Часть 1
22 мая 2023 г., 19:43
Сигма чувствовал себя ужасно всю последнюю неделю, начиная с выходных. А все из-за Осаму Дазая. Нет, он не был бельмом на глазу, шныряя то тут, то там, но каждый раз, когда они с Чуей выпивают, он начинает разговор о нем. Каждый. Чертов. Раз.
Первое время Сигму не беспокоил этот факт, но сейчас...
У них ведь действительно много общего. Они были напарниками буквально с детства, прошли многое, совместных воспоминаний, даже относительно свежих, у них было много.
А Сигма? Он свалился, как снег на голову, буквально из неоткуда. У него даже собственных воспоминаний нет, чтобы рассказать что-то о себе, а не о Казино. Он — фальшивка, в нем нет ни капли того, что есть у них, у нормальных людей.
И сейчас, когда ситуация со Смертью Небожителей разрешилась и касательно них стало все понятно, Сигма был в тихом ужасе.
Что, если его бросят? Что, если ему нужно будет уйти? Чуя говорит, что терпеть не может Осаму, но они все еще напарники по необходимости, им не нужны слова, чтобы довериться друг другу в опасной ситуации.
Но Сигма другой, ему не так легко понять Чую, а Чуе — Сигму, и им предстоит еще долгий путь. А Сигма боится, что он оборвется на середине, если тот решит предпочесть старого-доброго напарника Дазая ему.
Чуя не понимает, что происходит с Сигмой. Все было отлично до вечера, как они в очередной раз подвыпили. Да, у Чуи есть плохая привычка много болтать, будучи пьяным, но не мог же он сказать Сигме что-то настолько плохое, чтобы он начал так морозиться?
Внешне ничего не изменилось, кроме самого Сигмы. Он будто бы начал держать дистанцию с ним.
Сигма все так же встречает его, так же они вместе ужинают, а потом ложаться спать. Но Сигма будто не здесь, стал чаще переспрашивать то, о чем Чуя только что рассказывал. А на прямой вопрос отвечает "Все нормально" да улыбку натягивает. Сигма не умеет скрывать эмоции, но это слабо помогает, ведь причина не ясна.
И эта ситуация повлияла и на самого Чую, ставшего более раздражительным, еще больше, чем до всего этого. А страдали от этого его подчиненные, которым теперь спуску не было.
В итоге они с Сигмой практически перестали общаться, превратившись в сожителей, что имели привычку засыпать и просыпаться вместе. Обоих эта ситуация не устраивала, но именно Сигма не знал, как подступиться к этому разговору, да и нужен был ли он? Он не знал, чего опасался больше — того, что его опасения подтвердятся или того, что мнение Чуи о нем испортится, что он разочаруется в нем, Сигме. И это заставляло только сильнее морозиться в тщетных попытках понять, что же делать.
Одной ночью Сигма проснулся от непривычного холода и шороха в соседней комнате. Чуи рядом с ним не было, но свет в соседней комнате горел, а то, что он принял за шорох, было приглушенным голосом самого Чуи оттуда.
Сигма мог бы лечь снова спать, или притвориться, дождаться Чуи, но любопытство взяло верх, и он подошел к двери, приоткрывая ее и прикладывая ухо к щели.
***
— ... Я говорю тебе, он и я — не то, что ты там себе надумал! В последнее время он вообще иначе стал себя вести. Это так раздражает!.. Да жалко его, понимаешь? У него ведь никого, кроме меня, и нет. Не выкидывать же его как щенка в коробке на улицу без всего? Вот и я так думаю. — С каждым услышанным словом в груди щемило только сильнее. Кажется, что сердце перестало качать кровь, только пыталось сжаться до размеров изюмины. Неужели его догадки подтвердились? Ему придется покинуть Чую? Но с кем он говорит? Из последних сил держась, Сигма вернулся из своих панических мыслей, продолжая подслушивать чужой, вероятно, крайне личный разговор. — Угх, в общем, ситуация паршивая. Я позвоню тебе в следующий раз, надеюсь, ты не сдохнешь до этого момента, Скумбрия. Кровь от и без того бледного лица Сигмы отлила, и в темноте он не видел, как слезы начали собираться в уголках глаз, но зато прекрасно ощутил, как дерет горло. Так ощущается настоящее предательство? Он открывает дверь, Чуя не выглядел удивленным, когда увидел его, а только лишь вздохнул, отключая экран телефона. И все это не сводя взгляд с Сигмы, что стоял в дверном проеме спальни и был буквально на волоске от того, чтобы высказать Чуе все, что думает насчет него, Дазая и всей это ситуации. Но из горла, саднящего до слез, что все же потекли из глаз, вырвалось лишь тихое: — Почему?.. Вышло плохо, голос Сигмы дрожал, звучал сипло, а от бессилия хотелось упасть на пол и разрыдаться. Почему Чуя так с ним поступил? Почему дал ложную надежду? Дал ему дом, обнимал, шептал слова любви и делал все то, что делают возлюбленные? Вопросов было так много, что спросить что-то определенное он не мог. — А сам как думаешь? Разве ты не понимал все и без этого? — Чуя был ужасающе хладнокровен, и каждое слово словно было ударом в солнечное сплетение, что выбивало воздух из легких, заставляло согнуться пополам и принять поражение. Конечно он знал. Прекрасно знал, что не будет лучше, чем Дазай. Дазай — особенный во всех смыслах человек, тогда как Сигма и как эспер не удался. Но смотреть правде в глаза было больно. Неужели это и правда конец? В голове было так много вопросов, но все силы уходили на то, чтобы не упасть. Потому что ощущение было, что у него землю выбили из под ног и высосали все силы разом. — Это неправда... — Думай, как пожелаешь. Ты ведь слышал разговор. Чуя даже не стал переубеждать его, и лицо ни капли не дрогнуло при виде разбитого Сигмы. И Сигма, словно дитя, был готов расплакаться в любую секунду. Хотелось сбежать, куда угодно, но не верить, что этот разговор был, и, главное, с кем. Чужой силуэт принял черные очертания, когда свет в комнате потух, пока не слился с общей тьмой вокруг Сигмы. Словно через толщу воды, он слышал, как Чуя пытался докричаться до него. Он... пытался разбудить его?***
