Глава 1: Клеймо смертельной усталости
18 июля 2024 г., 20:10
«В лоне великих катастроф зреет страстное желание жить»
Альбер Камю «Чума»
«Восемнадцатого января 2026 года началась Третья Мировая Война. Вклад нашей страны в Великую Победу поистине огромен. Многие государства обязаны нам своей свободой и независимостью. Ведь мы помогали им совершенно бескорыстно — за символическую плату…» Так вещал забытый радиоприёмник. Удивительно, что он всё ещё работал. Вещи остаются неизменными гораздо дольше, чем люди. «Ввиду начавшейся войны… Мы способны не только успешно отражать вражеские атаки, но и делать это без вреда для экономики… Высочайший уровень развития машиностроения и достаточная финансовая поддержка… Позволят создать барьер… Неприступный для вражеских войск.» И тут декорации позади ведущего упали. А за ними — ржавая рухлядь. Девушка усмехнулась. Неприкрытое враньё всегда её веселило. Голые стены душили своей серостью. Но не её. Люди покинули это место, опасаясь за свою жизнь. Но не она. Сегодня эта затхлая квартирка станет её ночлегом. Решила порыться в шкафах. И нет, с точки зрения морали, приемлемо. Хозяин оставил это барахло догнивать свой век здесь, а она даст ему вторую жизнь. Быть может. Бумаги, протёкшая ручка, фотоальбом. Семья была большой и явно хорошо знала свою родословную. Приятные лица. Она никогда не верила в свою удачливость. Её просто не было, так она считала. Но сегодня ей повезло несказанно. «Книга?», — чуть было не произнесла вслух, но, напомнив себе, что и так деклассированная, успокоилась. — Книга, — утвердительно произнесла. Вслух. И сама себе не поверила. В каждом месте, куда её кидала жизнь, она искала сокровище. Спасение. Лекарство от сумасшествия. И вот оно. В её руках. Она открыла первую страницу. Это поэзия? Раньше она бы покривилась, не желая казаться себе сентиментальной. Но теперь выбирать не приходилось. Да и «отключиться» от мира хоть ненадолго ей хотелось давно. Жадно вычитывала страницу за страницей, чуть ли не по буковке. Как голодный ребёнок, которому наконец перепал кусок хлеба. С началом… Гм, нелёгких событий она разозлилась на людей, книги и на себя. Каким красочным казался мир раньше. А вот пусть эти писаки хоть на несколько часов попадут в её мир! Так же ли напишут после? Или, ужаснувшись нынешним бытием, оставят свои глупые стишки? Так она думала. Но прошло лет десять, не меньше (достаточно, чтобы пересмотреть свои взгляды). Ха, всего-то и нужно было подождать! «И снова хандра. Давно не испытывала такого…» Она была скептиком, верила только собственному опыту. Она была эскапистом — убегала от реальности всеми возможными способами. Не противоречащими её принципам, конечно. Нелюдимка, гордячка — так бы назвали её сторонние наблюдатели. Она была вне. Вне политики, вне общества и будто вне самой жизни. Перелистнула страницу. Уже неинтересно. «Доза» получена, мимолётная радость сменилась прежней усталостью. — Порадовались — и хватит, — захлопнула книгу и положила её на тумбочку у дивана. — Винтаж… — произнесла в никуда. Голос эхом отразился от стен. И повторила: — Винтаж… Меланхолично вздохнув, улеглась, подложив руки под голову. Вспомнилась больница, где она лежала в детстве со сломанной ногой. Тогда белые пустые стены казались ей скучными, выцветшими. Зато с больничного потолка не сыпалась штукатурка, не было трещин и смутного чёрно-зелёного пятна, уж больно похожего на плесень. В принципе, здесь можно жить. Недолго, конечно, — слишком опасно. Пару недель или месяц. — Но с пятном на потолке что-то надо делать. Следующие пару часов она провела в обнимку с тряпкой. Она даже нашла швабру и посшибала с потолка старую паутину. Похоже, даже паукам здесь не понравилось. Не обошла вниманием и злополучное пятно. С трудом, но оно поддалось ей. Тяжело вздохнула. Усталость брала своё, не столько даже физическая. — А ты всегда начинаешь прибираться, когда попадаешь в незнакомый дом? По спине пробежал холодок. Незнакомец же, кажется, совсем не волновался. Пересилив себя, она обернулась. И еле сдержалась, чтобы не вскинуть брови в удивлении. Парень, совсем молодой. Белокурый. И на вид уж больно ухоженный для такого-то места. — Долго мы будем играть в гляделки? — спросил вроде и весело, но с такой самодовольной ухмылкой… — Кто ты такой? — Я? Никто, — пожал плечами. — Что тебе здесь надо? — Я здесь живу. Время от времени. Сказав это, прошёл к дивану, который она облюбовала несколькими часами ранее, и вальяжно разлёгся на нём. — А вот кто ты, мне очень интересно. — Я не рассчитывала на то, что здесь кто-то живёт. — Не ответила. Кто ты? — принял сидячее положение. Она молчала. А что она ему скажет? «Я нелегалка, без дома, без семьи и надежд на светлое будущее»? — Я понял. Ты одна из диссидентов. Так я тоже. — Докажи. — Зачем доказывать? Жизнь не теорема. «Да что этот смазливый юнец из себя возомнил?» — Ясно. В любом случае, прощай, — она развернулась к нему спиной. — Зачем так скоро? Я уже давно ни с кем не разговаривал. Ты, думаю, тоже. Давай поговорим, как нормальные люди. Вздохнула. Но повернулась лицом к мальчишке. — О чём? — Да обо всём на свете! Садись, — он уступил ей своё место, а сам сел на стул напротив дивана. Она не сопротивлялась. Ей нужно поговорить с живым человеком. — Начнём с тебя. Как тебя зовут? Кто ты? Откуда? Недолго помолчав, она ответила: — Я Сира, — и снова замолкла. — И только? — Только.
