Мое солнце, и моя луна.

1942 год. Март. На улице еще стояла стужа, но снега было значительно меньше. Весна – это пора любви, цветения и радости, но не сейчас. Сейчас война в самом разгаре, и ни о каком счастье речи не шло.           Константин Петрович работал не покладая рук на заводе и помогал заслужить звание «Город трудовой доблести» для родного Свердловска. По здоровью в армию его не призвали, но помощь для фронта никто не отменял. Так и работал.           Был у Константина друг детства, Юрий Иванович, по простому Юрка Татищев. Учились в одной школе, Юра хулиганом был, хоть и учился почти на отлично, а Костя же круглый отличник, спокойный мальчик, в драки лишний раз не ввязывался.           Но Костя относился к нему совсем не как к другу. Его любовь к рассказам, голосу, улыбке и самому Юре с детства была безгранична. Сначала детский интерес к его жизни, затем подростковая влюбленность и принятие себя, что никто другой-то ему и не нужен. А сейчас.. сейчас Константин молчит, ведь обществом это не принято. Да и сам объект обожания не проявлял себя с какой-либо любовной стороны. Так наш Костя живет с неразделёнными чувствами с 7 лет.           Юру же первым делом призвать и хотели. В армии отличился стойкостью, нравом и бойкостью. Старшина любил таких молодых, сразу сказал, что малой далеко пойдет. Но малого сначала на тот же завод пристроили, где Костя всю войну и пробыл.            Так день за днем у станков пролетали. Уже май. Все цветет обычно, но опять же не сейчас. Сейчас на улицах лишь грязь, пыль и смог от пожаров в местах подрывов и сброшенных бомб. Юре все-таки сказали вещи свои собирать, к концу мая он окажется в одной из дивизий танкистов.         Вечером, предпоследний раз выйдя с завода и одновременно закурив сигареты, парни молча смотрели в сторону солнца, что наполовину зашло за край Земли.  —Юр, ты как? — Костя к нему относился хорошо, не хотелось оставаться без дорогого единственного друга. Что-то цепляло его в этом незамысловатом парне.  — Кость, не падай духом, помру, так помру, нет – оно и к лучшему. — Юра не давал себе показать переживания. Он не готов был умирать, но если ему придется отстоять пулеметный дождь за свою Родину, то он с гордостью прольет свою кровь.  — Как знай. Смерти-то не боишься? — взгляд опустился на спокойный силуэт друга, не мог ведь он так быстро смириться с такой новостью.  — Нет. Боялся бы, не будь я дураком. Ты главное жди, Кость, никто больше меня не ждет, ты жди.. — последние слова были не столь грустны, сколько правдивы. Мать умерла еще до войны от болезни сердца, а отец с фронта ни разу не прислал письма. Так и похоронил всю семью.  — Юр, я буду ждать, конечно буду! — с этими словами ребята распрощались.         Костя пришел домой. Недавно слышал стих от знакомых на заводе, но автора так и не вспомнил. Решил записку начеркать, чтоб Юре грустно не было. Он все таки на фронте будет, страшно.         Но решимость сыграла свою роль. Константин вспомнил стих, а затем хотел добавить частичку свою, своего сердца. Он начал писать..  «Дорогой Юра, если тебе совсем тяжело, то вспомни, что я тебя жду. Вспомни тот стих, что звучал на заводе:

”Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди, когда из дальних мест

Писем не придет,

Жди, когда уж надоест

Всем, кто вместе ждет.

Жди меня, и я вернусь,

Не желай добра

Всем, кто знает наизусть,

Что забыть пора.

Пусть поверят сын и мать

В то, что нет меня,

Пусть друзья устанут ждать,

Сядут у огня,

Выпьют горькое вино

На помин души…

Жди. И с ними заодно

Выпить не спеши.

Жди меня, и я вернусь,

Всем смертям назло.

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: — Повезло.

Не понять, не ждавшим им,

Как среди огня

Ожиданием своим

Ты спасла меня.

Как я выжил, будем знать

Только мы с тобой, -

Просто ты умела ждать,

Как никто другой.”

Я буду ждать тебя так же, как и героиня стиха. 

Я дождусь тебя, мое солнце, и моя луна. 

Ты можешь не понять и не принять, но прошу послушай! 

Я люблю тебя, моя родная душенька, 

Люблю тебя, как никто другой,

И в стужу зимнюю, и в летний зной, 

Да и любой порой,

Ты главное знай и помни, 

С другой не буду никогда, 

Мое солнце и моя луна.»

Константин Уралов. 22 мая 1942 год. 

       Мысли резко проносились в голове. И ведь неясно было, как отреагирует на это все Юрий. В голове возник план.           Следующий, последний день на, уже родном, заводе. Часы за работой пролетали так же незаметно, как в любые другие дни. Как обычно по окончанию работ парни вышли на крыльцо потянуть сигаретный дым, возможно, последний раз. Костя пошарил в кармане штанов и достал чутка смятый лист бумаги, завернутый конвертом.  — Прочти, когда совсем отчаешься, но до того момента не открывай. — Константин протянул сверток, а за ним авоську с небольшим набором провизии: чай в салфетке, пара банок тушенки, фляга воды и немного крупы.  — Кость, — выдыхая дым, Юра крепко обнял друга на прощание, — спасибо тебе, ты тут не скучай сильно.. мне пора ехать, поезд через час, а мне еще за вещами ехать.  — Живи, товарищ, я буду ждать тебя здесь.       Парни разошлись на хорошей ноте. После начала Великой Отечественной Юра стал гораздо серьезнее. Раньше он был смешным, веселым, в простонародье шутом. Всегда смеялся, был довольным своей жизнью, а сейчас..? Сейчас все по-другому.       Шли дни, недели, месяца. Спустя ровно год, от Юры пришла весточка, а вместе с ней и сам молодой человек на костылях.         Все на том же месте, в то же время, в тот же месяц. Юра ждал на крыльце, когда выйдет Константин. В руках держал свое письмо. Спустя пару незначительных минут ожидания на лестнице оказался знакомы силуэт. Исхудавший, уставший, изнемогший парень все так же закуривал сигарету. Но заприметив больную фигуру, подошел к нему и узнал того, кого так сильно ждал.  — Юра.. — Костя крепко обнял военного. — Ты здесь из-за переломов?  — Да, Кость. Держи, я это написал, когда прочел твой стих, но так вышло, что меня отправили на том же поезде, на котором ехал мой ответ.. — радостно сказал Юра, пытаясь выдавить улыбку на ослабшем лице.        Костя с интересом раскрыл письмо и прошелся глазами по тексту..

«О, Господь, Костя.. Сегодня я был на волоске от смерти, и знаешь.. прочитав твое письмо, я в смятении. Ведь так нельзя. Но я буду сражаться за тебя, за Родину, за моих родителей. Я хочу, чтоб твоей жизни ничего не угрожало. На досуге я думаю о том, как хорошо мне с тобой было, о том, как я хочу обратно к тебе, о том, что ты мне дорог. 

Мне сломали обе ноги и еле вытащили из грязи.. спасибо, что ждешь меня. Если бы не ты, я бы умер еще год назад, когда только-только стал танкистом. Люблю тебя, мое солнце и моя луна.»

Юрий Татищев. 13 мая 1943 год.