— Сигма! СИГМА, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ, ПРОСНИСЬ! — Чуя уже просто кричал, пытаясь растормошить Сигму за плечи. Они, как обычно, легли спать вместе, но Чуя проснулся от того, как Сигма болезненно царапает его, да хнычет, будто вот-вот заплачет. И, как назло, спал он до ужаса крепко! Когда где-то через минуту Сигма открыл глаза, Чуя, наконец, облегченно выдохнул и незамедлительно крепко обнял его, не давая даже мгновения на то, чтобы осознать реальность. — Ну и напугал ты меня, Сигма. Что тебе приснилось такого ужасного? — Голос Чуя звучал так, словно тяжелая ноша с плеч упала. И так оно и было. Сигма был эмоциональный и впечатлительный. По нему не видно, но любая мелочь, подобно взмаху крыла бабочки, могла вызвать целый ураган. Прямо как сейчас. Хрупкий, будто хрусталь, покрытый сверху тонким слоем золота. А Сигма не хотел отвечать. И обнимать Чую в ответ не спешил. Но то, что ото сна он еще не отошел, сыграло свою роль и, все еще ощущая несправедливость от пережитого во сне, Сигма надрывно так, еле слышно пробормотал: — Неужели Дазай и правда лучше меня?... — ...Чего? — Чуя сначала собственным ушам не поверил а Сигма осознал, что проговорился. Теперь пути назад не было и его точно в покое не оставят, и он выложил все, как есть. О том, что знакомы они дольше, работают слаженнее. О том, что со стороны выглядят через чур близкими, чтобы считать их просто друзьями. И, самое главное, что о Сигме ничего такого не скажешь. С ним у Чуи так мало общего, что он не удивился бы, выкинь в один день Чуя его на улицу. А Чуя слушал, и с каждым словом все больше недоумевал, а под конец и вовсе пришел в ужас от подобных мыслей в этой светлой голове, чей обладатель, как казалось до сих пор, вот-вот расплачется. Когда Сигма закончил, Чуя заставил его медленнл сесть, да и сам принял сидячее положение на кровати. После с самым серьезным выражением лица взял ладони Сигмы в свои и сжал слегка, успокаивающе поглаживая большими пальцами по тыльной чтороне чужих рук, не сводя взгляда с чужого лица. А Сигме от этого стало лишь страшнее, кажется он снова побледнел, как во сне, и с ужасом, что колючим комом собирался в груди, стал ждать, что Накахара предпримет дальше. А Чуя, глядя в чужие глаза, блестящие в темноте комнаты, не знал как начать. Как в принципе сказать все то, что хотел. Но начать нужно было. Чуе казалось, он мог буквально услышать, как хрупкий хрусталь перед ним идет трещинами еще больше от столь долгого молчания. — Начну с того, что нас и правда связывает много чего. Как бы я ни брыкался, я не могу просто взять и вычеркнуть все те годы партнерства, что были между нами. Партнерства. Мы были хорошими друзьями, очень хорошими, и это просто так не выкинуть. Но ты — совершенно другое дело. Я люблю тебя. Здесь и сейчас, прямо в эту секунду. Слышишь меня? — Он сжал руки Сигмы в своих чуть сильнее, пока завороженный Сигма впитывал в себя каждое слово, сказанное Чуей. А на последних предложениях сердце и того забилось чаще. То ли от переизбытка чувств, то ли от страха, что его обманывают. А Чуя тем временем закончил с короткой паузой, во время которой подбирал новые слова. Это было тяжело, ужасно тяжело. Но если оставить все как есть, то всему придет конец. Всему, что они так долго выстраивали вместе. — Знаешь, как я волновался, когда ты внезапно стал вести себя иначе, а сказать почему — не мог? Я не могу просто взять и вытрясти из тебя правду силой, потому что это неправильно, с тобой хочется по другому. Я не собираюсь тебя никуда выгонять из нашего дома, и отпускать тем более не намерен, Сигма. А Сигма только и мог, разве что, кивнуть, сглатывая ком вины, царапающий горло, да, к радости Чуи, сжать его ладони в ответ. — Верю. — Может и сказано это было тем же надрывным голосом, но искренне, отчего Чуя смог наконец мысленно выдохнуть, внешне же он слабо улыбнулся, подаваясь вперед и оставляя поцелуй на лбу Сигмы, что зажмурился от этого жеста. — Пойдем, выпьем чаю, тебе нужно успокоиться. А завтра... сходим куда-нибудь прогуляться вечерком, что думаешь? Мы ведь давно никуда не выходили вместе. — Угу, обязательно пойдем. Я... Прости меня надумал лишнего и заставил волноваться. — Я не злюсь. Сейчас я куда больше рад, что ты смог рассказать мне об этом. — Угу. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю.
