Не такая как все.

– Это последняя капля терпения! Ты достаточно далеко зашла за пределы, женщина! Мы-... - кричит мой отец на мою маму, в глазах полыхает ненавистный гнев. – ПОМОЛЧИ! - перебила его, во все горло вскрикнув командным тоном, и мама замахнулась, чтобы влепить пощёчину. Но я вовремя вбежала на кухню с вытаращенными и испуганными глазами, но в то же время решительными остановить этот балаган. Моя мать резко метнула на меня холодный и мрачный взгляд, как пасмурная погода, уже почти нанесла удар своему мужу — её ладонь держится над его щекой. – Прекратите сейчас же! Вы так поубиваете друг друга! - с дрожью в голосе почти крикнула. Вскоре и мой отец обратил на меня внимание с удивлением, мол, почему пришла со школы так скоро. Но внезапно выражением лица его изменилось на мрачное сочувствие к чему-то, а я не понимаю его. - Почему вы снова скандал устроили?.. – Доча, выйди пока что на улицу и погуляй чуть подальше от дома. Не волнуйся, я попытаюсь это закончить... - низким и волнующимся тоном ответил отец, ждёт, пока я уйду. Я подозрительно прищурила глаза, чувствуя, что здесь точно что-то не так. Но вспомнила, что когда зашла в дом, то меня не встретила Лея, а ведь она обычно так делает, даже когда происходит скандал. Мне это не понравилось и резко вышла из кухни, быстрым шагом стала искать Лею по дому. А отец ходит за мной по пятам, пытаясь остановить меня, вслед восклицает с волнительной интонацией: – Лина! Линочка, тебе не стоит этого делать, просто выйди на улицу и подожди, пока я не позову! Но я не слушала и продолжаю поиск своей лучшей подруги детства. И вот, когда стала приближаться к своей комнате, то отец подоспел ко мне и схватил за мою руку, остановив мои шаги. Я хмуро глянула на него немного снизу вверх. – Отпусти. – Доча, прошу не иди туда... - нервозно проговорил он, стараясь скрыть свое беспокойство, что лезет из кожи вон. Я глянула в его глаза вопросительно, наклонив голову набок с подозрением. На что мой отец виновато отводит взгляд, сжимая мою руку крепче. Тут точно что-то не так. С Леей что-то случилось? Несколько секунд я неподвижно стою и гляжу, но после резко выдернула руку, ворвалась в комнату. Опустив взгляд на пол своей комнаты, я увидела... – Л...Лея?.. - шокированный взгляд устремила на безжизненное тельце верной овчарки, что неподвижно лежала и пустым взором смотрела в недоступное мне место, а из широко распахнутой пасти застыла пена. Она... Мертва... Я рывком подбежала и присела на колени перед ней, оглядываю её, будто думаю, что ранили, но видно, что отравили. Моё дыхание участилось, ком быстро подкатил к горлу, и слезы легко подступили, накопились под глазами. – Лея?.. Лея, бунтарка моя, пожалуйста, очнись... - хрипло пробормотала я немного дрожащим голосом. Подвинула Лею к себе и положила её голову к себе на колени, - Леечка моя, прошу, проснись...Я пришла, я здесь, я рядом... Почему ты не хочешь просыпаться?.. - стала нежно и медленно гладить её щеку, макушку, почёсываю за ухом, будто думаю, что овчарка очнётся и с радостью бросится ко мне вылизывать моё лицо. Но нет. Она продолжает так же лежать неподвижно. Не дышит, и сердце её больше не бьётся с трепетом от радости, что я пришла домой... Её больше нет... Не могу поверить этому... Жаль, что это не кошмарный сон... Мои кошачьи чёрные уши устремились назад, услышав медленные шаги отца, что остановились за моей спиной. Но мне нет дела до чего-либо, моей лучшей подруги детства лишили жизни... – Кто..? Кто сотворил это чудовищное преступление, Лея?.. - тихо спросила я, наклонила голову к её шее и кошачьим носом уткнулась в шёрстку, зажмурила глаза и покатились слёзы в по щекам, впитываясь в шерсть. - ЛЕЯЯЯЯЯЯЯЯЯ! - душераздирающе заорала я во всю глотку, ободрав её себе. Крик боли. Сделали больно Лее, но душевно больно мне, будто вонзили большой осколок льда мне в спину. Почувствовала, как