Чёрная кошка и золотистый ретривер

- Ну и как тебе? - спрашивает Дугар. На стене красуется анатомически верно прорисованное, красочное, почти живое сердце, по которому ведут ножом. Очень натурально стекает кровь, до безумия много красного цвета. На лезвии ножа светлыми буквами выведено «Руслана», а кроме подписи под рисунком красуется надпись: «Я тебя ненавижу люблю». - Ты уверен, что это мне? - Енисейская недоверчиво косится на Ангарского и поднимает бровь. - Конечно нет, ведь так много девушек с именем Руслана, - язвит Дугар и тыкает в подпись на рисунке, - Этот чувак делает самые лучшие граффити во всем городе, половину домов в округе разрисовал. - Ну и кто он такой? - Руслана скрещивает руки на груди. - Звезда местного андеграунда, пожелавшая остаться неизвестной, - загадочно отвечает Дугар и, замечая недовольный взгляд Енисейской, фыркает, - Я серьезно. Никто не знает, кто он.

***

- Прошмандовка. - Задрот. - Дрянь. - Социопат. - Приятного путешествия в пешее эротическое. - Сам нахуй пошел. Они отбивают реплики как в пинг-понг, и это уже стало традицией. Все знают: продолжаться это может бесконечно. Сибиряков устало трет переносицу и глубоко выдыхает. Тот, кто умнее, заткнется первый, и он выходит из игры. Буквально. Встает и молча уходит. Руслану такой расклад не устраивает. - Сказать больше нечего и валишь? - ехидно спрашивает она и принимает позу победителя. - Может я в туалет иду. Подрочить. Или со мной хочешь? - язвительно и с явным усталым сарказмом выплевывает Сибиряков и все-таки уходит. Будь это кто-то другой, Руслана бы уже успела ответить что-то про маленький член, но такая фраза от него стопорит работу выделения яда. Когда растерянность от непредвиденной пошлости такого паиньки рассеивается, его уже и след простыл. Этот раунд заканчивается со счетом 1:0 в пользу Николая Сибирякова.

***

Руслана замечает его абсолютно случайно. Врожденная зрительная память делает свое дело. Он рисует. Выводит баллончиками на фасаде старого здания яркие линии. Он стоит в капюшоне, но одна отличительная черта сразу бросается в глаза. Рост. - Около двух метров ростом, - мысленно помечает она. Почему это именно он, вопроса не возникает: Руслана безошибочно узнает знакомый стиль, отличительные черты которого - яркие разноцветные мазки и четкие линии. Она хочет подойти, но не успевает, художник заканчивает работу и убегает слишком быстро, чтобы представилась возможность его догнать. Енисейская подходит ближе к рисунку. Назвать его иначе как шедевр не поворачивается язык: во всю стену красуется густой лес из красных деревьев с кронами в форме сердец. Работу сопровождает надпись: «Ты ужасна настолько, что красный теперь мой любимый цвет». Приятным жаром отдает в груди осознание того, что это все действительно ей. Никто из ее прошлых пассий таким романтичным настроем не отличался и близко. Но довольствоваться простым лицезрением картин не в ее стиле. - Я должна его найти, - заклинает она судьбу и надеется на удачу.

