Бэтмен начало

Холодный и сухой воздух, окутывал Готэм. Перед большим и пустующим особняком Уэйнов появилась черная машина, в стеклах которой даже в близи нельзя было ничего разглядеть. Дверь открылась и из машины вышел Брюс. Спустя много лет он вернулся в семейное гнездо Уэйнов, где до него жили многие поколения его предков. Смотря на здание, можно было заметить в каком пострадавшем виде оно было. Уэйн Мэнор, родной особняк Уэйнов, стоял во тьме и одиночестве, отражая мрачные времена, которые претерпел этот дом. Величественные стены из бледного камня поднимались над окружающими землями, но давали ощущение старости и упадка. Приближаясь к особняку, можно было заметить трещины, которые пронизывали его фасад. Было видно, как веками погода и время оставили свой след на этом здании. Каменные блоки разрушались, а потертости на поверхности говорили о долгой истории этого места. В Брюсе сидело давно забытое чувство одиночества, что-то, что он испытывал с самого детства. Сегодня, в этом мрачном месте, он почувствовал себя настолько уязвимым, как никогда раньше. Брюс вспоминал тот ужасный день, который изменил его жизнь. Он ощущал, как темнота обволакивает его, когда он восстанавливал воспоминания о той судьбоносной ночи. Впереди расстилался пустынный аллейный переулок, его мать и отец были одетые в элегантную одежду и шли впереди него. Томас Уэйн глава семьи был в костюме специально сшитым на заказ для этого дня. Мать Брюса Марта была одета в пальто, сделанное из мехов норки. Ее дамская сумочка свисала с ее руки, а ожерелье, недавно подаренное мужем весело у нее на шее блестя от тусклого света ночных фонарей. Они возвращались из театра, на который так хотел Брюс. Он, смотря на блестящую обувь и черный костюм своего отца думал о просмотренным ими спектакле о храбром и отважном Зорро. Вдруг, медленном и внезапно возник пугающий до мурашек силуэт из темноты. Одна его рука была за спиной и тряслась, а вторая небрежно была засунута в порванный карман его старой и грязной куртки. Сначала он пробормотал что-то себе под нос. Его лицо еле виднелось из-за его большой темно бурой шляпы, которая тоже была с дырками, как и вся его одежда. Через три или четыре секунды он снова что-то сказал шёпотом, но в этот раз было заметно как его физиономия с спокойной поменялась на пугающею. Его лицо было усыпано гнойными язвами и синяками. Кривое лицо с заостренным носом так и говорило само за себя. На его шее виднелся шрам, оставленный от ножа или другого холодного оружия много лет назад. После того как во второй раз несвязно сказав несколько слов, он начал доставать свою руку из-за спины при этом медленно прихрамывая приближался к Марте. Томас преградил ему путь в последний момент и спросил: “что тебе надо от нас?” Вдруг резко, но неуклюже человек все-таки достал руку из-за спины. В его морщинистой и дряхлой руке был виден пистолет. Ствол выглядел как черное горло бездны, из которой вырывался смертельный яд. Он сверкал злобными огнями, словно пробуждая внутри человека самые страшные кошмары. Рукоять пистолета, покрытая изолентой и старой желтоватой бумагой, сжималась в руке человека и, будто оживала, управляя его дурные намерения. На лице Марты был виден тот ужас что они все испытывали в тот момент. Внезапно незнакомец прокричал: “Отдай сейчас же ее сумку и колье или иначе я выстрелю в тебя.” На лице недоброжелателя можно было прочитать его неуверенность и тревогу. Томас медленно и спокойно потянулся за дамской сумочкой своей жены. Он сжал ее в своих дрожащих руках и протянул ее. "Возьми, возьми это... Это всё, что тебе нужно?" прошептал он с напряженностью в голосе. Он старался сохранить спокойствие, несмотря на трепет в его сердце. Но неожиданно. Ожерелье, выскользнуло из его пальцев, и нежные бриллианты вспыхнули в ледяном свете. Оно медленно, словно в замедленной сцене, опустилось на землю, его кристальный звук разнесся по аллее, как недвижимый пронзительный вопль. В это время Брюс стоял и беззащитно наблюдал за этой драмой. Вдруг тишина.  Мгновенно звук выстрелов пронзил воздух, заставляя маленького на тот момент Брюса замереть от ужаса. Пули, впившись в грудь Томаса Уэйна, сорвали его с ног, а Марта, крича от ужаса, упала рядом с ним. Брюс вздрогнул от вида крови, разбрызгивающейся по бетону. Он остался сидеть на коленях, окаменев от шока и ужаса. Тишина обволокла переулок, только шуршание темных теней олицетворяло беспощадность этого акта насилия. В глазах Брюса мерцали слезы, смешанные с гневом и страхом. Убийца с ужасом смотрел на маленького мальчика. Спустя мгновение он схватил сумочку и словно тень пропал с места преступления прошмыгнувшись в ближайший переулок.  В мертвой тишине асфальтовой улицы Готэма лежали осколки ожерелья, словно разбитые фрагменты мечты. Бриллианты, ранее сверкающие и пленяющие взгляд, теперь превратились в холодные, острые ошметки, раскинувшиеся по асфальту. Каждый осколок выражал собой потерю, отражая свою собственную историю горя и разрушения. Пыль и грязь прикрывали блеск, словно проклятие, сковывая их прекрасное сияние. Серебряные нити цепочки, теперь разорванные и перекрученные, тянулись от каждого обломка, словно узы, неотвратимо привлекающие взгляд к разорванным надеждам. Оскаленные зубы холодного ветра скользили по бриллиантам, испуская звуки, наполненные горечью и печалью. Луна, светящаяся бледным светом, ласкала поверхность треснувшего украшения, выделяя их в темноте, словно они были зловещими останками прошлого. Эта сцена представляла собой трагичное воплощение несправедливости и утраты. Ожерелье лежало там, навсегда напоминая о мгновении, когда все изменилось, когда надежда и счастье были разрушены и превращены в осколки разбитой мечты. Асфальтовая улица, обычно безжизненная и равнодушная, теперь в шуме сирен полицейских автомобилей и того самого выстрел запомнилась юному Уэйну в этот судьбоносный день как конец его прежней жизни.