отец мягко положил свою руку мне на плечо, но я отпрятнула и прижалась калачиком к овчарке, дрожу свсем телом от переполненной горестной боли в груди, издаю громкие всхлипы. Ничего не хочу, кроме как увидеть снова живую Лею и провести время с ней хотя бы два часа, а потом попрощаться. – Лина... Я понимаю, как тебе сейчас больно, но поверь — это не я сотворил, я бы такое точно не сделал... - послышался обеспокоенный, тихий голос моего заботливого отца, снова кладёт руку мне на плечо и медленно поглаживает. На миг я замерла, перестав дрожать, даже всхлипы подавила в себе и выражение лица резко полностью расслабилось, не двигая мускулами под кожей. Медленно и аккуратно перенесла голову Леи с моих колен на пол, а сама потом поднялась и повернулась к отцу. – Это мама сделала? - низким мрачным тоном спросила я, а в глазах загорелся огонь мести. «Если ответ будет положительным, то ей точно не сладкая месть от меня прилетит...» - пронеслась моя грешная мысль в голове. Отец несколько секунд колеблется с ответом, но всё же еле заметно кивает. Моя ненависть к матери только больше вспыхнула в моих глазах, и я широкими шагами вышла из комнаты, направилась прямиком на кухню, чувствуя, как под мой контроль берётся кошачье бешенство. Ну, а отец последовал за мной. – Зачем ты это сделала?! - процедила я сквозь зубы, когда приблизилась к матери, скалясь на неё. Но на её лице отражается лишь пофигизм и холод, вышла вон из кухни. Но я ей не позволила и перегородила путь к отступлению. - ОТВЕЧАЙ, МАТЬ! - вскрикнула я, и в моих венах уже вскипает адреналин ярости. – Она же не человек, а животное. - спокойно ответила она, глядит мне в лицо пронзительно, показывая, что здесь она самая главная. – НО ЖИВОТНЫЕ ТОЖЕ МОГУТ ЧУВСТВОВАТЬ БОЛЬ! ТОЖЕ ВЫРАЖАЮТ ЭМОЦИИ КАК МЫ, НО ИНАЧЕ! РАЗГОВАРИВАЮТ ТОЖЕ, НО НА СВОЕМ ЯЗЫКЕ! - заверещала я, размахивая руками, пытаясь вбить в её голову, что она совершила очень глубокий и жестокий поступок, что отравление животных — это живодёрство. – Да хватит уже обращаться к этой собаке как к человеку! Она не человек, чтобы к ней так относились! - в ответ повышает голос моя мама, стискивает свои пальцы в кулаки от гнева. Повышение голоса на меня — моя травма детства, но сейчас намного иначе — у меня не срабатывают страх, слезы, ком, только месть и ярость. Я больше не могу терпеть эту женщину... Я устала от неё уже давно... Учащённо задышала, больше искажая лицо от ярости, я набросилась на неё с кошачьем визжанием. Как только повалила, я села на неё, прижала руки к полу коленями и, схватив её за домашний халат, начала долбить её голову об пол. – ТЫ МНЕ НЕ МАТЬ! ТЫ РОДИЛА МЕНЯ, НО НЕ МАТЬ! ТЫ ХУДШАЯ МАТЬ! НЕНАВИДИШЬ МЕНЯ! НЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ! НЕ УВАЖАЕШЬ МОИ ВКУСЫ И ИНТЕРЕСЫ! ВМЕСТО ТЕБЯ ОТЕЦ ВОСПИТЫВАЛ! ТЫ НИКОГДА НЕ ВОЛНОВАЛАСЬ ЗА МЕНЯ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! ЧТОБ ТЫ СДОХЛА В МУЧЕНИЯХ, КАК И ЛЕЯ! ЗА ЭТО ТОЧНО БУДЕШЬ ГОРЕТЬ В АДУ! ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ТО, ЧТО ОТРАВИЛА МОЮ ЛЕЮ! - с этими орами я долблю об пол и колечу голову матери, вскипая адреналином кошачьей ярости, а от такой реакции даже слёзы катятся по щекам. Но что удивительно... ярость позволила и мне управлять своим телом вместе с ней, а не она одна, как обычно это делает, когда отправляет мой разум в без чувствительное сознание. Как же она меня задолбала... Чтоб она мучилась! Я распахнула рот и оголила свои кошачьи клыки, собираясь искусать до крови свою же родную мать, которая ненавидит меня. Внезапно мне в ногу что-то вонзилось, от чего я остановилась и глянула на место боли. Каким-то образом моя мама вколола в меня шприц и уже ввела какую-то жидкость. Рядом с матерью ещё стоял мой отец, похоже, он и дал ей шприц. Он решительным взглядом смотрит на меня и сказал: – Прости доча, но тебя надо на какое-то время