***

Госпожа удача не подводит. Заслуга Русланы тоже есть конечно: теперь во время вечерних одиноких прогулок она ходит, навострив уши. И не ошибается. Проходя мимо заброшенного здания, она слышит тихий звук распыления краски. - Да неужели, - ликует душа, но голова понимает, что радоваться рано. На цыпочках Енисейская заходит внутрь, аккуратно ступая на разбитое стекло. Она узнает его силуэт и двигается еще осторожнее. Три метра, полтора: Руслана неумолимо сокращает расстояние между ними и оказывается прямо за спиной незнакомца. Как только он опускает баллончик, она резко дергает за капюшон, он поворачивается и: - Ты? - шокированный возглас Русланы эхом разносится по сооружению. - Разочарована? Ну поплачь, - усмехается Сибиряков. Выглядит так, будто ему совсем-совсем плевать, будто это не было его самой секретной тайной, будто он сам вчера сказал ей то, что так смело писал на стенах, дополняя живыми рисунками. Смотрит насмешливо и упивается ее реакцией. - Ты любишь меня, - Руслана пытается плеваться ядом, как и всегда, но от бури эмоций голос предательски дрожит. Выходит задушенное удивление. - А ты догадливая, - тон Сибирякова не меняется ни на йоту, - Сама поняла или кто подсказал? Здесь и сейчас, темной ночью в растянутом трико и черном худи с растрепанными волосами и руками, испачканными в краске, он выглядит не так. Он не серьезен, он даже не ведется на провокации. Он уверен в себе, а она на его территории. Руслана рассматривает его как в первый раз: сегодня он глядит особенно свысока, а глаза обворожительно сияют в тусклом свете сумерек. - Не боишься, что я всем расскажу? - Енисейская задает резонный вопрос, не особенно даже осознавая, что именно она имеет в виду. Сибиряков усмехается. - Скажешь, что я вместо здорового сна ночью шляюсь непонятно где и вандализмом занимаюсь, - он смеется над ней как над несмышленым ребенком, - Ах, да, и еще добавишь, что я посвятил парочку работ тебе, и в них я признаюсь тебе в вечной любви. Да кто тебе поверит? Руслана и правда чувствует себя глупо. Если бы своими глазами не видела, как Сибиряков оставляет на стене красочные мазки, то никому в жизни не поверила б, а только посмеялась. - Хочешь, я тебе даже помогу, - говорит Сибиряков и дергает ее на себя прямо за руку. Он сбрызгивает ее ладонь краской и прикладывает к стене. На бетоне остается свежий красный отпечаток. - Что ты делаешь? - спрашивает она, но Сибиряков не обращает внимания. Он повторяет те же самые действия со своей рукой и между двумя оттисками рисует сердце. Получается несуразно: ладони, символизирующие крылья, по размеру разные. Его больше и пальцы длиннее. Но эта небрежность и делает рисунок симпатичным. - Теперь у тебя и доказательства есть, да. Потом еще скажи, что мы всю ночь гуляли и целовались. Прямо как в кино, а? - спрашивает Сибиряков улыбаясь. - Из этого можно извлечь выгоду и получить удовольствие. Почему нет? - Хочешь как в кино? Я знаю парочку жанров для нашей истории, - игриво произносит она и пробегается холодными пальцами по пояснице, залезнув под толстовку. Он останавливает ее немедленно, хватая за запястья обеих рук, и отстраняет от себя. - Нет, - взгляд холодеет, а в голосе не остается ни капли веселости, - Лучше никак, чем так. Сибиряков смотрит прямо ей в глаза и отчеканивает каждое слово. - Как? - спрашивает Енисейская. - Как все, - с презрением выговаривает он. - А ты не такой, значит? - в тоне заигрывающее недоверие. - Не такой, - спокойно отвечает он, ничуть не поколебавшись. - Докажи, - выпаливает Руслана. Он должен показать себя. И она ждет всего, чего угодно, но явно не того, что он подберет все баллончики в рюкзак и уйдет, даже не обернувшись. Так еще никто не делал. Еще никто никогда не уходил. Еще никто не давал ей право выбирать. - Если хочешь что-то, то просто бери это, не задумывайся, - так говорил Дугар. Сибиряков ничего не говорил, но на это он бы наверняка фыркнул.

