать.

      У самого выхода Лололошка прикрывает уставшие веки, чуть замедляя ход. Тело странно тяжелеет, наполняясь воздушной ватой. Зрение размывается. Последние, что он чувствует тепло чужой кожи прижавшееся со спины.

…

Какая наивность?

Эбарда не давал выбора.

             Лололошка тонет в мягкости облаков, утыкаясь в свежесть шелковых подушек. Синева глаз распахивается неохотно, болезненно даже. Юноша привстал, потирая напряженные веки. Отдалённо он замечает шелест прибоя и крики птиц. В нос ненавязчиво пробивается запах мокрого камня и соли. Где он?       Помещение встретило его пробуждение природной тишиной. Обнаженные плечи щекочет прохладное дуновение ветра. Панорамное окно было чуть приоткрыто. Юноша, укутавшись в бархатистость пледа, подходит ближе к стеклу. Ступни ласково оглаживает мех неизвестного зверя. Лололошка застывает смотря на величие горных массивов и простор необъятных холмов. Вдалеке слышен вой беспокойного моря. Красиво — восхищенье сорвалось хрипловатым выдохом с губ. Это очень красиво… прямо мечта сошедшая с неаккуратно доверенных слов. Он помнит, с кем именно они это обсуждали, но… почему образ такой размытый?       Голову резко закружило. Стало жарко. Появилась тошнота. Юноша пошатываясь рухнул на колени, не понимая, что происходит. Внутри все будто сжалось Он не должен быть здесь. Его ждут… где ждут? Кто ждёт? От боли хрупкая фигурка сжалась, тихо скуля в колени.

Тебе надо бежать!

А! Кто ты?

Тебе надо бежать!

Бежать? Но куда?

Куда угодно, но только подальше отсюда!

Дальше от сюда? А где я?

Беги от него!

От него? Кто он?

Беги от него!

Да, кто он?!

Беги! Беги! БЕГИ! БЫСТРЕЕ УХОДИ ОТ ТУДА!

ЛОЛОЛОШКА, НЕМЕДЛЕННО УХОДИ!!!

      Все внезапно заканчивается, когда дубовая дверь со скрипом распахнулась, впуская в помещение недовольного человека. Эбардо грязно выругался, обещая себе «смазать проклятую рухлядь завтра». Ло нежно улыбается помня, что это «завтра» длится уже, как полгода… Полгода? Юноша задумался, не заметив, как к нему подошел мужчина.             — Лололошка, — названный вздрагивает, поднимая взгляд в изумрудные озёра. — не сиди на полу. Твоё здоровье и так не в лучшем состоянии.       Сердце заполошно забилось, когда теплые руки подхватили его вверх. Прикосновение кажется не совсем привычным, но… они же делают это каждый день. И тело покорно обмякает внезапно наполняясь томной негой. Эбардо несёт его на их кровать… Их кровать? Думать становится немного неудобно. Зелёная пелена затуманивает сознанья делая его податливым и пластичным. Тяжесть над ним воспринимается гротескно по родному… незнакомо.             — Эо. — срывается с губ немым криком, но… Кто такой Эо?             — Хм… и опять ты зовёшь меня чужим именем. — ладонь ласково оглаживает ключицы, обнажая молочную кожу плеч. — Милый, разве ты не помнишь? Твой дядя мертв. Точно же… Эо умер три года назад, перед его выпускным. Тогда же они познакомились с Эбардо, а спустя год…       Лололошка чуть приподнимает руку, рассматривая кольцо. Серебряное и тонкое, оно обвивалось вокруг, словно терновые лозы расцветшие хризолитовыми вставками. Словно цепь… Цепь? Откуда такие мысли?                    — Любовь моя, всё в порядке? — ладонь перехватывает более крепкая и мозолистая, нечаянно сталкиваясь металлическими ободками. Такое же, только чуть больше… они заказывали их у мастера, мужчина самостоятельно разрабатывал дизайн… но разве ты там был?             — Нет, все в порядке. Эбардо. — имя мужа звучит инородно, но эти глаза…

...мутным стеклом отблёскивают неверием...

"О, моя дорогая галлюцинация, ты выглядишь очень естественно, но.. Но ты порожденье моего разума!"

...искрящиеся угольками надежды...

"Я готов пойти на все что угодно... Лололошка я... Хочешь я встану перед тобой на колени?"

...и гордости...

"Сохрани это ощущение в себе..."

...пылающие паникой...

"Доверься мне!"

...сожалением и винной...

"...я понимаю, это моя главная ошибка."

...горящие гневом...

"Вот такие "..."! Вот такие у меня проблемы!"

...и. И.

"Глупцы!"

      Из легких вышибло воздух.

ГЛУПЕЦ, БЕГИ!

      ...лязг металла и скрип...             - Амф! - Лололошка вздрагивает всем телом, ощущая сладость на языке. Нежное и ласковое до сели не знакомое тепло чужих губ клеймом отпечатывается на коже.             - Эх, ты снова летаешь, где-то в облаках. - Эбардо смешливо вздыхает, опускаясь ниже для ещё одного поцелуя.       Шаловливые руки забираются под одеяло по хозяйски ощупывая ребра, пересчитывая каждую выпирающую кость. Тц, надо будет заняться его питанием, - проскакивает мысль, - но позже, сейчас... Тихий писк и покрытое румянцем милое лицо. Что может быть очаровательнее? Вот и мужчина не находится с ответом, жадно впитывая мельчайшие оттенки эмоций и рефлекторные особенности другой стороны. Он с интересом исследует новые для себя территории приходясь губами от ключиц к кадыку. Спускается под резинку шорт оглаживая тазобедренную кость слегка оцарапывая особо выступающие места.             - Эб.бардо! Стой, я..! - запястья заводятся над головой, а рот затыкают новым поцелуем более жадным и страстным.       Мальчик не умеет целоваться. Неопытность проглядывается в каждом движенье и звуке. Лололошка девственно чист. Никто до Эбардо не прикасался к нему таким образом. И от этого внизу живота мужчины скручивается всепоглощающее чувство собственничества, ведь не один человек на свете больше не сможет касаться его супруга...       ..никто даже не увидет его, так как этот мир пуст...

клетка для экзотической птицы

почти такая же тюрьма, как Видомния

за исключением того факта, что они здесь вдвоём

"..ты правда надеешься, что он примет твою сторону? - пурпур чужих глаз сверкает жалостью и презреньем. - После предательства? Не думаю."

"Он всегда выбирал меня! Почему тут, что-то должно поменяться?"

"Ты предал.. принёс в жертву собственного эгоизма."

"Эгоизма? Я хотел, как лучше для нас двоих!"

"..или как лучше для тебя?"

"я..."

"Эх.. - устало вздохнув божество продолжает, - если бы не Лололошка, то пари выиграл бы Джодах. Ты вечность гнил в тюрьме времени. Для передвижение у тебя даже не было бы мнимого простора Междумирья."

Эбардо нервно сглатывает

"Но.. А знаешь, давай заключим ещё пари! Только на этот раз ценой будет... твоя жизнь."

      Сладкий стон и выступившие слёзы. Его имя с искусанных губ. И тихое: "быст..трее. ахм!".

Это стоило жизни?

Иллюзия созданная тобой?

Да.