усыпить, потому что ты тоже зашла слишком далеко и бешенство нужно угомонить... Через пару секунд начала чувствовать, как меня одолевает слабость всё сильнее и сильнее. Это меня напугало, на секунду подумала, что это успокаивающее, но по словам отца ясно, что это усыпительное. Моя хватка на халате матери сама по себе ослабла. Воспользовавшись моментом, она скинула меня и прижала мои руки к полу, начиная говорить гадости в мою сторону: – В детстве ты была более-менее нормальной и добродушной девочкой, но после того, как у тебя появились эти уши, хвост и нос — чуть-ли всю мою жизнь не перевернула вверх дном: знакомые люди, что видели тебя, смотрят косо и уходят от меня, не поздоровавшись! А родственники и моя мама с папой... Ох, они теперь вообще не желают разговаривать — боятся услышать хоть что-то про тебя! Ты испортила мою жизнь! Поскорее бы отрезать тебе эти штуки! Или вообще запереть тебя в подвал, чтоб никто тебя не видел! УЖАСНАЯ ДОЧЬ! Я НЕ ТАКУЮ РАСТИЛА! ХАРАКТЕР ВООБЩЕ У ТЕБЯ ПРОТИВНЫЙ! - и после этих слов она калечит меня кулаками куда попало, даёт пощёчины, иглой шприца вонзает во все места моего тела, куда она смотрит. А я пытаюсь истошно закричать от боли, но выходит как-то вяло, и вытекают слезы, лицо чуть корчится, а уши поджаты к голове вместе с пушистым хвостом. Как хорошо, что отец рядом и он поспешил, оттащил разъярённую мать от меня, что теперь вырывается из его хватки вереща, чтобы её отпустили и ей нужно добить меня. Слова и звуки таяли в моем слухе, а изображение плывёт в моих глазах. По итогу усыпительное распространилось по всем углам моего тела, особенно в мозгу, и я заснула. *** – Дорогая... - разносится эхом в чёрной пустоте приглушённый голос Питера. Я поднялась с лежачего положения, обернулась и вдалеке увидела стоящего Питера, что улыбнулся и манит руками к себе, чтобы я подошла к нему. В этот момент у меня от счастья сердце переполнилось теплом и привязанностью к нему, не раздумывая побежала с возгласом: – Питер! Как хорошо, что ты здесь! Я бы могла заплакать от радости, но не выходит — здесь чёрная пустота не позволяет. Молниеносно накинулась на гота с распростёртыми объятьями. Крепко обнимаю его, сомкнув глаза, пушистый хвост стоит дугой, а уши двинулись назад. Черноволосый ухмыльнулся, обнял меня в ответ. Поглаживает по моим чёрным, длинным волосам. – Просыпайся, кошечка моя. - прошептал он мне над ухом. – Что? - я открыла глаза. Перед собой Питера уже не вижу, а моя поза объятий приняла само по себе незаметно в стоячее положение. Мои мышцы напряглись, пытаюсь осмыслить, что это было — это так пугает. Внезапно меня охватила усталость, от чего моё тело само улеглось на пол, и мои глаза закрылись. – Просыпайся... *** – πp0$ып∆йсR, ∆uн@... - невнятно слышится мне взволнованный голос Питера, будто под водой, и меня кто-то толкает легонько в плечо. Я пытаюсь разлепить глаза, но не получается. Даже пошевелится нет сил, чтобы подать ему признак жизни, только дышать равномерно могу. – Dа π₽0©НNсь ты ¥же! Прошу! - постепенно мой слух возвращается в норму и уже слышу Питера нормально. Но также не могу открыть глаза — веки будто приклеились друг к другу, а пошевелится также не могу, наверное, пока что усыпительное не полностью рассеялось. Голубоглазый хмыкнул, видимо, в голову пришла гениальная идея. - Тогда мне стоит принять крайние меры, бусинка... - улыбчиво сказал он. Почувствовала, как он одной рукой приподнял мою голову за тыл, а другой рукой нежно приложил к боку головы, после, ощутила тёплое дыхание на своих губах. Я собралась вывернуться из его рук, но он уже прислонил своими губами к моим. По моей спине пробежали приятные мурашки, сердце затрепетало в груди как птица, такое чувство, что я не хочу чтобы он прервал, даже когда знаю, что он мой друг. Из-за его флиртов, подкатов, ласковых слов, смущающих меня поступков и утешений, мне кажется, что он мне