***

В школе язык не поворачивается ляпнуть что-нибудь язвительное. Всех удивленных Коля отбривает простым выросли уже, а Руслана молчит. Она непривычно много думает, хотя в таких ситуациях предпочитает этого не делать. Заваривая утренний чай, Енисейская осознает: - Он поступил - это слово как сквозь толщу воды с громким всплеском всплывает на поверхность - благородно. Так, как нужно было. Так, как на самом деле мне и хотелось. Так, как никто до этого. Эта мысль обезоруживает, но позже приходит другая: - Чрезвычайно удачно, что он любит меня. Мне повезло, - думается Руслане, а в голове представляется образ хихикающей Госпожи Удачи. Она караулит его три дня, но он не приходит. Черная кошка с зелеными глазами остается недорисованной. Руслана ласково пробегается пальцами по их отпечаткам. - Ну уж нет. Я тебя дождусь, Сибиряков. Завтра снова ничего. Послезавтра она уже ни на что не надеется, но все равно приходит. Он там. Дорисовывает кошке хвост. Тепло разливается в груди. Руслана медленно подходит к нему и трогает за плечо. - Коль, - Енисейская первый раз зовет его по имени и замечает как глаза парня от такого слегка округляются, - Я все поняла. Я доверяю тебе. Короткая фраза вместо долгого и сопливого «я осознаю светлую искренность твоих чувств и ужасно боюсь ее, но я очень хочу попробовать и вверяю себя в твои руки, потому что ты тоже мне не безраличен». - Докажи, - спокойно говорит он без всякого ехидства. Потому что хочет ей верить. Потому что любит. Потому что ждет ее действий. Ее ранят ее же оружием. - Что же мне сделать, - паническая мысль заполоняет разум, - Что-то, что выразит все. Она встает на носочки и нежно целует в щёчку. Такой аккуратный цёмк, каких она точно никому-никому не оставляла. Руслана смотрит и по колиному лицу понимает: он убежден. Коля трепетным жестом располагает свою большую ладонь на ее щеке, готовясь в любой момент одернуть руку, но Руслана резким движением прижимает ее, не давая отстраниться. - Не смей, блять, останавливаться, - где-то внутри злится она, что наверно передают выразительно распахнутые глаза. - Ты даже представить себе не можешь, что ты со мной вытворяешь, - тихо шепчет ей Коля прямо в губы и целует. Он медленный. Слишком медленный для того, кто привык убегать, рискуя быть пойманным за вандализм. Сибиряков мягко исследует ее губы своими. Он кладет вторую руку на ее шею и большим пальцем поглаживает нежное место за ушком. Руслана ахает, и Коля использует этот момент, чтобы углубить поцелуй. Нежность сквозит в каждом движении языка, Енисейская пытается отвечать, но тонет в этой безграничной любви. Ее отчаянный и протяжный стон заставляет Колю действовать активнее. Она в чувственном порыве хватается за его плечи и притягивает ближе. - Ты от меня больше никуда не денешься, - шепотом говорит ему Руслана, поймав расфокусированный влюбленный взгляд. - Никогда, - со всей страстью на выдохе выпаливает Коля ей в ответ.

***

- Это моя любимая из твоих работ, - говорит Руслана, когда они, гуляя, вновь возвращаются сюда. Этой работе уже год, но Енисейская помнит до мельчайших подробностей, как он ее дорисовывал, а она была рядом. Смеялась, подавала краску, подшучивала над недочетами и непозволительно часто отвлекала его поцелуями. - Моя тоже, - отвечает Коля, крепче сжимая руку девушки и поглаживая большим пальцем ладонь. - Потому что передал красочность и светотень? - Руслана поворачивается к нему и смотрит, задрав голову. - Потому что, когда я ее рисовал, мы впервые поцеловались, - отвечает Сибиряков. - Ненавижу тебя, - смущенно говорит девушка и краснеет. - Ты ведь знала, что я именно это скажу. Ну признайся, ты этого хотела, - заговорщически спрашивает Коля, заглядывая в глаза. - Отвали, - беззлобно говорит она. В ответ Сибиряков только смеётся и притягивает ее ближе. Руслана ластится к нему, проводя ноготками по спине в знак недовольства. Обнявшись, они смотрят на стену. Со стены на них смотрят чёрная кошка и золотистый ретривер.