не просто друг, а даже лучший друг... Ну, может даже немного болше, чем просто лучший друг. Но вот ощутила, как в рот мне проникает длинный язык и касается моего языка, и я с испугу даже не поняла сначала что это, распахнула глаза, одновременно оттолкнула Питера. И понимаю, что чуть-ли не случился глубокий поцелуй. Интересно, какого это, ощущать такое? Гот вытаращил голубые глаза на меня, густо краснея от стыда и начинает извиняться передо мной, словно девятилетний мальчик, что разбил любимую кружку своей мамы и по пятьдесят раз извиняется за такой ужасный поступок, пока не убедится, что извинения будут приняты. – П-прости! Прости, кошечка моя! Я-я думал, что.. что тебе понравится... - с виноватым выражением лица он не смотрит мне в глаза, а лишь перед собой, укоряя себя за такое личное вторжение языком. Виноватый, сидя на краю кровати, на которой лежу я, чуток отодвинулся от меня, освободив мне личное пространство, а я с удивлением хлопаю глазами и не отрываю взгляда от своего друга. Я чувствую лёгкий укол жалости к нему и что-то давиться на мозг, заставляя мою физиономию слегка скривиться в жалобной мимике. Комнату я даже не осматривала, но моё внимание полностью обращено к Кингу. Из лежачего приняла сидячее положение на чужой кровати, и она издала знакомый скрипящий звук. Я потянула руку к голубоглазому и положила свою ладонь ему на плечо, поглаживаю мелкими движениями. От одного моего прикосновения Питер мигом успокоился и расслабился, глянул в мои глаза, а густо-красные щёки сменяются розоватым оттенком в признаке приятного утешения, и я ему успокаивающе улыбаюсь. – Всё в порядке, мне.. понравилось. - честно призналась ему, но тихо — боюсь, что кто-то может услышать, ощущаю жар от стыда на своих щеках и кончиках нечеловеческих ушей, что опущены вниз, а кончик моего чёрного хвоста еле касается бока Питера. Его губы растянулись в улыбке облегчения и благодарности, пока смотрит в мои ангельские глаза, а его щеки краснеют слегка больше, как две спелые клубники. – О, уверен, когда я снова поцелую тебя, то тебе понравится, и на этот раз будет точно по-дружес-... – Не-не-не-не, не начинай... Не надо... Мы ведь друзья! - засмущалась я, перебив его, поджала хвост, и щёки уже заполыхали огнём. Черноволосый гот слегка рассмеялся, забавляясь над моей реакцией, что сам вызвал, и гладит меня по макушке в успокаивающем жесте. – Ладно, ладно, не бойся, без спроса не буду. - спокойным тоном пообещал мне. От облегчения я выдохнула и буркнула короткую благодарность, посмотрела ему в лицо. Но как только взглянула на него, он медленно расплылся в ухмылке. - А что если... - протянул он последнее слово, но я ему не дала договорить и закрыла рот ладонью, чтобы, так сказать, не вызвал мою эмоциональность "громче". – Молчииии... - с красными щёчками гляжу ему в удивлённые глаза. Но потом его лицо расслабляется, а глаза наполовину закрываются. «Так, что-то опять придумал... Ладно, я готова ко все-...» И я вдруг почувствовала что-то горячее и влажное на своей ладони, которой плотно закрываю рот Питера. До меня быстро дошло, что это его язык — у него он гладкий какой-то, скользкий, совсем не похож на человеческий. С испугу и смущения я попыталась отдёрнуть руку, но готический друг схватил её, чуток отодвинул и, глядя в моё лицо, начинал облизывать: то переплетая длинным языком между пальцами, то обвивать мои пальцы, то щекочет кончиком языка ладонь. – Фу! Питер, перестань! А вдруг моя рука немытая?! - пытаюсь его спугнуть, со всех сил стараюсь выдернуть свою руку, смущаюсь с такого поворота действия. Но реакции ноль, лишь продолжает на меня смотреть с широкой ухмылкой и очень пурпурными щеками. Любуется и довольствуется моей реакцией, попутно пуская горячее дыхание, пока поддразнивает, проводит языком по всей коже моей кисти руки, почти не оставляет сухого места. Это выглядит противно, а с другой стороны дико.. нравится? Да, нравится, и это странно. И вдобавок загорается желание чего-то ещё, кроме облизывания — меня это напрягает и пугает, что со мной? В общем, у меня смешанные чувства, не могу описать просто. И наконец-то я заметила изменение в Питере — он поглядывает куда-то ниже моей головы, похоже, решается что-то ещё сотворить. Мне и любопытно и страшно, не знаю как поступить, но вот он начинает медленно водить своим скользким языком от запястья моей руки, приближаясь к плечу. Я дёрнулась, инстинктивно другой рукой схватила длинный язык Питера. И он ослабил хватку на моей руке, мелко задрожав, глаза его чуток закатились вверх, а щеки гуще раскраснелись, и издал стон... Стон возбуждения?! Я поспешила, тут же убрала руку, выдернув другую, что была в хватке Питера. Смотрю на его лицо, не понимая, почему он так остро отреагировал на мою хватку, но я сама густо раскраснелась, как клубника, из-за того, что услышала стон. – Ты чего?.. - тихо спросила я с шоком, не отвожу расширенные глаза и не моргаю. Гот молчит некоторые секунды, пытаясь собраться с мыслями и угомонить возбуждённость, а потом-то уже говорит: – Мой язык очень чувствителен... Прошу, не делай так неожиданно и без спроса, ладно? - сказал он с неким крохотным трудом и смотрит в мои глаза со стыдом за то, что вот так показал свою истинную реакцию. – Я учту это, Питер... - тихо сказала я и угомонила свои горячие щёки из-за смущения. И наконец оглянулась, чтобы точно узнать где я. Я в комнате Питера, на его кровати. «Интересно, как я могла оказаться здесь? Меня ведь усыпили у меня дома, а оказалась здесь... Может я что-то не знаю? Питер не украл меня тайком?» Я вопросительно посмотрела в глаза гота, мол, как я оказалась здесь. Он смотрит на меня в ответ, молчит, неуверенный признаваться в поступке. Всё же он вздохнул, глянул в мои глаза решительно, и открывает рот, чтобы ответить. Но издалека я вдруг услышала чужие шаги, что приближаются сюда, в комнату, и мои уши навострились в сторону двери. Питер тоже это услышал и тут же, растерянный и напряжённый, хватает меня на руки, широкими шагами подходит к шкафу, но не успевает спрятать меня, как в комнату ворвалась его разгневанная сестра Сара. – ПИТЕР! ТЫ СНОВА МОЮ ТУШЬ СП*ЗДИ-... - не успела договорить она, как увидела меня и гнев её тут же улетучилось, замерла на месте в ступоре удивления, наверное, точно не ожидала меня увидеть в их доме. - Что она здесь делает? - строго спросила она своего брата и подошла, глядя ему в глаза снизу вверх. – Не твоё дело, малявка, вали с моей комнаты. - фыркнул он, презренно в ответ проникает взором в её зелёные глаза и в добавок показывает ей средний палец, ясно посылая её далеко и надолго. Прятать меня уже бессмысленно, поэтому черноволосый присел на край своей кровати и та легонько скрипнула под тяжестью, а меня он усадил на его колени, обнял, прижимая к себе, будто я его подушка. На его коленях мне стало некомфортно и стыдно, потому что у меня небольшой комплекс веса, и мои кошачьи уши понизились, а пушистый хвост поджала к ноге. – С какой стати собаки стали указывать команды людям? - в ответ хамит она на грубость, но в лице, вместо того, чтобы гордо смотреть, с злостью и ненавистью глядит ему в глаза, скрещивая руки на груди. А я смотрю на эту разборку и не знаю, что мне делать. Остаётся наблюдать, по крайней мере пока что: придумаю что-нибудь потом или в подходящий момент. - И вообще, у тебя нет права командовать мной, ты не сержант какой-то! – Закрой пасть, с*ка подзаборная! Ты в моей комнате! Моя комната — мои права, что говорить и что делать! Так что тебе следует свистнуть отсюда и пойти к чёрту! - огрызнулся Питер, скаля клыки и рыча — мне эта физиономия лица напомнила пещерного дракона, что разгневался из-за вторгшегося рыцаря в его логово, и насколько странно это не было, мне нравится такая мимика, завораживает просто. Сидя на коленях Питера, я почувствовала, как под его кожей напряглись мышцы до "каменного" затвердения, даже видно по тому, как вены шеи выпирают на его коже и пальцами впился в свои ладони. А посмотрела ему в лицо — он стискивает клыки чуть-ли не до скрежета. – Х-хэй?.. Может не стоит из-за меня устраивать ссоры? - смогла я вмешаться, понизив громкость голоса — боюсь задеть их агрессию. Эти двое уставились на меня, анализируя свои решения и взвешивая варианты действий. Всё же, один из них, а именно Питер, прервал свой ступор, потянул руку ко мне и с мягкостью погладил по моей макушке, а другой рукой приобнял меня за талию, притянул к себе. – Да, конечно, моя бусинка. Ради тебя могу заткнуться, даже эту заткнуть. - с таким невинным и милым голосом сказал мне гот, но он назвал свою сестру не "сестра" и не "Сара", а "эта", да ещё и чётко выразил, как бы подчёркивая. Кинул на Сару угрожающий взор, но снова вернул на меня. Сара, приоткрыв рот, уже хотела снова хамить и покрыть своего брата-гота шестиэтажным матом до отвала. Но понимая, что не хочет меня разочаровывать, закрывает рот и стискивает пальцы в кулаки, сдерживая порыв пылкого гнева. Неловкая тишина. Я вспоминаю, думаю, как я здесь оказалась, решаюсь прервать это молчание: – Аэмм... Питер, может объяснишь мне, как я здесь очутилась? - спросила я, глянув в лицо гота. Тот смотрит мне в глаза и колеблется с ответом, нервно поглаживает рукой мою талию мелкими движениями. – Да, мне тоже, кстати, интересно, как Ангелина оказалась у нас? - поддакнула Сара, тоже теперь пристально смотрит на Питера. – Ну... Как бы объяснить... - мямлит гот, собираясь с мыслями и храбростью в кулаке. – Украл её что-ли? - выпалила Сара. Мне показалось, что ответ был не правильным, но и правильным, так как мой друг напрягся и в недовольном жесте нахмурил брови. – Нет! С чего ты взяла?! - помрачнел он, глядя на свою сестру убийственным взором, готовый снова начать скандал. Та молчит, сверля своего брата взглядом без выражении лица. Голубоглазый глубоко вздыхает и уже отвечает честно, тихим тоном. - Ладно, украл. – ЧТО?! - воскликнули я с беловолосой, вытаращили на него шокированные глаза. – Ну, не украл, а забрал, скорее всего. Но! Это ради спасения. - сказал Питер, а потом посмотрел мне в глаза, давая мне прочесть его ложь, но по крайней мере я не вижу, когда он сказал следующее, - Я слышал, что происходило в твоём доме, Лина, и очень переживал за тебя, когда слышал твои крики... - сказал он беспокойной интонацией, сочувственно посмотрев – А... Как ты меня укра-.. забрал из дома? - спросила я тихо и аккуратно, будто думаю, что это тайна. Кинг обдумывает вопрос, чтобы выразить слова правильно, и я без проблем поняла. – Ну, твоя мать вытолкнула тебя в подвал, а потом, когда твой отец увёл её в комнату, я пробрался через окно кухни и забрал тебя из подвала. - объясняет он и пытается сохранить спокойствие в лице, но выходит не отлично. Он облизнул свои засохшие губы языком с пирсингом, и добавил, - Я попытался как-то и.. обработал твои раны после иглы от шприца и синяки на теле. – Пфф, так ты не умеешь лечить, балбес. - заявила Сара, усмехнувшись с издевательством, - Как ты мог обработать? У тебя нет опыта даже просто перекисью намочить вату и вытереть раны. С шоком смотрю в глаза гота, думая, не врёт мне о лечении, но не вижу и не слышу никакой лжи. В голову мне приходит мысль о том, как Питер обрабатывал мои раны под одеждой, и я глянула на свое тело, что теперь на мне нет только толстовки, а остальное всё на месте: чёрная футболка-оверсайз, мешковатые джинсы. Чуток задрав подол футболки, я увидела первый синяк и два проткнутых места иглой, что обработаны хорошо. Сара ошиблась, Питер всё же умеет обрабатывать раны, пади она просто не знала об этом. «Он снимал мою одежду?! Видел меня полуголой?! А вдруг ещё и под лифчиком...» - вспыхнули пугливые мысли, заставляя чуток раскраснеться и чувствовать некомфортно, напряжно, пока сижу на коленях Питера. Но другая моя сторона говорит о том, что он украл меня не ради того, чтобы увидеть полуголой, а ради того, чтобы вылечить повреждённое тело. Я успокоила себя этой утешительной мыслью и отпустила подол оверсайз, посмотрела в лицо Питера. В знак благодарности я ему искренне улыбнулась и обняла, уткнулась кошачим носом ему в шею. Голубоглазый чуток дрогнул плечами, и я почувствовала, что его сердцебиение участилось, когда уткнулась ему в шею. Допустим, подозреваю, что Питер проявляет ко мне симпатию ещё давненько, но я лишь притворяюсь, что ничего не замечаю, и продолжаю относиться к нему как к лучшему другу. Ну.. бывает моментами, что тоже что-то чувствую к нему... – Готик-колготик, а что у тебя щёки такие красныееее? - позади меня издевательски протянула зеленоглазая и издала смешок. «Ну, что и доказывает — Питер проявляет ко мне симпатию... Сильную симпатию.» - подумала я и мягко отстранилась от гота, чтобы увидеть его выражение лица. Его щёки и правда красные — Сара не врёт. Мои уголки губ поднялись максимально вверх, и я издала хихиканье от забавной картины передо мной, погладила его по макушке. Тот лишь гуще раскраснелся, но скалится в ответ, думаю, это такая защитная реакция, ибо Сара стоит тут над душой, и он решил сделать вид, что его это раздражает и ему вовсе не нравятся мои прикосновения. Он убрал мою руку и внезапно говорит, чтобы, наверное, раскрутить момент: – Так... Думаю, тебе стоит остаться на один день у меня дома, Лина. - сказал гот равномерным тоном, а я в удивлении не поняла, почему должна переночевать у него. Питер заметил мою озадаченность и ответил, - Дело в том, что.. тебе небезопасно возвращаться обратно, так как твоя мама может снова избить, а то и хуже — сломает что-нибудь тебе или выбьет до полусмерти. - объяснил он так, что я убедилась и не шевелясь смотрела в лицо с шоком, так как представила в голове эти пугающие сцены. – Лааадно? Что-ли... - пробормотала я, веря своему другу. – У меня только один вопрос, Ангелиночка. - сказала Сара, подошла ко мне. Я, осознав, что всё ещё на коленях Питера, слезла и села рядом на край его старой кровати, вопросительно посмотрела на Сару снизу вверх, - Из-за чего твоя мама так с тобой поступила? - спросила она с беспокойством. – Нууу... - протянула я и отпустила взгляд в пол, будто провинилась. Не решаюсь отвечать, так как помню, как мне говорила мать, что никому нельзя рассказывать семейные дела и проблемы, а иначе мне наказание не будет малиной. – Не задавай подобные вопросы, дура, она не хочет, чтобы влезали в семейные дела. Видишь?! - огрызнулся на сестру Питер и указал на мою реакцию, защищая меня вместо того, чтобы самому полюбопытствовать. – Ну, хорошо-хорошо, не начинай тут драму, да ещё в такой момент, когда ситуация Лины не оки-доки. - раздражённо вздохнула Сара и добавила, - Но что всё-таки делать с ней в конце концов? – Я уже говорил, что она останется у нас до завтра, а там решим, что делать дальше. - ответил он, сверля холодным взглядом сестру. – Поняла. Но я считаю, что это не лучший вариант, так как будут подозрения о похищении Лины, и её родители решат подать заявление полиции о пропаже своей дочери. – Это не случится. Когда я забирал Лину, её отец пришёл на кухню и увидел меня, позволил забрать её, так как сам считает, что лучше держать её вне дома. - объяснил черноволосый. А я с удивлением вытаращила глаза на него, мол, прям так и было? Тот заметил это боковым зрением, тоже посмотрел на меня, увидел мой взгляд и слегка улыбнулся, мелко кивнув, подтверждая мой безмолвный вопрос. Он, уже без эмоций в лице, снова глянул на свою сестру, что до сих пор стоит перед нами, пока я с Питером сижу на кровати. - Так что беспокоиться не о чем, она в безопасности. А дальше и посмотрим, как потом поступим.